Исцеление

Сладкий янтарь его хитрый глаз блестит при свете огня. Факелами тут освещено всё помещение, придавая ему приятный теплый золотистый отблеск. Тут тепло, даже немного душновато, уютно, что интересным образом сочеталось с пьяным весельем. Локи уже не помнит по какому случаю гулянка, однако, упускать возможность покутить в большой компании с красивыми девицами… Точно не в его стиле, знаете ли. Жаль, конечно, что о, великий, о, ужасный не был в центре внимания, но это безобразие отошло на второй план. Пусть так, зато у него есть сладчайший мед, который вскружил богу голову. Сагр и Улль, как самые уставшие от компании лжеца, выпивают в противоположной от мужчины стороне, и им явно весело. Лиод и подавно не стала терпеть компанию мужчины, который явно был проклят не только Всеотцом, но и безграничным нарциссизмом. Остальные же присутствующие, видимо, также не особо горели желанием выслушивать его хваленные рассказы о его мощи. И всё же, Локи явно не может назвать себя заскучавшим. Ему было вполне весело, а главное, что на его рыжую головушку не свалилась странная обязанность помочь Мидгардской девице. Это она ему помогать должна. Впрочем, это было ненадолго, он знал, возможно из-за этого наслаждался компанией себя прекрасного. Сегодня именно она была в центре внимания. Богиня сегодняшнего вечера. Наипрекраснейшая валькирия, явившаяся гостям. К ней можно придумать так много сказочных выражений — все они подойдут. К примеру, Локи без зазрений совести готов назвать ее «Мидгардское золотко самого Локи». Жаль, конечно, что сама Лив не оценит. Звучит ведь до безумия красиво, а главное правдиво. Она блестит в самом деле, как золото, не только из-за украшений, которые на нее напялила Ванадис. Лив и без всяких блестяшек оправдывала свое прозвище, которым ее так великодушно наградил Локи. Она, по его мнению, прекрасно подходила ему — чуть менее прекрасна, в юморе ему уступает, да и обхитрить может разве что ребенка. Разумеется, внешне она дополняла его, делала о, великого еще краше, хотя, казалось бы, краше некуда. И лишь одна существенная деталь делала Лив лучше него. Она была избранной, а он — проклятым. Этим и манила, тем и была нужна. Даже сейчас, все его внимания забрала себе, так нагло и бесцеремонно украла то, о чем мечтают многие девицы. Самое обидное, что валькирия даже не осознает какую крупную рыбу поймала в свои сети. Она была намного дальше от места, в котором обустроился хмельной Локи. Правда, ему вполне хватало и этого, чтобы вдоволь полюбоваться прекрасной Мидгардкой. Лив танцует, такая же хмельная, как и Локи, движения ее смелые и раскрепощенные. Сияет в огненных лучах, его истинное золотко. Её танцы поддерживали и другие девы, но стоящего интереса в них Локи не видел. Даже юноши, посмев предположить, что могут рассчитывать на сердце валькирии, то и дело подбивались к ней в качестве танцевальных партнеров. Это злило, но всё его пламя ревности смиренно потухало каждый раз, когда она в его стиле отшивала наглецов. Чем больше он пил, тем сильнее был ослеплен манией контроля. Хмельному огненному богу казалось, что ее могут украсть у него — лишить любимого золотка. И ему это не нравилось. С ее первого появления он знает, что она предначертана ему пророчеством, отдать ее кому-то не входит в его планы совершенно. Он ждал ее долго, достаточно долго, чтобы позволить кому-то забрать ее у себя. Даже Всеотец-Один не смеет посягать на чужое! Никто не заберет, иначе шут обернется всем в ином свете, о котором так давно щебетал. Великий и ужасный Локи — Бог огня, лжи и коварства. Лив, словно уловив, даже с такого расстояния, расположение духа мужчины, обернулась на него. Её бескрайние голубые очи отражают в себе свет огней, что выглядит весьма символичное. Горящее море… Она снова весьма нагло усмехается ему, гордо вздернув аккуратным носиком. Валькирия бросала ему безмолвный вызов, движениями тела намекая на тематику их поединка. Обычно, это Локи всегда развлекал ее, докучая неоднозначными шутками, своими рассказами о его превосходстве и флиртом, граничащим с забавой. Хмельная Лив, однозначно, пришлась по душе богу, поэтому, наконец, поднимается со скамьи, чуть не опрокинув стол. Золотко игриво хохотнула, дернув подолом своего несправедливо длинного платья, уже отворачиваясь от мужчины. Мидгардская дева явно научилась дергать его за веревочки, а он какое-то время не был против, принимая это как длительную игру. Игра