Позови меня по имени

Холод. Этот холод пробирал до костей, и заставлял судорожно вдыхать морозный воздух и тут же раздражаться сильным кашлем. Все было бы гораздо проще, если я не бежала. Хотя бег, отчасти, согревает. Но это только отчасти. Давно порванные и закалеенные, по несколько десятков раз, обувь совсем не предназначалась для зимы. В ней ходить-то и летом невозможно, что уж тут говорить. Лёгкий сарафан, темно-зелёного цвета, так же был не лучшей перспективой, а тонкая накидка поверх, делала меня еще более нищенкой, чем я есть. Хотя, ниже опуститься я уже не могу, и так на самом дне. Это - все, что может позволить нищенка, без крыши над головой. То есть - я. - Стой, мелкая дрянь! Остановись, кому сказал! – орет, как подпитая шавка, купец с большим брюхом. На нем, очень теплая, на вид, одежда, а в руках большой кухонный нож. Прорычав гортанно, я прижимаю к себе ближе, украденные две булки хлеба. Ему нечего не будет от этого, а мне спасет жизнь. Я уже не ела пару дней. Нет, конечно я пробовала поискать еду в мусорках, но такие же дикие и голодные животные, успевали растаскать все, как только было выброшено. Они сражались за еду, а я не смела лезть. И так с едой дела обстоят плохо, а про лекарства и вовсе молчу. Не дай бог, что-нибудь подхватить, так я так и помру на улице, вся в грязи. Врач даже за меня не возьмётся, ведь - " Деньги вперёд, да и всякий сброд, с улицы, не лечу! ". Вот, что та мразь, сказала мне еще летом, когда я подхватила простуду и попросила всего-то одну таблетку от жара, чтобы не валяться под каким-нибудь кустарником, а заниматься работёнкой, что включает в себя воровство, где только угодно. Тогда, он бесцеремонно закрыл перед моим лицом дверь, и опять же, хвала богам, что горячка сама собой прошла, через пару дней. Хотя, какой там хвала богам...В этом месте их нет, по крайней мере от меня они точно отвернулись. Я же бегу дальше и резко заворачиваю за поворот, случайно заглянув в отражение на окне. Оттуда, на меня смотрит девочка, лет 5-6, с угольно черными волосами, что были до плеч, и как говорят местные, с дьявольскими, так же темно-филлитовыми глазами. Даже сейчас, я вижу, что они отливают чертовщиной. Но мне не страшно и не противно. Это мои глаза, как никак! Но дальше времени рассматривать саму себя не было, этот жиробас юркнул за мной. - Да, отвяжись от меня! - мне тяжело говорить. Но тем не менее, я не слабая девчонка из трущоб, коих здесь столько, что не сосчитать! И нет, это не война лишила детей родителей. Многие здесь из-за того, что от них просто отказались родители, другие же, из-за того что те же родители умерли, по разным причинам. Я из первого списка. Мне всего вроде как 6, ( по крайне мере, так говорят торгаши, морща нос ), но я уже знаю, что произошло с моими родителями, ( благодаря, тем же, торгашам ). Все как один, они твердят, что моя мать была самой обычной проституткой в борделе, у пристани. Она забеременела от одного моряка, кто-то говорит, что это был пират, другие, что хранитель закона короны, ( тут уж, мнение расходиться ), что наведался туда, и вуаля, я как итог этой связи. Но проститутки не оставляют своих детей. От меня, моя благородная матушка, старалась избавиться, но не вышло. Я по жизни видимо везучая, ведь она все же родила меня. Но затем, просто бросила у одного из приютов и покинула наш город. С этого момента, о ней, нечего не знают. Сначала, я проклинала как отца, так и мать. Ведь, жизнь в трущобах, невероятно сложна. Если ты не сдох зимой, в самые адские морозы, что даже костер порой не помогает, то тебя ждут и другие сложности. Такие как - : Голод, болезни, бандиты, работорговцы, педофилы и маньяки, а так же дикие животные. Этот список не обрывается на этом, он продолжается, но мне на это, как-то сейчас честно говоря, насрать. Когда, я перестала ненавидеть своих, так скажем " родителей ", то от части даже поняла их и... И все. На этом все. Я не простила этих недо-взрослых, но и большего нечего не прошу. Хотя порой, когда из-за холода, я не могу толком даже думать, от голода, как будто живот сам себя пожирает, а потасовки с другими беспризорниками меня изматывают, как внутренне так и душевно, я прошу о смерти. Но меня, либо так сильно "любят", что мои мольбы просто не слышат или не желают слышать, либо я просто везучая! До истерического