***
2 апреля 2021 г., 18:05
Вид у всех поголовно был смурной, словно не у одного Гокудеры была не лучшая впредверие предстоящей поездки на родину ночка. Причем особенно кислый вид был у Реборна, словно он пригорошню клюквы без сахара заглотил. С сестрицей что ли полаялись? Ведь бывший Аркобалено всегда был образцом самоуверенности и спокойствия. Даже если все шло по звезде.
Но проговаривать ничего такого вслух Гокудера, конечно же, не стал. Им до Мессины ехать несколько часов. И так настроение было отвратное из-за всей этой предстоящей поездки. За много лет почти каждая собака из мафиозного мира на Сицилии успела узнать, что он незаконорожденный, а значит, надо ожидать нового бурления говн по приезде в фамильный замок.
Натянув под рубашку кевларовый бронежилет, Хаято еще раз проверил, надежно ли застегнута кобура и как легко выхватывается пистолет.
В машину, поколебавшись, Гокудера полез на заднее сидение — к Бьянки. Если кто-то решит пострелять в них из снайперки через лобовое стекло, щит Ямамото, возможно, будет полезней, чем благородное нихуя самого подрывника — систему в салоне автомобиля использовать нельзя. Динамитом на полном ходу тоже кидаться будет чертовски говенной затеей.
— Разбудите, если начнется дерьмище. Все равно толку от меня ноль, — устроившись за креслом водителя, которое уже регулировал под себя Реборн, Гокудера угнездился поудобнее. Но спать, вопреки своим заявлениям, он не спешил. Вытащив свой планшет СлужБеза, он ввел свой пароль и уровень доступа и подключился к внутренней системе автомобиля. Джанинни не был бы лучшим техником Вонголы, если бы не напихал в бронированный гоночный спорткар всякой цифры по последнему слову техники. В том числе фронтальную и камеру заднего вида с очень неплохим обзором почти в сто восемьдесят градусов. Пристроив планшет в крепления на спинке кресла водителя, Хаято изредка бросал на него взгляд.
Часа три сидевший впереди Ямамото откровенно страдал и явно мечтал о том, чтобы на них поскорее напали. Попытки завязать разговор хотя бы о погоде так и утонули в мрачной тишине. Сам виноват, что сопровождать вызвался. Только и оставалось, что вглядываться в красочные итальянские пейзажи, гадая, где могли укрыться жаждущие их крови наемники. Вон в той мандариновой роще? Или в тех виноградниках? Или в этом милом городке на какой-нибудь крыше засаду сделают? Горы (а местность становилась все более гористой) тоже не внушали доверия.
Пост дорожной полиции, преградивший дорогу, внес немного разнообразия в ход поездки. Реборн вышел из машины и, переговорив с полицейскими, вернулся за руль, с каким-то злым удовлетворением пояснил:
— Впереди крупная авария. Нас попросили свернуть на эту объездную дорогу, — взгляд лучшего киллера Италии был очень выразительным.
Встретившись с ним взглядом с зеркале, Гокудера напрягся.
Начинается? На шоссе еще так кстати других автомобилей не было…
— А куда, интересно, так гонит эта фура, — заметив сзади метрах в ста вынырнувший из-за поворота большегруз, пробормотал Гокудера.
Такая махина тут явно не развернется. Да и гнал водитель явно с превышением допустимой скорости для такой здоровой дуры.
— Похоже, нас решили подпереть сзади, чтобы мы наверняка не передумали ехать этой чудесной объездной дорогой, на которой нас стопудово поджидает засада.
И буквально спустя несколько минут Ямамото подтвердил витавшие в воздухе предположения.
— Скоро. Коджиро их нашла.
— Пусть поглядывает еще, не пригонят ли они еще какого дрона. Всякое может быть. Начинить взрывчаткой и… Я бы так сделал, — пожал плечами Гокудера, достав из кобуры «беретту», но предохранитель пока снимать не стал. — Джанинни уверял, что тачка закована в броню не хуже какого-нибудь «абрамса», но если по нам решат жахнуть чем-нибудь крупнокалиберным и противотанковым, к примеру, то вряд ли даже армированное углеродистое стекло выдержит.
— А подушки безопасности тут есть? — мимоходом поинтересовался Ямамото. — Там! — он указал рукой вверх. Пламя вокруг Коджиро трижды вспыхнуло ярче обычного: ласточка как раз пролетала над скальной грядой, которая вплотную подступала к шоссе, нависая над дорогой справа.
