ночь на троих (на двоих, а третий – группа поддержки)

— ты серьёзно сказал ему переделать 300 страниц? — сан в ужасе смотрит на сонхва, пока расшнуровывает свои черные кожаные берцы. — конечно. это просто издевательство, в одном абзаце было 7 ошибок! я же не мазохист. — хва смеется, поддерживая за талию уена, и скидывает с них верхнюю одежду. на часах 21:49, и они только что вернулись с длинного свидания, которое началось еще в два часа дня и затянулось до самого вечера. когда живешь в одном доме с возлюбленными, сложно выбраться куда-то, чтобы это ощущалось чем-то большим, чем ежедневной рутиной, но сегодня была ясная, чуть ветренная погода, легкий моросящий дождь в парке, в который они направлялись, чтобы купить свежие фермерские ягоды, вкусная еда в уютном ресторане и сладкие от красного вина губы, напрашивающиеся на тысячи поцелуев. сегодня был обыкновенный день, но долгожданное свидание сделало его совершенно незабываемым. сан улыбается своим мыслям и вешает пальто на крючок. — я в душ! — с тобой можно? — уен готов увязаться следом, но чхве сквозь смех говорит старшему держать его. — нельзя. я хочу быстро. уен дует губы и показывает язык исчезающей в проеме дверей спине. сонхва лишь позабавленно качает головой, потому что знает, что если эти двое окажутся в душевой кабинке, дело со стопроцентной вероятностью перейдет в кровать. тишина, прерываемая звуками включившегося душа, ленивая и домашняя, и хва больше не может сопротивляться мыслям, атаковавшим его весь вечер. уен стоит спиной к нему, ищет что-то в кармане куртки и совсем не замечает подкравшегося сзади мужчину. он оказывается совсем рядом, настолько, что не задержи он дыхание — опалил бы им заднюю часть тонкой мальчишецкой шеи. пальцы невесомо пробегаются по яркой ткани чужого свитшота, и у сонхва поджимаются пальцы в предвкушении чего-то. без предупреждения, он двумя пальцами надавливает на основание шеи, переходящее на спину, и тянет ниже по позвоночнику к лопаткам, совсем медленно, внимательно наблюдая за реакцией уена. а реакция довольно красноречива. все трое прекрасно знали об ЭТОЙ слабости уена. стоит кому-то похлопать его по спине, чмокнуть целомудренно в открытую после сна трогательную лопатку, когда они все разнеженные и теплые в лучах утреннего солнца, или начать делать массаж, разминая мышцы после тяжелого дня, уен возбуждался практически моментально. несмотря на то, что когда-то эта его особенность несколько усложняла жизнь (например, когда в общественном месте кто-то из парней, еще по незнанию, без задней мысли клали руку на поясницу, а уен переживал все девять кругов ада и собственное грехопадение в общественном туалете), то сейчас они частенько пользовались этой чувствительностью, чтобы добавить в их секс остроты. парень под его руками окаменел, замер, не имея возможности даже шелохнуться. — ч-что ты делаешь, — загнанным зверем, больше от неожиданности, чем от испуга, быстро проговаривает уен. — расслабься, — пальцы скользят ниже, пересчитывают позвонки подушечками, а младший медленно, но верно рассыпается на части. — ты знаешь, что я делаю. к пальцам присоединяется основание ладони, и жар, исходящий от чужой руки, в совокупности с давлением на эрогенные зоны сносят уену крышу. он глубоко вздыхает и сжимает в руках рукав собственной куртки. впрочем, это не сильно помогает, потому что когда целая длинная ладонь соскальзывает ниже на уровень талии и ложится на поясницу, уен изгибается от накативших ощущений и сдавленно стонет, закатывая от удовольствия глаза. мужчина оказывается еще ближе, насколько это позволяет его занятие, носом зарывается в волосы на светлом затылке, пока большие пальцы надавливают на ямочки поясницы, вызывая бессовестные развязные всхлипы. уен гулко сглатывает вязкую слюну и подаётся назад непослушными бёдрами, упираясь в крепкие чужие, а по телу пробегает дрожь, когда сквозь плотную ткань джинсы он чувствует чужой вставший член. в штанах сонхва становится тесно от одного мимолетного взгляда на чужое лицо, по телу бегут разряды тока, а напряжение переваливает критические отметки. уен отрывает подрагивающие руки от своей куртки и опирается ими в стену, чтобы хоть как-то