смеха везучая. Можно было бы самой покончить со всем, хоть мне и 6. Но для меня - это худшее, что может случиться. Я не боюсь умереть от чего-то, я боюсь убить себя сама. Ведь - это самый позорный поступок, что можно совершить здесь. Помню был один пацан лет... 13? Не знаю точно, не интересовалась. Он, одной летней ночью взобрался в разрушенный дом, ну и наткнулся там, на группу маньяков-педофилов. Говорят, его пускали по кругу и не по одному разу. Там слышали так же, дружный хохот этих ублюдков и крики, да стоны мальчишки, чтобы прекратили. Но, его так просто не отпустили, даже на 2 день. Он смог выбраться самостоятельно, только тогда, когда с ним вдоволь наигрались и бухущие мужики уснули. Тогда, ему на этот счет и слова никто не сказал. А нет, наврала, сказали. Ему сказали - " Будь благодарен, что вообще жив остался ". Вот тогда то, мальчишка и сломался. Он повесился, в той самой заброшке, где его поимели, а когда нашли его труп, то просто выбросили в кусты дворовая шпана, как какую-либо дохлую собаку. А потом, ходили про него ужасные слова, еще очень долго. Поэтому, в ботинках у меня всегда есть нож. Сейчас, я нырнула в маленький лаз, что находился в заборе. Жирная туша, врезалась в сам забор и громко охнула. - Черт бы тебя побрал, отродье патаскухи! - заорал мужик - Чтобы тебя в рабство продали, мразь маленькая! Ох, как приятно и какие прекрасные слова. Всегда это слышу, не удивил свинья. В слух же я сказала. - Да катись ты на эшафот к королю, сукин сын! - Что вякнула, мерзавка?! - он стал отрывать доску, за доской. Вот же рот мой поганый, не умею молчать, когда надо. А этот свинтус, какой-то шибко сильный. Пора бежать, пока по шапке не получила. Так и сделала. Пока он орал, на меня еще трёхэтажным матом, спасибо, мой словарный запас пополнился, на пару десятков словечек так точно, я бегу дальше, прямиком к моему временному укрытию. Не совсем прямиком. Обходными путями и переулками, на тот случаи, если за мной следили, так точно оторваться. Мне хватило в прошлый раз… В городе, все знают меня под двумя прозвищами. " Дьявольское отродье ", или, " Мерзкая воровка ". Поумней могли бы что-нибудь придумать, совсем тупые. Но, что первое, что второе правда. Меня либо гонят палками и камнями, либо сторонятся. А воровать я могу, прямиком из карманов. Другого я просто не умею. Я не разу не ходила в школу, ведь опять же, я беспризорник. Меня туда не возьмут. Даже в христианскую, ведь за моей жалкой душонкой, очень много грешков. Настолько, что меня могут даже казнить, повесить на виселице, как какую-то свинью. Нет спасибо, пожалуй откажусь. Если уж подыхать, то лучше в передряге с шпаной, чем опозоренной, на всю округу. Хах, веселая перспектива. Я же, так и не замедлила бег. У меня уже отнимаются ноги, не из-за усталости. Холод. Сейчас, даже дикий голод меркнет, на фоне его. Наконец, я выбегаю из города и осматриваюсь, нет ли погони или чего-то наподобие этого. Но не обнаружив, ничего подозрительного, я наконец могу направиться, с более или менее, спокойной душой, в свое укрытие. Я иду вдоль высоких деревьев, покрытых снегом. Пробираюсь сквозь сугробы, которые вновь появились, за небольшое мое отсутствие. Сильный порыв ветра чуть не сносит меня. Начинается снежная буря. Пора прибавить шагу, не хочу закоченеть и помереть вот-так, на белом снегу. Как же он меня раздражает. Спустя около 20 минут, наконец добираюсь до разрушенного и заброшенного, некогда города. Раньше, здесь говорят, жили люди, но затем поострили новый городок, а этот сначала пытались снести, но потом, просто на просто плюнули на это и забыли. Домов здесь мало, к тому же, более или менее, целых. Я иду в самое начала городка и прохожу в каменное здание. У этого домика нет крыши, от слова совсем. Но оно мне и не нужно. Мне нужен подвал. Зайдя же, в бывшую кухню, я одной рукой держу уже давно замёрзший и остывший хлеб, а второй разгребаю сугроб, наконец убрав этот снег, я не чувствую уже и руки. Но нечего, сейчас согреюсь. Отодвинув, что-то наподобие небольшой дверки, я поскальзываюсь и падаю во мрак, больно скатившись по ступенькам. - Как же больно - шиплю я, потирая задницу. Хлеб все же упал. Обидно. Поднимаясь, по не очень-то безопасной лестничке, я закрываю проход. - Ну что-ж , я дома! - руки в бока, и смотрю на помещение под землей. Оно