затянулась. Лив до сих наивно полагает, что всё ей снится, поэтому поступает особенно неблагоразумно. Вошла во вкус свободной жизни, которая идет параллельно со смертельной опасностью, изредка пересекаясь. Девица ходит не только по острому краю — она танцует на раскаленных углях. Безумно смелая валькирия. Он уже пробирается к ней сквозь толпу прочих хмельных гостей, а она играючи уводит его из душного помещения. Тут слишком шумно, неправильно жарко и слишком много лишних пар глаз. Локи, как мальчишка, велся на ее игру, лишь по причине получаемого удовольствия. Лив прекрасно понимает, что позволяет себе так вести лишь с ним. Локи прекрасно понимает, что позволяет ей так себя вести лишь с ним. Они еще с первого дня их встречи словно составили негласные правила, повинуясь им от и до. Шумный пир остался за их спинами, доносясь невнятными звуками до увлеченной парочки. Лив всё еще хихикает, румянец на ее щеках подтверждает ее пьяное состояние, а нетвердая походка добавляет ей некий шарм. Локи даже считает ее особенно соблазнительной в этот момент, когда все ее действия созданы лишь для него. Он не особо спешил сменить их роли, не спешил стать охотником, позволяя своей жертве мнимую уверенность в своем коварстве. Ему понравилось видеть в ее глазах азарт, а лукавые нотки во взгляде словно всегда должны были быть. Лив уводила их дальше от пиршества в чьем-то доме, а музыка уже больше не слышна. Она умудрялась приплясывать под свой незамысловатый мотив в головушке, а Локи как будто слышит его, невольно шагая в ритм с валькирией. Тут свежо и тихо, а надвигающаяся ночь прятала парочку от любопытных глаз. Лив реже смеется — больше улыбается, не забывая часто оборачиваться на своего бога. Словно подпитывала и без того огромное пламя интереса к ней. Его кольцо на ее пальце как маяк — указывает на ее омут, в который так хочет окунуться бог. Валькирия сначала замедляет шаг, затем и вовсе останавливается, а мужчина повинуется, с любопытством во взгляде ожидая от нее чего-то особенного, что станет для него явным сигналом. — Уже устала, золотко? — подмечает Локи, оглядывая носки ее туфель, которые ей явно жмут. — А я всегда говорил, что одежда не нужна! Согласись, золотко, она как лишний груз от которого быстро устаешь. Его глаза особеннее блестят на уходящих лучах солнца. В них отражается ее силуэт, а если присмотреться еще глубже — полыхает волшебный огонь. Лив не стала отвечать, лишь снова издала смешок, игриво выглядывая на него из-за плеча. Её темно-каштановые волосы соблазнительно красиво раскинулись вдоль ровной спины, а самые редкие пряди прикрывали красивое лицо. Локи запоминает каждый момент, все свои ощущения, которые пожаром горят где-то в груди, разливая волшебное тепло по божественному телу. Всё в нем отзывалось на золотко так правильно, как и всегда должно быть, от чего все его бывшие жены меркнут на ее фоне. Ах, кто бы мог подумать, что его спасение и любовь соберет в себе одна Мидгардская девица… — Непривычно слышать от тебя молчаливое согласие, — продолжает Локи, а ухмылка на его устах приобретает излюбленный ему оттенок. Неконтролируемая шалость. — Неужто мое золотко, наконец, признала перед самой собой одержимость мной? Локи не спешит сокращать с ней расстояние, хотя всё его тело приятным покалыванием жаждет оказаться к ней ближе. Золотко засмеялась, качая головой, пока ее изящные пальцы в очередной раз тревожат покой длинного подола платья. Кто же кого дурачит? — С каких это пор я твое золотко? — она уже не смотрит на него, тянется к земле, своим страдающим ножкам, стягивая с них давящую обувь. — С тех самых, когда ты нагло вселилась в мое прекрасное тело, — жестами рук мужчина указывает на себя всего, подчеркивая игривым взглядом и намекающим дерганьем бровей. — С тех самых, золотко, когда я одел на тебя свое кольцо. Девушка, убирающая в сторону туфли, выпрямляется в спине, взглянув на выше упомянутое украшение. Красивое серебро выглядит на ее руке позволительно правильно, как будто всегда тут и было. Она тихо смеется, босыми ногами шагая по слегка влажной траве, привыкая к отсутствию обуви. — Знаешь ли ты, что палец, на который ты его одел, имеет особый смысл в Мидгарде? Она вознесла ладонь к нему, рассматривая как блестит украшение Локи, прокручиваясь на месте. Платье ее оголило девичьи щиколотки и немного икр, что вызывает в боге довольно однозначное желание. Ему не нужно особых поводов желать ее, но