удержать равновесие и не осесть безформенной массой на пол, но хва одной рукой шустро скользит по животу, перехватывая поперек, а другую оставляет на чужом боку, крепко удерживая на ногах. его движения сквозят уверенностью, и уена откровенно ведет. он тяжело дышит, едва отдавая отчет собственным действиям. возбуждение вспыхивает, завязывается в узел внизу живота, когда пак нагибается к покрасневшему уху, обжигая горячим дыханием раковину. — хочешь сделаю массаж? бесстыдник. уен не хочет этого представлять. — хочу, чтобы ты вставил мне прямо сейчас. — голос младшего хриплый и срывается куда-то вверх, стоит хёну оставить влажный поцелуй за ухом. — какой нетерпеливый. — я ждал весь вечер, ты не можешь меня осуждать. сонхва отстраняется так резко, что это выбивает воздух из груди уена. он совсем немного грубо хватает чона за руку и тянет в спальню, где тот забирает ситуацию в свои руки и опрокидывает старшего на кровать, садясь сверху на его бедра. одежда быстро оказывается где-то на полу, оставляя парней в джинсах и с голым торсом. за легкими поцелуями на узких плечах быстро расцветают красочные засосы. уен ненасытный, он переходит к ключицам, облизывая их и покусывая, пока сонхва едва дышит и видит мелькающие звезды перед глазами. поцелуи переходят на грудь, и когда покрасневшая от возбуждения горошина соска пропадает между пухлых мягких губ, старший не сдерживается и стонет сквозь прикушенную губу, запуская пальцы в мягкие волосы и сжимая. — и как же вы с порога оказались тут? внезапное появление сана отвлекает младшего от вылизывания чужого тела, а старшего от быстрой смерти. уен поворачивается на него и застывает. чхве голый. ну как, почти. он стоит в проходе, оперевшись плечом на косяк двери, одной рукой придерживает полотенце на бедрах, а другой зачесывает назад мокрые после душа волосы. младший мажет взглядом по разлету ключиц, по капелькам воды, стекающим по крепкому торсу на кромку полотенца и исчезающим в мягкой ткани. глаза сана темные, искрят опасностью, и уен не отказывает себе в желании похотливо облизнуться. сан закатывает глаза и пихает язык за щеку, вызывая у сонхва прилив возбуждения и напускное раздражение. детский сад. — кое-кто завёлся от того, что я провел пальчиком по его чувствительной спинке. — нежно проговаривает старший, выводя этим же самым злополучным пальчиком узоры на покрасневшей коже. уен вспыхивает и щипает сонхва, но тот лишь морщится и вскидывает бедра, проезжаясь по его заднице стиснутым в оковах джинс возбуждением. уен охает, сжимая ладонь на чужих накачанных мышцах рук. — ты прекрасно знал как это на меня действует. — знал. — он носом проводит по линии роста волос и щекочет кончиком ухо. — поэтому и делал. твоё лицо в наслаждении безумно красивое.  хва говорит отрывисто, пока оставляет поцелуи и засосы на чужой шее и неторопливо расстегивает пуговицу джинс, оттягивая молнию вниз. сан с наслаждением наблюдает за происходящим, пока медленно подходит к кровати и останавливается у изножья. он уже не держит полотенце, и оно падает с его узких бедер, оставляя голым, когда он забирается к парням на кровать. чхве с кошачьей грацией подбирается к спине уена, покрытой длинными царапинами от ногтей, и кладёт маленькие ладони на напряженные плечи, чуть разминая. тот прикрывает глаза и расслабляется на чужих бедрах, теряясь в приятных ощущениях: теплые ладони оставляют касания на его ногах, на плечах, на талии, везде, куда только могут дотянуться. старший притягивает уена к своей груди, так, чтобы тот уткнулся лицом в изгиб его шеи, и сан во внезапном порыве тянется к хва за медленным поцелуем прямо над разомлевшим парнем. младший оказывается зажат между двух разгоряченных голых тел. обволакивающие звуки их поцелуев греют ему сердце, поэтому он прислушивается на некоторое время, улыбаясь куда-то в ключицы старшему. сан чуть двигается сзади него, чтобы устроиться поудобнее, и уен вдруг отчетливо ощущает особый жар, упирающийся ему в ягодицу. он ухмыляется, двигаясь чуть назад, и слепо проезжается по чужому разгоряченному возбуждению, из-за чего сан шипит прямо в чужие приоткрытые губы. уен сладко хихикает куда-то в шею сонхва, и чхве кладет руку