не шибко большое. Но мне достаточно. По средине стоит недо-костер, обложенный камнями, в углу сено, что я успела своровать у фермеров, а на нем дырявое покрывало, и что-то по типу подушки. Ах, еще и одеяло, что скомкано валяется на всей этой красоте. Но все это грязное и в пятнах, так же прет от этого всего сыростью. Ну и ладно, мне пойдет. В другом углу небольшая тумбочка, что я сама сколотила, пока молоток был цел. На ней валяются, все возможны, вещи. Но меня это не интересует, я подхватываю хлеб и кладу его на тумбочку. Так же ищу зажигалку. - Нашла! - восклицаю я. Затем, подхожу к давно потухшему костру и подкидываю веточек. Их я приберегла, когда снега еще не было. Но их осталось очень мало... Жаль... Придется тащиться в лес, искать снова и просушивать их. Хоть я не умею как читать, так и писать, но я зато знаю как выживать. И на мой взгляд - это гораздо лучше. Костер я разжигаю не с первого раза. Может с 5 или 8, фиг знает. Но когда наконец появляется дымок и небольшой огонек, я радуюсь. По-настоящему радуюсь. Костер разгорается весьма быстро, я подкидываю дров и наблюдаю за пламенем. Тепло мне всегда больше нравилось. Дым же, от костра, уходит через 2 отверстия так, что задохнуться я не боюсь. Вспомнив про хлеб, я беру 1 булку и кое-как, разрезаю тупым ножом. Крошки не выбрасываю, а бережно, смахиваю в маленький мешочек из ткани. Потом доем. Взяв ветку, я наделываю куски и обжариваю на огне. Я уже чувствую этот прекрасный запах и слюни, так прям и текут. Наконец, я могу поесть. От вкуса хлебушка, у меня непроизвольно катиться слеза. - Так, оставить слезы! - восклицаю я, сама себе и остервенело стираю их. Ненавижу плакать. Я даже не плакала, когда меня избивала шпана, с подворотни, за место этого, я дала им сдачи, а потом меня искали всей оравой. Сами виноваты, я не о чем не жалею. С превеликим удовольствием, съев пол булки, я откладываю остальное на потом. Не известно когда я смогу найти еще еды, лучше приберечь. Стянув обувь, я вытягиваю ножки к костру. И усаживаюсь поудобнее, наблюдаю за подрагивающим пламенем. Оно завораживает и согревает. Уже не холодно, так тепло-тепло, что меня клонит в сон, и я проваливаюсь в Царство морфея, более-менее, сытая и согретая. ___ Следующее мое пробуждение очень странное и достаточно пугающее. Оно и ясно, попробуй не проснуться, когда чувствуешь на себе взгляд, да и еще к тому же, слышишь шарканье. Я моментально подрываюсь и вытаскиваю нож, уже из под сена. Да, они у меня по всюду, но все тупые. Зато, хоть какая-то самооборона. В голове у меня пляшут мысли. Не уж то, меня выследили? Теперь что? Убьют? Выволочат в город, на эшафот? Продадут в рабство или пустят, как того мальчишку, по кругу? Но я знаю только одно. Живой не дамся. Устремлю взгляд на нахалов, что вторглись в чужое пространство, сжимая рукоятку ножа, до такой степени, что костяшки белеют и вижу... Только мальчишку... Ему на вид лет 8-9. У него такие же черные, как смоль, волосы, глаза его напоминали растопленное золото. И даже, в небольших потемках, они как будто светятся. Это было завораживающе. Сам же мальчишка, был одет так-же бедно, как и я, смотрел он на меня удивленно и чуть ошалело. Он грел руки у костерка. - Ты кто такой?! - рявкнула я делая шаг назад. Нужно быть начеку. Даже ребенок в этом чертовом месте, может оказаться опаснее взрослых. Уж, я то знаю. Мальчишка вздрогнул, затем чуть расслабился и вздохнул. - Я просто... Живу в городе, не бойся, я нечего тебе не сделаю - ответил он, улыбнувшись. Меня это стало злить еще сильней. - Ага, конечно, тогда какого черта ты забыл здесь? И к слову, я знаю каждого ребенка в этом треклятом городе, а тебя вижу впервые! Так что не затирай мне, что живешь там! Он удивленно посмотрел на меня. - Ладно... Я беженец с другого города. Пришел сюда и увидел, что в руинах из одного подвала, идет дымок, ну и решил посмотреть. Ну и вот, что вышло - он опять обворожительно улыбнулся. Меня начинало колотить от этой улыбки, нет, совсем не от омерзения или чего еще в этом плане. Совсем наоборот, мое лицо начинала заливать краска. Мне никогда не улыбались, с добрыми намерениями. - Допустим, но зачем именно сюда!? - язык заплетался, и я не могла даже нормально сформировать вопрос - Есть и другие руины, иди туда и разожги там костер. - Не могу. - Чего? - я опешила - Там слишком холодно, а у меня нет даже того, чем можно растопить - на его лице отобразилось уныние. И мне стало так погано, что хотелось выть. Хоть я и могла без зазрения совести, что-то спереть, кого-то избить или пройти мимо, какой-либо потасовки, но я все же не совсем сволочь и сердце у меня есть. В какой-то степени, мне стало жакло этого пацана, что был старше меня. Он выглядел жалким, как и я. Когда мне нужен был кров, то мне никто не помог, я всегда все делала сама. Поэтому, тяжело вздохнув, я убрала нож обратно. - Ладно, можешь остаться здесь, только на эту ночь - пробурчала я, вставая. Может он голоден? Не успела я даже и толком понять или выхватить нож, как этот мальчишка кинулся ко мне и заключил в кольцо из рук, оторвав от земли. Он был выше меня на голову. - Спасибо большое! - заорал он, мне в самое ухо, да так, что я чуть не оглохла. Сердце бешено заколотилось, а тело свело судорогой. - Т-ты, что творишь?! - рявкнула я, ударив его по ребрам. Он охнул, выпустив меня и отшатнулся. - Ты чего дерешься? Я просто обнял тебя, в знак благодарности! - О...Обнял? - я склонила голову в бок, не понимая. Что это значит? Что такое объятия и зачем? Нет, я знаю один приёмчик, когда обхватывают поперек талии и бросают на землю, во время драки. Это еще один какой-то прием? На драку нарывается? Вот же мразь, я к нему с добротой, а он в драку! Я сжала кулаки и нахмурилась. - Ты... Не знаешь, что такое объятие? - спросил он, удивлённо распахнув глаза. Я промолчала. - Ну объятия это - ему не нужен был мой ответ, он начал объяснять все сам - Это когда подходят и просто как бы... заключают в кольцо из рук. - И все? - Ну, да- он пожал плечами. - И зачем эта делают? - Так делют, когда здороваются близкие люди, выражают любовь и тепло, а еще благодарят! - Как не практично - усмехаюсь я, наконец разжав руки. - Так же, можно пырнуть запросто ножом! - Это делают не для того чтобы навредить! - возражает он. Его лицо, так перекосило, что я не сдержалась и засмеялась как истеричка, упав обратно на псевдо кровать. Он так и смотрел на меня, с непониманием. Но мне всю ровно, сейчас я задохнусь от смеха. Отсмеявшись, я села поджав под себя ноги, утерев слезы. - Ладно, ладно, я поняла, есть хочешь? - я ещё не забыла про хлеб. Он кивнул. Я давно так не смеялась. - Ты уж прости, но у меня только хлеб - пожала я плечами, поднимаясь и беря еще половину булки от той, что я съела недавно. Опять разрезав ее, я стала обжаривать на костре, под его внимательным взглядом. - Слушай, а скажи, что с городом стало, в котором ты жил? Он чуть скис, но мне как-то все ровно. Если он хочет остаться в моем укрытии, то пусть расскажет хоть что-то. - В городе, в котором я жил... Напали пираты и полностью его уничтожили... Я успел сбежать... - А, ясненько - кивнула я, подавая ему зажаренный хлеб. - Как тебя зовут? - спросил он. - Энри - ответила я, жуя. - А фамилия? - Во-первых, что тебе даст моя фамилия, во-вторых, у меня ее нет. - Как нет? - опешил он. Его лицо вновь перекривило недоумение, а я еле подавила смех. - Ну вот так, нет у меня ее. Я дочь портовой шлюхи, мне дали местные кличку и она прижилась ко мне. - Оу... - он чуть погрустнел. - Ха, мне не нужна твоя жалость, оставь ее при себе - я оскалилась, но потом вздохнула - Ты свое так и не назвал. - Эрни Кардент - ответил уже он. Я же, зашлась в кашле, подавилась чертовым хлебом. Не думала, что этот хлебушек, может меня довести, во-второй раз, до слез. Никому это еще не удавалось. Мальчишка тут же подскочил ко мне и хотел было похлопать по спине, но я отбила его руку, уже прекращая кашлять. - Чего?! - рявкнула я. - Какой к черту Эрни? Что эта такое, извините меня, блять. Моя мать что, еще одного родила до меня? Что за херня. - А! - он просияв, воскликнул – Ну, видишь ли, у тебя есть имя, но нет фамилии, у меня с точностью, да наоборот. Родители не успели его дать и умерли. Поэтому, я придумал свое! - Когда? - Сейчас ! - на его лице сияла улыбка. – Теперь, меня зовут Эрни Кардент, а ты Энри, давай возьмешь мою фамилию? Энри Кардент. - Бредово - ответила я, сделав лицо булыжником. - Эй! Ну давай! Эрни и Энри, под фамилией Кардент! Круто же! Я глубоко вздохнула. - Ладно... Так легко согласиться, могло показаться неимоверной глупостью. Но мне как-то всю ровно. Теперь, я стала Энри Кардент