мысли о голом теле валькирии явно выбивают из колеи всегда шутящего бога. — Да, Лив, — чуть ли не рычит Локи, явно в возбужденном контексте, что схоже с мурчанием игривого кота. — И раз ты не была против, выходит, что ты ответила «да». Девушка, наконец, возвращает все свое внимание на бога, взгляд которого помутнел, выдавая напряжение мужчины. Напряглась и она, от чего мышцы приятно потянуло, а нутро отозвалось обжигающим теплом. Ах, чертов лжец, с самого начала сделал ее своей, а она в самом деле согласилась. Всё это время носит титул его жены, хоть и не официальный… — Выходит так, — шепотом соглашается она, решив, что ей еще далеко до виртуозного Локи, который до последнего будет хитрить и лукавить. Она ему сдалась, в очередной раз подчинилась мнимому контролю, который ее, судя по всему, устраивает. — М-м-м-м, — тянет Локи, смыкая губы в тонкую полоску широкой ухмылки. Щелчком пальцев снимает с себя сапоги, решив посвятить Лив в небольшую часть свой жизни. — Тогда, ты просто обязана станцевать со мной. Небольшая плата за будущую брачную ночь. Нагло мурлычет рыжий кот, снова щелкнув пальцами. Валькирия даже не успевает смутиться прямым обозначением его планов, как под ее босыми ступнями появляется раскаленный уголь. Он составил из себя большой и идеально ровный круг, в котором стоят только они вдвоем. Лив забавно взвизгнула, что комично, учитывая как быстро ее шаловливый настрой сменился на панику. Ладошками подтянула к себе подол платья, видимо избегая возможного возгорания ткани на себе. Такая смешная храбрая валькирия… — Локи, это не смешно, мне больно! — золотко часто-часто меняла правую ножку на левую, пытаясь сбежать из круга с минимум ожогов, а Локи лишь смеялся. — Это. Не. Смешно! Он невозмутимо стягивает с себя накидку, кинув куда-то к туфлям валькирии. Всё еще смеясь закатывает рукава рубашки до локтей, а потом и штанины подтягивает выше щиколоток. Лив же всё еще с обидой бухтит на него, пару раз чуть не упав из-за хмельного состояния своей умной головушки. Наблюдать за ней одно удовольствие! Ровным шагом бог огня настиг ее, весьма властно прижимая к себе испуганную девушку. Обижается, строго зыркая на него, всё ее лукавство куда-то пропало, от чего он даже соскучился. Мужские пальцы перехватывают ее, уже своими сминая плотную ткань одеяния. Бог весьма умело и ловко любимой магией меняет ее платье. Оно стало короче, до колен, с выразительными вырезами вдоль бедер. чтобы оголять аппетитные части. Чуть уже в талии, с сексуальным вырезом ее декольте чуть выше пупка. Ткань плотно прилегает к груди, демонстрируя ему ложбинку меж округлостями, которые так прекрасно прячут большую часть зрелища. Волосы ее, чтобы не мешали танцу, он красиво заплетает по ее бокам, чтобы оставшаяся часть падала ей на спину. Она возмущенно смотрит на него, свой наряд она сочла до невозможности вульгарным. Намеревается ему высказать всё свое возмущение, но дух воинственной валькирии заметно утих, стоило заметить в его пряди с левой стороны собственные каштановые локоны. Она бегло оглянулась на свои пряди — все с той же левой стороны в ее косу вплетена рыжая. Она знала значение, безумно милое… Есть обычай, в котором плетут косу, вплетая в нее прядь дорогого и любимого человека, а слева она оказывается, так как именно так косичка будет прямо над сердцем. — Локи… — шепчет Лив, полноценно обернувшись к мужчине всем телом. Забавно, теперь ей уже не страшно стоять на раскаленных углях, которые изначально и не причиняли малышке боль. Локи обворожительно улыбается ее, обнажая белоснежные ряды зубов с небольшими, но хищными клыками. Его золотко, наконец, ласково поддается вперед, прижимаясь к мужской груди своей. Жар прошелся по телам обоих, заставляя в мужчине проснуться самой настоящей страсти. Снова жест пальцами — отовсюду зазвучала музыка, схожая по мотиву с ее Мидгардской, словно скрипка играет. Угли вспыхнули под их ступнями, языки пламени касались их голых щиколоток, приятно щекотали теплом. В ее взгляде ненадолго промелькнул страх, но стоило мужчине коснуться носом ее виска — страх сменился на спокойствие. — Не забывай, золотко. Я бог огня. Единственное пламя в котором ты можешь сгореть — со мной в постели, — мурлыкает Локи, утягивая ее в танец на углях. Он взял всё в свои руки, вел их танец, такой безумный, но их паре подходит до сумасшествия. Ее ладони устроились на сильных плечах, удерживая равновесие. Он не давал ей