Карамельный шоколад

      Двадцать лет прекрасный возраст, чтобы влюбиться. Молодость, юношеская незрелость, чистое и наивное сердце, которое готово вечно биться для другого.       Однако, не все так просто бывает, когда однажды это мягкое сердце было изранено колючими шипами токсичного доверия и чувств присущих детской симпатии.       Влюбиться можно, но самому себе в этом всем признаться, открыться чужой настойчивости и полным чувственной нежности карим глазам — чертовски сложно.       Чон Чонгук не ожидал, что такая странная влюбленность снизойдет до него статичного натурала, вот так необычно. Хотя вообще это было похоже на заговор. Он просто подрабатывал в кафе, а тот парень просто часто заказывал горячий шоколад, всегда интересуясь о других напитках в меню, так словно он и правда раздумывал, а почему бы сегодня и не попробовать такой напиток как кофе, приоткрыв занавесу странного чуть горьковатого вкуса с вяжущим чувством на языке. Этого парня звали Ким Тэхен. И он не любил кофе. Он любил горячий шоколад. Или двойной горячий шоколад. Даже был счастлив, когда словно специально для него в меню их небольшой кофейни появился охлажденный карамельный шоколад.       Чонгук, конечно, не сразу осознал природу той странности, которая ненавязчиво вскрыла его череп и швами поселилась под коркой серого вещества, но, когда понял, было уже слишком поздно отказываться от своих чувств.       Осень в этот год удалась приятная. Не такая тоскливая и апатично-серая. Скорее яркая, словно великолепное божество, одетое в сплошь багрянец и золотую роскошь с тонким отблеском холода.Потому сегодня у них в меню появилось новинка «пряный тыквенный латте». На самом деле это был сезонный напиток, но Чон работает всего с весны этого лета, а в тот сезон такого готовить не приходилось. Но уже с утра множество сонных зевак с веской инициативой выбирали этот напиток, иногда кидая в отзывах «не хуже, чем в старбакс». К полудню Чон успел уже устать, и хоть он любил свою работу, ему хотелось как минимум возненавидеть старбакс за то что они вообще придумали такой напиток как тыквенный латте. Нет. Серьезно. Если в ближайший час хоть кто-то еще его закажет, то он не гарантирует того что по-тихому не плюнет в кружку.       — Добро пожаловать, — на губах Чонгука улыбка возникает сама собой, а усталость уходит на второй план или около того. Просто в этот раз посетителем был Ким Тэхен, при виде которого у Чонгука сердечки в глазах и райское ощущение прямо в сердце, которое вместо тернового куста обвивают веточки сладкой карамели.       — Здравствуйте, — Тэхен дружелюбен, его улыбка всегда яркая, такая на которую смотреть неотрывно хочется. Одевается этот парень всегда необычно, но благодаря его стилю Тэхена проще заметить, отличить в толпе других. Еще у него пальцы красивые. Ровные и длинные. Чонгук долго занимался музыкой, играл на фортепиано, потому уверен, такие руки идеально подошли бы музыканту. Или художнику. Впрочем, и в этом еще ребенком Чон успел проявить себя. И он бы с радостью уверовал в то что Ким Тэхен — личность творческая и судьба у него явно связана с чем-то таким, если бы не знал, что парень этот экономист и любитель математических подсчетов до мозга костей.       — Вам как обычно? — оторвав себя от пристального рассматривания утонченной натуры постоянного посетителя, Чонгук сделал титаническое усилие чтобы придать своему голосу мягкость и звучность, ибо за пару секунд у него в горле пересохло и мысли спутались.       — На самом деле, я бы хотел попробовать что-то новое, но… — Тэхен вздыхает. Лицо его полно неописуемой задумчивости, словно перед ним самый сложный вопрос. Брови немного хмурятся и он даже успевает прикусить губу, слегка оттягивая ее.       — Тогда, как на счет какао? Персиково-кокосовый. ОН будет сладким и нежным. Словно воспоминания об ушедшем лете, но теплом сохранившееся в груди. Идеальный напиток в этот сезон? — откуда у Чонгука развилось такое стремное красноречие он сказать не может. Его язык был быстрее мозга, а сердце забилось аж в глотке, от волнения и собственной безудержности. Возможно, он столько наслушался девчонку, которая работала с ним в смене обычно, что решил начать «кадрить» парней ее же методами. Немного улыбки, соблазнительного рокота в голосе и случайного прикосновения к руке гостя. Твою ж налево, Чон Чонгук, что ты творишь. Хотел бы он осечь себя, если бы не сентиментальный и довольный взгляд другого человека.       Ким Тэхен облизывает губы и улыбается.       — Да… Хорошо. И… Тыквенный латте.       — А? — палец Чона замирает над дисплеем кассового аппарата, так и не выбив итог. Его сердце мягко сжимается в тиски. Зачем парню, который не пьет кофе, заказывать его? Что-то было не так. — Если не секрет… для кого?       — Для друга. О! Точно, а можете на стаканчике написать «исключительному дураку»?       — Друга?       — Угу. У него сегодня какой-то отчетник. Хочу порадовать.       — Вот как. Тогда не лучше ли написать что-то приятное.       — Ой, да ему понравится. Я уверен. По крайней мере отвлечет от тараканом.       Чон понимающе вздыхает. В детстве у него было нечто подобное. Некий мандраж, неспособность правильно мыслить и вечный страх в его сердце. Правда… У него был друг, который заставлял все это померкнуть перед его улыбкой. Они занимались вместе одним и тем же. Но его друг как маленькая и яркая звездочка. Думая о его теплых словах и нежной улыбке на лице с румяными щечками, Чонгуку становилось проще на сцене. Это был первый и самый лучший друг в жизни Чонгука. Только потом в свои 12 благодаря этому другу Чон и познал всю горечь отравленного колкими словами сердца.       Ким Тэхен явно был хорошим другом. И немного сам Гук даже позавидовал неизвестному.       Ким расплатился наличными и забрав свои напитки он с привычным дружелюбием утопал.       — Так, и когда ты возьмешь его номерок, мой дорогой латентный гей? — с любопытством протянула Соен, заступая на смену. Из раза в раз ее веселило наблюдать такие сцены. Чон Чонгук внешне точно одарен богиней красоты и таланта. И Ким Тэхен — мечта любой в ее университете, но вот уже не первый месяц эти двоя никак не войдут в активную зону флирта. Словно им достаточно просто изредка смотреть друг на друга.       — Я не гей!       — Ага, а я — фея нации. С моим опытом наблюдения я точно могу сказать, когда кто-то кому-то нравится. И ты его точно привлекаешь. А тебе то он уж как нравится. Так и таешь как сливки в том латте, который ты ему сделал.       — Он не для него, а для его друга, — оправдывается Чонгук, но с такой активностью, словно честь чью-то отстаивает.       — Ага… — на лице Соен расплывается ухмылка, а потом она замечает небольшую пластиковую карту, оставленную на стойке. — Что это? А? Пропуск? Ким Тэ Хен…       — Что? Дай сюда! — в руках оказывается маленький пластик, и он охотно сканирует надписи.       — Оя. Вот это рвение, — улыбается девушка. — Ну конечно, никто не собирается забирать твоего парня.       — Соен-а, иди ты! — шипит Чонгук, делая вид, что все не так, его просто не правильно поняли.       — Это, наверное, важно. Надо ему вернуть.       — Но он уже ушел, — как ни кстати напоминает девушка, проверяя наличие сиропов и стоит ли ей что-то пополнить сегодня.       — Но., а вдруг это ему очень понадобиться. И…       — Ну да эта штука очень важная, — понимающе кивает Соен, занимаясь пополнением.       — Тогда…       — Ты не знаешь куда идти, — отмечает девушка, догадываясь, о чем думает этот парень.       В одной смене они проработали довольно много, чтобы она с легкостью могла понимать о чем думает этот парень. Это лишь на первый взгляд Чонгук казался недостижимой мечтой, грозный, элегантным, словно босс мафии, сошедший со страниц запретных романов молодых девочек, которые красивые лица глазами пожирали, вписывая совершенного незнакомца в мир своих фантазий. Но на деле Чон Чонгук был самым обычным парнем. Немного вредным, дурачливым, но простым. Совсем не принц из сказки. Да и друзей у него было не много. Так как-то сложилось, что с этим у него словно стена, некоторые проблемы.       — Но… — Чон вздохнул совсем растерянно. И под его жалостливым взглядом просящего кота любой бы сдался, но не Чой Соен, которая такое не раз видела и уже иммунитет на красивые лица имеет. Ведь такие, как правило, или уже заняты, или латентные геи. Но да ладно. Мужская любовь прекрасна.       — Он собирался к своему другу. У его друга какой-то отчетник…       — О. Уже сегодня, — кивает девушка, показывая что она имеет некую информацию, которая может пригодиться безнадежному романтику Гуку.       — Просто выкладывай.       — Не так быстро. Я скажу куда именно направился Тэхен, но только с одним условием.       — Каким? — чуя подвох Чон немного отходит. Он мог предположить несколько вариантов расплаты за услугу. И один страшнее другого. Что-то даже цензурой покрыто. По спине проходятся мурашки. Он слишком близко к холодильнику.       — Ты вернешься, но с его номером.       — Что? Нет!       — Да. Или так или никак.       — Ты. хорошо, — кивает Чон уже придумав отмазку.       — И не думай. Вернешься без, я на форуме нашего вуза опубликую историю того как ты на Ким Тэхена слюни пускаешь. А он там сидит. Ему очень будет интересно узнать об этом, как думаешь?       — Не посмеешь.       — Проверь.       — Ведьма.       — Трусишка. Ай, Чон Чонгук. Это твои фанатки еще не знают какая ты задница. — девушка быстро пишет на листочке адрес, где ну уж точно можно будет найти Ким Тэхена и вернуть небольшой пластик. — У тебя перерыв, лети мой зайка. И помни, без номера, не возвращайся.       