— Пригнулись, живо! — почти одновременно с ним рявкнул Реборн, заметивший дымный след в воздухе, и вывернул руль, пытаясь уйти от атаки, благо ширина дороги худо-бедно оставляла возможность маневрировать.
Хаято повалился на колени к Бьянки, прижав к груди планшет, но быстро сориентировался и рванул из-под правого локтя сестры ремень безопасности, безапелляционно ее пристегнув.
— Пригнись. Они будут выцеливать тебя, — возвращаясь в вертикальное положение, велел Гокудера. Его лицо побледнело от едва сдерживаемой злости.
Граната взорвалась слева и позади вильнувшего автомобиля, взрывная волна толкнула его вперед, по заднему стеклу забарабанили осколки и крошка асфальта. О лобовое стекло тоже что-то стукнулось, оставив заметный след.
— Стекла тонированные! Они меня не видят, — огрызнулась Бьянки, поправив сползшие на кончик носа очки.
— У них РПГ и бронебойная снайперка как минимум. Держитесь!
Бывший аркобалено втопил педаль газа в пол. Автомобиль рванулся вперед, как пришпоренная лошадь. Рядом напряженно подался вперед в кресле Ямамото, стараясь не проворонить следующую атаку.
Гокудера невольно вжался в кожаную спинку сидения, крепко вцепившись в держатель над окном.
— Вот про это я и говорил, — выдохнул подрывник, сам поспешно пристегиваясь. Сколько Реборн еще сможет демонстрировать навыки экстремального вождения спорткара на такой бешеной скорости, когда по ним палят из гранатомета.
Взгляд невольно соскальзывал влево — в окно, за которым мелькали леера ограждения. Здесь не было такого обрыва, как на том жутком серпантине, где разбилась машина матери, но если граната прилетит неудачно, а Реборн не сумеет должным образом увернуться, их на трамплине откинет прямо с откоса.
Бывший Аркобалено умудрялся не только уходить от обстрела гранатами, но и отслеживать ласточку Дождя, прикидывая, где лучше «попасть под удар». Два взрыва раздались сильно позади автомобиля так что, возможно, будь задача «проскочить», с этим бы проблем не возникло. Из снайперки так-то тоже больше не попадали.
Да, конечно, Гокудера знал, что за ними будут охотиться и будут пытаться убить, но он бы предпочел это все на открытой пересеченной местности, где он не будет заперт в мчащемся зигзагами спорткаре, за рулем которого прописался лучший киллер Италии. Который с Формулы-1 словно прямиком сбежал. А леера за стеклом мелькали то и дело все ближе…
— По колесам пытаются стрелять, — со злым весельем сообщил Реборн. — Держитесь, сейчас устроим краш-тест. Ямамото, сразу зальешь все пламенем и постарайся не угробить нас всех.
— Какой еще краш тест?! — вякнул Хаято, широко распахнув глаза.
И почти тут же последовал удар. Нет не так. УДАР.
Кажется, он заорал от ужаса. Незабываемое ощущение, когда тебя, запертого в железной коробке, подкидывает в воздухе и тут же швыряет кубарем об землю словно баскетбольный мяч на дрибблинге. От первого удара их так мотнуло, что Гокудера ударился головой об стенку, вырвавшийся из руки планшет отлетел сперва в потолок, отскочил и дополнительно приложил острым углом по голове.
А потом все стремительно затянуло чернотой. Закатив глаза, подрывник обвис на ремне, уронив руки, по лицу потекла кровь из оставшегося после удара планшетом рассечения.
Похоже, он все же приложился головой сильнее, чем думал. Сознание возвращалось медленно. Сперва в глазах чуть посветлело, но звуки не стремили проявляться. Лишь противный дребезжащий звон в ушах, словно заноза, вгрызающийся в барабанные перепонки.
Гокудера с трудом приоткрыл глаза, не понимая, почему вокруг стало так внезапно сумеречно, и в такой странной перевернутой перспективе. Звучащие на грани слышимости размытые голоса пробивались как сквозь толщу воды. Хаято повел перед собой мутным взглядом, пытаясь сфокусироваться на светлом пятне впереди, и внезапно осознал, что видит в свое ПЕРЕВЕРНУТОЕ окно верхушки деревьев и металлическое символическое заграждение.
— Minchia! Che cazzo vuoi da me?! — прохрипел Гокудера, бешено задергавшись, совершенно потерявшись в пространстве, в беспорядке молотя руками по перевернутому потолку и спинке водительского кресла. В его ненормально расширенных глазах была откровенная паника, он судорожно хватал побелевшими губами воздух и не мог вдохнуть.