упасть, держал за талию, обжигая, но не сжигая, своими касаниями. Поднимал ее над пламенем, щекотал ее босые ступни языками пламени, прокручивал в воздухе и ставил обратно. Лив и Локи двигались в унисон друг другу, она следует за ним, наперед зная что он сделает. Они втянулись в ритм музыки, подпрыгивая на углях, не забывая подчеркивать их танец жестами рук. Локи игриво путается пальцами в ее волосах на затылке, с шалостью приближаясь к губам, но не касаясь. Она же, словно повторяла, ерошила огненные пряди. Локи усмехнулся, чуть отпустив ее от себя. Их пальцы нашли друг друга, сжимая в крепкой хватке ладони обеих рук. Ритмично парочка отбивала носками по углю, прислонясь то левым плечом, то правым, сопровождая все счастливым смехом. Он кружит ее на месте, смотря как соблазнительно оголяют ее бедра подолы платья, как часто вздымается ее грудь. Море ее глаз пылало особенно сильно, закипая от действий бога. Закипал и сам мужчина, словно мог сгореть в собственном огне. Ступни их покраснели от взаимодействия с горячим углем, но, как Локи уже и сказал, настоящий сжигающий пожар будет ждать лишь в постели. — Локи… Шепчет она, что не уходит от внимания бога. Она готова, как никогда хочет, а он, охваченный тем же, готов исполнить желание. — Еще немного, Лив. Просит он с обворожительной улыбкой, крепче прошлого прижав ее к себе. В подобии вальса он закружил со своей валькирией по границе круга. Кружилась голова, было трудно дышать, а сердце билось под ритм мелодии — так же быстро. Они касались друг друга мимолетно, но до безумия значимо. Все ее неуловимые поцелуи в его щеки, все его ласки по голым бедрам. Казалось, что это оставит свой след, чтобы каждый знал — она официально занята самим Локи, чтобы каждый знал — он официально занят Мидгардской девой. Всё в миг потухло, от чего Лив сразу не поняла где они находятся. Его покои… Внизу живота приятно засаднило, вынуждая ее, как ласковой кошечке, потереться о мужское тело. Точно избранная, ведь это талант — сводить с ума незамысловатыми движениями. Он поцеловал ее желанно обоим, казалось, огонь вспыхнул на телах обоих, сливаясь в один большой костер. Он — обжигал ее огнем, повышая градус тел; она — своими прохладными водами омывало его, снижая градус. Этот прекрасный баланс, которого они достигли приятно ласкало нутро обоих. В полумраке комнаты у бога горели глаза, утягивая Лив за собой куда угодно. Он же тонул в ее мрачном омуте, откидывая на кровать. Целовал и целовал, слушал каждый ее уничтожающий стон, по которому начинает сходить с ума. Огненными пальцами он рисовал какие-то руны на ее голых частях тела, приближаясь всё ближе к ее проигрышу. Жар его рук обдал ее изнутри, когда он смело проник внутрь. Он победил. Терзал ее как ненасытный, бросив этой ночью самому себе вызов — доставить как можно больше удовольствия. Теперь-то, после танца на углях, она считается его женой, а он — ее несносным мужем, который всё это время умалчивает ее важность для себя. Тот еще лжец. Она в порыве страсти царапала его в попытке ухватиться за вспотевшее тело. Ныла и извивалась, а голос ее осел, слишком много стонала, слишком сильно горела. Их тела приятно ныли укусами аж до синяков, словно следов его огненных ладоней на ее тело не хватало. Больше, сильнее, так чтобы сгореть обоим, чтобы возродиться парой, которой свет еще не видел. Он проник в нее нечто большим, чем пальцами, дав обоим то, что было нужно. Они в самом деле воспламенились, осветив небольшую часть комнаты. У Лив горела рука — метка Одина, как ей все говорили. У Локи же горели руны на спине, которые сейчас немного кровоточили из-за царапин валькирии. Когда он измучал ее до боли в мышцах, с самодовольной ухмылкой укрыл ее чистым одеялом. Лив всего лишь хватило лечь ему на грудь для спокойствия, слушая как бьется сердце любимого бога. Валькирия засыпала, сдаваясь усталости и выпивке, он же уснуть не мог, с улыбкой уголками губ смотрел куда-то во мрак спальни. Раз за разом мужчина прокручивает давнее пророчество, которое сплевывая ядом произнесла ведьма. Помнит он тот день. День, когда его проклял сам Всеотец-Один. «Пройдут века. Настанет день, когда не в своем теле проснешься ты. Явится к тебе создание из другого мира, ослепит красотой своей и заставит проклятье утихнуть. И появится на ней метка, которая будет напрямую с тобой связана. Исцелением твоим станет та избранная. Проклятьем станет для всех миров. Да наступит Рагнарек.»