Чонгук то краснеет, то зеленеет, но девушку благодарит, а потом срывается. У него не так много времени. И ярким импульсом в сердце стучит наличие маленького шанса.       Он не особо продумывал что он скажет, как это будет выглядеть. А когда был уже перед входом в задание не знал, как вообще найдет.       Но Ким Тэхен — личность яркая. Его сложно не заметить, не узнать. Недалеко от картин красками парень выглядит самый ценным произведением искусства. Возле него хочется замереть, обвести всю фигуру глазами, запомнив каждую черту.       Его голос немного дрогнул, когда он позвал парня по имени. Чон покраснел и даже подумал, что вышло как-то тихо и странно. Но его услышали.       Тэхен обернулся и удивленно поморгал, а потом что-то теплое проскользнуло в его лице. И он сладко улыбнулся.       — Кхм. Тэхен. Ты… в кафе. Забыл, вот… — краснея как слишком спелый помидор, Чон вытащил из кармана темно-синей куртку небольшую карту-пропуск.       — О! Так вот где она. А я думал, что потерял ее. Спасибо. — их пальцы соприкасаются. У Тэхена подушечки нежные и теплые, так что маленькие разряды по подмерзшим пальцам Гука разносятся.       — Да, не за что.       — Чонгук-и, да? — улыбается Тэ широко и ярко. В груди Чонгука весна не иначе.       — Да… Я это… Хотел попросить. номер телефона.       — Хорошо.       — Хорошо?       — Ага.       — Ага… — Чонгук тает. Он буквально мартовский снег в лучах апреля. А Ким Тэхен — подснежник. Он слишком нереальный и очаровательный. Где-то на задворках своего не отсталого разума Чон вспоминает слова коллеги и думает, что он ей обязан купить ее любимый клубничный чизкейк.       — Я… — Чонгук гипнотизирует цифры и буквы. Ким Тэхен. Так красиво написано. И номер красивый. Легкий. Звучный. Подходящий обладателю.       — Тэхени — звонкий и мягкий голос прерывает минутную идиллию, где все в лучших традициях сопливой дорамы складывалось. Но тут из неоткуда синим пламенем объявился парень. Не высокий, какой-то яркий и отчего-то знакомый.       Он обнял Тэхена со спины, успев о чем-то красочно оповестить друга и вручит еще один пропуск, который так похож на тот что Тэхен оставил.       — Чими, не висни на мне, и да. Я уже нашел свой.       — М?       — Я забыл в том кафе.       — Оу, мой малыш, но терять вещи моя привилегия, ладно? — шутливо подмечает парень, немного отвлекаясь от обнимания своего друга и замечая наконец третье лицо. Смутно-знакомое и ему.       В отличие от предыдущей яркой дружелюбности, на лице парня образовывается холод. Он скептично осматривает Чонгука и становится сильно враждебным.       Чон в свою очень так же сканирует незнакомца, который слишком близок к предмету его мечтательной влюбленности. У него гадко возникло чувство, что кто-то тоже хочет забрать его подснежник себе. И у этого парня были все шансы. Ведь он сам был похож на цветок. Синий цветок. Возможно, ранний ирис. Но для Чонгука слишком сладкий. Противный ком сошелся на языке.       — Чимин, это тот о ком я тебе рассказывал — Чон Чонгук. Чонгуки, а это мой друг…       — Пак Чимин… — Чонгук опережает представление Тэхена. Куда ему забыть такую персону. Куда ему забыть того самого друга, который безжалостно растоптал всю нежность и трепетность? Как ему забыть эти глаза? Которые теперь всегда смотрят с холодом, презрением, будто Чон — самый главный враг и крупнейший страх в жизни Чимина. Ах, если бы только Пак Чимин сам не был тем, кто на самом деле испортил много крови Чонгуку. Тем, кто предал, оклеветав и оставив одного на растерзание жестоким детям, которым лишь бы посильнее надавить и как можно экстравагантнее унизить, возвышаясь над этим самому. Чон Чонгук искренне ненавидел Пак Чимина. И сейчас он не понимал, отчего такой светлый человек как Ким Тэхен общается с этим черным и гнилым Пак Чимином. Ведь судя по всему тот даже и меняться не думал.       — Ух ты. Смеешь произносить мое имя? Ужасно. Идем, Тэхен-а, не стоит стоять на холоде. В зале уже все начинается. –почти силком Пак тащит друга за собой. Тэхен, конечно, активно в эту маленькую драму лезть не начал, но подумал. Что об этом им стоит в будущем поговорить. Чонгуку он просто жестом показал, что позже напишет или позвонит, пожал плечами и извиняющееся одарил улыбкой. Скромной с нежностью и теплом солнца.       Чонгука это немного успокоило. Но раздражение от затронутых старых ран никуда не делось. Он мог только сжимать кулаки и много размышлять о том, как и почему. Отвлекло только сообщение от Тэхена «Он просто сильно волнуется, вот и полон колкостей, не сердись на Чимини, я с ним позже поговорю. Если что, пиши, и улыбайся чаще. Тебе идет.»       Улыбка сама собой появляется на лице, застывает и тепло наполняет легкие. Что ж они же ведь еще встретятся, так?