Позови меня по имени

Погода стоит тёплая. Энри любит такую погоду. Невольно, я замечал, как она нежиться на солнышке, подставляя своё лицо лучам. Что на острове Рассвет, что на Арабасте, и даже в море она постоянно сидела как кошка. Она любит солнце... Я сижу на перилах и смотрю далеко за горизонт. Мыслей почти в голове нет. Я почти перестал улыбаться, почти перестал нормально спать. Не могу без нее возвращаться в пустую каюту, она перестала казаться мне уютной. Без нее, все не так. Косым взглядом, я замечаю как на меня, с печалью, смотрит Марко и отец. Они не знают как меня поддержать, но мне оно и не нужно. Меня чуть передёргивает от их жалости. Каждый на корабле жалеет меня. Это раздражает. Я спрыгиваю с перил и быстрым шагом направляюсь в мед. палаты. Прямиком туда, где находиться моя часть души. В палате стоит полу мрак. Занавески почти не пропускают солнечные лучи. Стоило бы открыть их, но я не могу смотреть на Энри, при хорошем освещении. Прошел уже ровно месяц. Ровно месяц, как она в глубокой коме. "Ей повезло, что она выжила!" - как один твердят корабельные врачи. Но разве ее состоянии назовешь везением и жизнью? Да, несомненно, она стала выглядеть лучше. Мелкие порезы и синяки сошли. Но остались бинты на сильных порезах, гипсы на сломанных костя, и трубки торчащие из ее живота, да носа чтобы она дышала. Мне тяжело видеть любовь мою, спящую глубоким сном. Она как будто застряла где-то далеко и не может вернуться. Мне хочется верить, что она вот-вот проснётся, но реальность, как и судьба, жестоки. Врачи говорят, что она медленно, но верно идет на поправку. Но этого мало. Она так и не открывает глаза. Сейчас я замечаю, что ее ресницы чуть подёргиваются, а уголок губ напрягается. В обычной ситуации, можно было бы подумать, что она вот-вот откроет свои глаза. Но нет. Глубоко в сознании, она видит, как я надеюсь, сны, желательно хорошие. Она подёргивается чисто на рефлексах, но не просыпается... Это очень больно. Посмотрев на небольшое зеркальца на тумбочке, я вижу себя. Энри, за мой внешний вид, дала бы мне сильных тумаков. Оно и ясно. Отросшие волосы, осунувшиеся щеки и большие синяки под глазами. Я не могу спать один. Просто не могу. Закрывая глаза, я тут же вижу ее на острове полу-живую. Мне снится, что мы не успели и она умерла. Всегда, я соскакиваю как ошпаренный кипятком, глотая воздух. Поэтому я ,неофициально, переселился к ней. Обычно сплю на стуле, держа ее за руку, так я могу быть уверен, что сон это всего лишь сон, а она весьма... живая... Иногда я сплю аккуратно ложась рядом с ней и утыкаюсь носом в ее волосы, которые стали так же отрастать. Иногда, кошмар меня преследует даже когда я нахожусь с ней. Поэтому, часто слушаю пощелкивание приборов, ее спокойное и тихое дыхание. Для меня это - как успокоительное. Тогда я могу, хоть еще немного, поспать... Сейчас я беру ее за руку, она холодная... Если бы не ее вздымающаяся грудь, то я подумал бы что она мертва. Нет, отбросить эти мысли! - Проснись - шепотом говорю я. Мой голос стал осипшим. – Прошу, проснись. - громче говорю я. - Я не могу без тебя, Энри... Прошу.... Очнись скорее - Ответом мне служит писк приборов. Я утыкаюсь в ее ладонь, тихо без звука, роняя соленые слезы. Она так и не разу мне не ответила за месяц... В палату, без стука, входит Марко. - Эйс йо-у, Отец собирает совет... - он говорит тихо и даже без требовательной нотки в голосе, которая обычно звучит. Если я не приду, то мне нечего не сделают. Но я больше не могу избегать собрания. Пора поприсутствовать. - Сейчас подойду - отвечаю я и Марко удивлен. Он больше не говоря ни слова, покидает нас, а я приподнимаюсь. Наклонившись, целую ее в лоб, зажмурившись. - Просыпайся... Поскорее... - шепчу я и покидаю ее. На собрание, все командоры дивизий. И все удивлены, что я пришел. Ну... И ладно... Я знаю что собираются обсуждать. Даже если я не присутствовал, то прекрасно знаю тему. Тич. Этот засранец, я его убью собственными руками. Утоплю, затем сожгу и раскромсаю тело, раздав собакам на корм. Только его имя вселяет в меня холодный гнев. Вонзив ногти в руку, подавляю пламя, что так и рвется наружу. Нет, нельзя его выпускать, только не сейчас... Отец говорит, что наши ищейки вышли на приблизительный след этой твари. Гнев тут же уходит, сменяясь инициативой. - Я поплыву за ним - произношу быстрее, чем успеваю сообразить. Но я даже рад. Отец хмуриться. - Сын мой, ты уверен? Я тут же киваю и прерываю его мысли, о том что я не могу бросить Энри. Но я не бросаю ее. В жизни не брошу. Если она умрет, то я последую за ней. Я не могу больше ее терять. Не вынесу.... Я хочу отомстить за нее и вернуться тут же. Надеюсь она придет в себя зная, что была отомщена... - Уверен, он был под моим командованием и я хочу собственными руками его задушить. - на мои прямолинейные слова все вздрагивают. Но никто не говорит и слова против. Даже Марко. Даже Отец. Он еще что-то говорит, но все слова проходят как будто мимо меня. Я слышу только о местоположение Тича и о том, что я должен вернуться живым, не бросать Энри. Я и не собирался ее бросать. Завтра с утра я отправляюсь за предателем. Сейчас же, иду обратно к своей любви. У меня еще есть ночь, на то чтобы побыть с ней, на то что послушать и в который раз убедится, что она жива... Что она все еще не покинула меня...Что она все еще со мной…