Ему казалось, что сию же секунду в них кто-нибудь врежется и сбросит с обрыва. Все эти страшные ощущения, что снились ему, которые, как ему казалось, пережила в момент смерти его мать, оказались реальностью, которая Гокудеру буквально парализовала.
— Все живы? — Реборн вспорол ножом припечатавшую его подушку безопасности и помог освободиться Ямамото. — Ничего, сейчас нас придут добивать, — лучшего из киллеров словно вообще не парило то, что они только что могли разбиться к чертям собачьим. Как и то, что он сейчас висел верх тормашками, удерживаемый только ремнем безопасности.
— Живы, — мрачно отозвалась Бьянки, решительно отстегивая ремень, и с грацией гимнастки спустилась на «потолок», поменявшийся местами с «полом». И обеспокоенно подалась к брату.
— Хаято, все хорошо. Слышишь меня? Задержи дыхание!
Гокудера диким взглядом вызверился на Бьянки, забился в ремне еще сильнее, бездумно шаря по всему докуда мог дотянуться, в попытке зацепиться, подтянуться — да что угодно! Вдобавок по горлу куда-то в желудок прокатилась раскаленная волна тошноты при взгляде на лицо Бьянки. Ее очки валялись где-то тут же, раздавленные — Хаято видел мелкие розовые осколки.
Если меня сейчас еще и вырвет, это будет пиздец… — промелькнула где-то на краю сознания вялая мысль. Учитывая, что он висел вверх головой, и кровь медленно, но верно приливала в голову, ему становилось уже откровенно хреново.
Неожиданно Бьянки схватила его за запястья, стиснув своими тонкими пальцами как клещами. Хаято уставился на сестру бешено расширенными глазами, словно не узнавал, но, несмотря на то, что он болтался пристегнутый вверх ногами, кровь стремительно отливала от его щек, сделавшихся цвета мокрого мела.
Воздух упорно не хотел проникать в спазматически сжавшееся горло, но Гокудера в своем предобморочном состоянии на автомате подчинился, перестав дышать и все так же глядя на лицо сестры стеклянными глазами.
— Что там у вас случилось? — Такеши впереди завозился, пытаясь отстегнуться, но ему с таким ростом было непросто выпутаться из ремней и обмякшей подушки безопасности. — Реборн… Как нам отсюда выбраться?
— Хороший вопрос, Ямамото! — все с той же злой иронией отозвался сенсей, проверяя пистолет. Он тоже не спешил выпутываться из ремней безопасности и вороха ткани, зато внимательно поглядывал в окно и чудом не отлетевшее боковое зеркало. — Ответа на него я пока не знаю. Зато скоро мы узнаем, попытаются ли нас отсюда вытащить или просто столкнут вниз.
— Лучше помоги его снять, — шикнула сзади Бьянки. Легко сказать. В перевернутом автомобиле было ужасно тесно: ни повернуться, ни разогнуться… Вдобавок у спорткара в принципе был не самый высокий потолок.
Кое-как извернувшись и дотянувшись заднего сидения, Ямамото пытался нащупать кнопку механизма ремня безопасности, чтобы освободить Гокудеру.
— Тшшш… Я держу тебя, — Бьянки пыталась говорить спокойно и ласково, но видно было, что она сама испугалась и не знает, что делать.
Остатки воздуха вышли из него как из пробитой автомобильной покрышки, Гокудера судорожно хватанул посеревшими губами кислород, словно всплывал с глубины, и в этот же момент шарившая по нему и сидению рука Ямамото нащупала застежку ремня безопасности.
Дернувшись, вновь нелепо взмахнув руками, Хаято свалился на подставленные руки Бьянки, рванулся, пытаясь перевернуться набок, ударился об кресло Реборна многострадальной головой и на несколько мгновений присмирел, обмякнув, как подхваченный за шкирку кошак.
Взгляд ненормально расширенных глаз с булавочную головку зрачком вновь вперился в лицо Бьянки, губы предательски задрожали.
— Сестра… — еле выдавил из сведенного спазмом горла Хаято и теперь уже сам как клещами вцепился в ее плечи пальцами, от которых потом наверняка останутся потом синяки. Дыхание поддавалось с трудом, но, несколько раз мучительно втянув в себя воздух, он наконец задышал и теперь захлебывался воздухом. По лицу градом катился пот, смешанный с кровью из рассеченного виска, и Хаято обессиленно уронил голову на пол-потолок, все так же не сводя взгляда с бледного лица сестры.
Спазмы в желудке утихали.