ему на живот, надавливая и притягивая к себе, заставляя повторить движение. — нравится? — он толкается теперь сам, но трение джинсы о джинсу не дает того, что он хочет. — а тебе, санни? — хен. — санни-хён ~ уен может быть милым, когда захочет. сан нежно, с улыбкой касается губами острых лопаток, оставляет россыпь поцелуев на родинках, и уен расплывается. мягкие касания аккуратных рук и тепло чужого тела делают из него нечто хнычущее и бесформенное. но сан прекрасно знает, на что давить. — а если я сделаю так? — чхве опускается и резко, с нажимом проводит горячим языком по всей длине позвоночника, точно так же, как делал это хва руками в прихожей. контраст между предыдущими нежными касаниями и тем, что происходит сейчас, колоссальный, просто сшибающий с ног, и если бы уен не лежал сейчас, поддерживаемый четырьмя руками, упал бы навзнич на месте. он громко, высоко вскрикивает и вжимается всем телом в сонхва, выгибая спину до хруста, разбито стонет, когда сан прикусывает покрывшуюся горячечными мурашками кожу на пояснице. джинсы чертовски мешают, так что сан тянет руки к поясу, расстегивет молнию до конца и тянет вниз вместе с нижним бельем, все еще не отрываясь губами от чужой покрасневшей спины. парень тяжело дышит, и его возбужденный член зажат между его животом и рельефным прессом сонхва, никак не находя достаточного трения. он теряет голову от чужих действий достаточно, чтобы не заметить, что сан, вновь покрывая спину легкими поцелуями, с щелчком открывает наполовину пустой тюбик смазки, который всегда лежит рядом с матрасом на случай их неожиданных всплесков возбуждения. он растирает небольшое ее количество между пальцев, чтобы нагреть и не причинить дискомфорт, прежде чем медленно, будто издеваясь, провести по ложбинке между ягодиц и, наконец, протолкнуть первый, указательный. несмотря на то, что вчера сана весь день не было дома, уен хорошо растянут. сан бросает на сонхва прищуренный взгляд из-под нависшей челки, на что тот пожимает плечами и небрежно целует уена куда-то в районе виска. он хмыкает, тут же добавляя второй, несколько негодуя на жизнь за свои короткие пальцы, потому что хоть какие-то признаки жизни и удовольствия уен начинает подавать лишь тогда, когда третий палец входит и упирается ребром в простату. сан чуть разводит пальцы, стараясь хоть как-то абстрагироваться от чужого жара, и держит бедра уена, чтобы обездвижить, несколько по-садистски наслаждаясь обиженными всхлипами и попытками насадиться сильнее. — сан, я растянут, может пропустим эту стадию и ты меня наконец трахнешь? — раздраженный голос уена вызывает приступ сдавленного смеха, и сан ласково сжимает чужие волосы на затылке, зубами разрывая упаковку презерватива и раскатывая его по члену. уен предвкушающе ерзает на теле хва, который сейчас, кажется, совсем не возбужден. он с нежностью наблюдает за происходящим вокруг него. несмотря на то, что не участвует непосредственно в процессе, он чувствует грудью каждый грудной стон уена, его подрагивания и мурашки, а на шее расползается неприличных размеров засос, который уен поставил от нечего делать, так что то интимное, доверительное, что сейчас между ними, восполняет недостаток физической близости. сан кажется уже хочет войти, но хва перехватывает его руку, движущуюся к чужой пояснице. — ты достаточно хорошо его растянул? — хва смотрит ему прямо в глаза. сан хмурит брови. — вы же занимались сексом вчера. — ну и что? — он растянут. — ты уверен? — хочешь проверить? сонхва открывает рот, чтобы ответить, но тут же закрывает, раздраженно прищуриваясь. — я не могу, руки не мыл. — тогда придется поверить мне на слово. сан пристраивается сзади, уже готовый, и затыкает сонхва поцелуем через уеново плечо. он несколько раз горячо прижимается к распухшим губам старшего, и, забывшись, скользит языком по ряду зубов, открывая себе путь дальше. головка члена трется возле чужого входа, и это неимоверно сильно бесит уена, так что тот не дожидается активных действий несколько увлекшегося сана над ним, сам насаживаясь и принимая в себя пару сантиметров. весь воздух из легких махом выходит с этими несчастными двумя сантиметрами. так уж вышло, что большую часть их нахождения в постели его растягивает старший, чьи пальцы шире и гораздо длиннее. уен чувствует в себе распирающую головку, от чего ноет поясница и подрагивают колени, он царапает плечи сонхва и сильно сжимается, выбивая из сана вымученный стон. — ву? — тяжелое дыхание в ключицу не звучит как ответ. хва поднимает на сана осуждающий взгляд, скользя нежными руками по напряженным бокам и поглаживая поясницу. — детка, все хорошо? — да, я… я в порядке… — уен вздыхает свистяще, и хва отдаленно понимает, что возбуждение младшего не спало, лишь усилилось. уену удается расслабиться и с трудом принять еще несколько сантиметров, едва дыша, пока сан старается не двигаться, лишь бы не сделать еще больнее. наконец, уен насаживается полностью, и внезапно поднимается с чужой груди, садясь вертикально и прижимаясь теперь спиной к сану. — уен! — хва испуганно хватает его за плечи, бегая глазами по искаженному гримасой боли лицу. тело прошибает болезненная дрожь, а внутри него настолько нету места, что он ощущает себя заполненным до самых краев и не делает больше резких движений, иррационально боясь, что его разорвет к херам. старший хочет остановить этих двоих, чтобы не травмировать уена, но слегка расслабляется, когда видит, что тот постепенно привыкает к этому углу и чуть покачивает бедрами, начиная получать удовольствие. — санни… — с придыханием, задушенным голосом стонет уен, и вместо ответа на саново мычание дрожащими руками цепляет чужую маленькую ладонь, укладывая себе на живот туда, где ощущает собственную заполненность. — ты так глубоко… очень… чувствуешь? — под пальцами чуть ниже пупка прощупывается головка, и сан стонет в чужую шею совершенно развратно, делая первый толчок и выбивая из уена сдавленный вскрик. — вы блять… меня с ума сведете… — картина, что развернулась перед глазами сонхва заставляет все внутри сжаться, пожар в груди сжигает его, а кончики пальцев колет в нестерпимом желании прикоснуться. он обхватывает свой и уенов член одной ладонью и проводит несколько раз, сжимая пальцы на головке, и высокие отрывистые стоны уена, который, кажется, вот-вот снова упадет на чужую грудь, уносят сознание куда-то слишком далеко. хва не дожидается, когда чон упадет, и перехватывает его, прижимая к себе и укладываясь с ним обратно на кровать. каждый толчок сана отдается импульсом от уена к сонхва, и младший, который стонал и кусался все то время, что сан был в нем, судорожными сжимает плечи пака, лишь бы остаться в сознании и продержаться еще немного. коленки предательски разъезжаются, а в глазах плещется мучительно сладкое удовольствие, такое, что слезы не удерживаются в уголках глаз и срываются на раскрасневшиеся щеки. эмоции захлестывают с необычайной силой, и уен поднимает голову, глядит на сонхва так разбито и затраханно, что тот не выдерживает и стискивает в ладонях его лицо, запуская язык в чужой рот, тут же ощущая, как его прикусывают от особо сильного толчка. целоваться с уеном, пока тот занимается сексом с саном было одним из тех гипнотических моментов, когда мозг сонхва отключается, уступая место пожирающему возбуждению. они целуются так, что это больше похоже на попытки съесть друг друга. они кусаются, зализывают укусы, и покачивания уена в его руках из-за того, что сан все еще вбивается в него, уже медленнее и глубже, вводят в легкий транс. он не осознает, когда уен выскальзывает из его ладоней и падает вновь на грудь, но отчетливо слышит громкий стон, больше похожий на крик, когда сан входит на всю длину и припечатывает его своим телом, укладывается сверху и смыкает зубы в легкой хватке у кромки светлых волос на шее. уен барахтается под ним, пытается коснуться собственного члена, чтобы получить долгожданную разрядку, но сан, все так же лежа на нем всем своим весом, вставать не собирается, и в последний раз толкается одними бедрами. уен всхлипывает, скулит, метается между двумя телами и, наконец, кончает, не прикасаясь к собственному члену, забрызгивая живот сонхва и свой, обмякает в чужих любящих руках, не в силах остановить слезы от переизбытка ощущений. он чувствует, что сан выходит, когда внутри появляется неприятная пустота, и жмется к сонхва ближе, отчаянно желая удовлетворить и второго своего парня, но совершенно не имея сил на это. он уже поднимает голову и хочет что-то сказать, но голос не слушается, а веки смыкаются против его воли, да и хва так аккуратно и нежно заправляет его влажные волосы за ухо и целует в покрытый испариной лоб, что он обещает себе разобраться с этим позже, и падает обратно, больно ударяясь лбом о чужую ключицу. сонхва шипит, но руки с чужих волос не убирает. сан, несмотря на заминку, так и не кончил, поэтому стягивает пустой презерватив и откидывает куда-то в сторону мусорки, игнорируя убийственный взгляд старшего. — ты не кончил? — он взволнованно оглядывает тяжело дышащего парня и уже тянет руку, чтобы помочь, но тот отодвигает ее, мягко улыбаясь, и переплетает с ним пальцы. — я сам, — чхве обхватывает себя и чуть сжимает ладонь, прежде чем сделать несколько усталых толчков и с хриплым глубоким стоном излиться спящему парню на спину. сан опрокидывает голову назад, стараясь отдышаться, после чего вновь ловит взгляд хва на себе. тот разглядывает тело перед собой без какого-либо стеснения, в открытую наслаждаясь плавными изгибами мышц и шириной накачанных плеч. чхве ухмыляется и роняет взгляд с хёна на уена, чью спину пару минут назад запачкал. в голове рождается шальная, абсолютно идиотская мысль. — молодой человек, — нарочито вежливый и официальный голос выбивает сонхва из колеи. он смотрит на сана изумленно, будто у того внезапно выросла вторая голова, и ленивый мозг вяло пытается перебрать возможные варианты того, что сан сейчас задумал. — у вас спина белая. пару секунд сонхва пытается осознать чужие слова, а потом задыхается хохотом, запоздало прикрывая рот рукой, чтобы не разбудить заснувшего уена. сан отчаянно давит в себе подступающий смех, который все равно пробивается и заставляет его двумя ладонями зажать рот, чтобы не разбудить не только уена, но и соседей. — ты придурок, — старший пытается отдышаться, чему немного мешает безвольное тело на груди, и запрокидывает голову, смаргивая слезы. он бьёт пяткой сана по бедру, но тот резво уворачивается, все еще посмеиваясь, и вытирает чужую несчастную спину, пока она не стала жертвой очередной первоапрельской шутки. он присаживается не рядом с сонхва, а чуть поодаль, чтобы подхватить уена за бока и помочь переложить на середину кровати между ними. сонхва забирает салфетки, чтобы протереть свой и уенов живот от последствий их недавнего извращения, и все же заставляет сана встать и на едва гнущихся ногах выкинуть презерватив куда положено. тот дуется, но выполняет просьбу, а потом падает рядом с младшим, прижимаясь к его спине коалой, обвивая крепкой рукой за талию и переплетая с ним ноги под одеялом. он утыкается лицом в затылок уена и чмокает место недавнего предоргазменного укуса, и они лежат так какое-то время молча, но потом сан будто вспоминает что-то и поднимает голову, оглядываясь перед собой. сонхва куда-то пропал. сан сонный и уже почти спит, да и после их насыщенного дня голова работать совсем не хочет. — хва? — он говорит тихо, надеясь, что тот услышит, но в квартире тишина, и сонхва нет рядом. иррациональная тревога забирается в подсознание, и сан уже хочет выпутаться из их с уеном теплого уютного гнездышка, но дверь ванной приоткрывается, и сонхва выходит оттуда в любимой темно-синей пижаме, с чистым лицом и влажными волосами. он видит тревогу на лице парня, поэтому спешит вернуться в кровать, откидывает край одеяла и улыбается, глядя на уютно свернувшегося в руках сана уена. он поднимает взгляд на парня, что смотрел на него. — все в порядке? — пак зарывается в одеяло и жмется ближе к младшему, в излюбленной привычке прижимая вечно холодные ступни к острым лодыжкам и накрывая своей рукой руку сана, что лежит на талии уена. сан тянется вперед, и старший почти интуитивно, на рефлексах, тепло прижимается мягкими губами к чуть сухим чхве, тонкой ладонью поглаживая чужую щеку. — в порядке, — сан возвращается на свое место. — я забеспокоился, что ты куда-то ушел. — куда же я от вас уйду? сан солнечно улыбается, освещая ямочками комнату и сердце сонхва, но улыбка перерастает в зевок, приглушенный подушкой. старший смеется. — никуда не уйдешь.