Тихоня с тайной

— Как ты назвала эту заразу? — недоумевая спросил Баджи. —Оникс. Мой питомец, а не зараза, — сказала я ему.        Хотя была согласна с его вариантом. Характер у Оникса был не подарок. Но тем не менее он единственный символ моего покоя. На радостях от встречи с питомцем, я забыла где нахожусь, и с кем. Поэтому задала вопрос, который волновал меня. —Теперь, Баджи, будь любезен и разъясни-ка мне, где мы? И что здесь делает змея?       Он внимательно посмотрел на меня, с прищуром глаз. На то как я прижимала к груди тельце Оникса, на то, как спокойно реагируют сам змей. Затем, заговорил с явной неохотой.       Как оказалось, Баджи наткнулся на змея месяц назад, когда тот был при смерти. Лежал, истекая кровью под мусорным баком. При его рассказе, я не сводила взгляда от Оникса. Его чешуя была покрыта шрамами, и не залечившимися рубцами. Чёрные глазки бусинки смотрели на меня так измученно и... удовлетворенно? Меня же посетила безумная догадка.       Не может быть.        Неужели пропал он не потому, что захотел сбежать? А что, если... Меня ведь неделю не было, а вдруг он решил пуститься в мои поиски? Вполне вероятно. За осознанием пришло и разочарование.       Разочарование в себе. Я обвинила своего питомца в предательстве вместо того, чтобы заняться его поисками. Я ведь отлично знала, что змей в большом мегаполисе не выживет. Понимала и смирилась, мысленно похоронив его. Пока он, страдал.       И единственным его спасением стал Баджи. Парень знал о особенностях породы змея и со всей осторожностью, чтобы его не покусали занес в ветеринарию. После того, как его залечили, Оникс попал в зоомагазин, где подрабатывал Баджи.       В этом самом доме зверушек мы сейчас и находились. И зашли сюда через чёрный вход, с запасными ключами, которые были у Баджи.       К слову, он сильно удивился узнав, что змей принадлежит мне. Когда ему наконец-то дошло, то он, вскипая от раздражения процедил: — Он был ядовитым. И яд его способен был убить человека моментально. Скажи-ка, мне, милочка, как ты до этого жила вместе с ним? —Что значит, был ядовитым? — недоумевала я. — При его лечении, ветеринары сочли правильным лишить его яда, для безопасности людей.        Вот же... Демоны поганые! Лишить единственную защиту и оружие у Оникса!? С сожалением посмотрела на глазки-бусинки, и прошептала “мне жаль”. —Спасибо тебе. — поблагодарила я Баджи. И поспешила сменить тему, не буду же я рассказывать ему о том, что у меня есть антитело на все виды яд, — не знала, что ты работаешь тут. — Захотелось быть ближе к животным, — оглядываясь по сторонам в задумчивости, сказал он, — Они намного лучше, чем мерзкие людишки. — Выходит, ты ненавидишь людей? — спросила я. — Да.        Короткий и лаконичный ответ. Что же, хоть в чём-то мы сходились во мнениях. Ну, я уже успела унять свои нервы после воссоединения с Оникс, теперь пора перейти к делу. — Баджи...— обратила на себя его внимание, — много ты обо мне знаешь?       Он усмехнулся, снова, но на этот раз больше походил на хищника, который встретил достойного соперника. Наклонился вперед, оставаясь в сидячем положении. Восседал он на коробках, напротив меня. Оба мокрые, но никто не обращал на это внимания. — Достаточно, чтоб назвать тебя Дьяволицей.        От такого обращения, я даже скривилась. “Дьяволица”, как неприятно режет слух — это слово. Боюсь, что оно стало клеймом на моем имени, и на всю жизнь. — Что это значит? — ни дрогнув голосом, осведомилась я. — Ой, да, брось, — плюнул он, затем продолжил— Наша тихоня с тайной, которая нагнула под себя целую преступную группировку... — Они этого заслужили, — резким голосом оборвала его, носить маски больше не было смысла. — Их поступок по отношению девушек был конечно блядским, но ты... — протянул он, и взгляд такой вперемешку недоверием и презрением, — ….но ты поступила, как... как... я даже подобрать слово не могу!       Я опустила голову, Оникс устроился на моих коленях, тяжесть его тельца было единственным приятным ощущением. Потому как, меня распирало от раздражения. Боли. И обиды. — Не тебе, Кейске Баджи, осуждать меня... — начала я голосом, полным гнева, — Не имеешь права. Ты такой же отброс общества, как и я, — подняла глаза, и прямо высказала, — Мы всего лишь гребанные дети улиц!       Брюнет замер, и глупо уставился на меня. Секунда, вторая и прорвало... Смех, нет, скорее безудержный хохот парня заполнил комнату. Пока я, не понимая причину его внезапного приступа смеха, он вытер несуществующие слёзы, и объяснил: — Ты меня неправильно поняла, я хотел сказать, что твой метод ведения боя меня восхитил. Мне до сих пор снится сцена, где ты вырываешь глаза этому ублюдку. Это было... воистину прекрасно и противно одновременно!       В каждом сказанном им слове было не прикрываемое обожание и признание? Именно, признание моих способностей, не иначе. Это было так неожиданно и приятно, чёрт его дери, что я непроизвольно пискнула: — Правда? — Конечно! — подтвердил он, а затем удивил меня ещё больше, — Байкерша Флай, или как там тебя, неважно, просто чтоб ты знала. Я твой фанат!       Вот это поворот. У меня дар речи пропал. Не успела я хоть как-то отреагировать на это известие, как поворот свернул опять не туда. — Но, знаешь ещё что, — лицо парня потемнело, он медленно поднялся с места и начал приближаться, — несмотря на то, кто ты...       Подойдя ко мне в плотную, он нагнулся пополам так, чтобы наши глаза были на одном уровне, и уряжающее продолжил свою речь, отчего даже Оникс зло зашипел. —Если ты намерена причинить вред и Свастонам, как было с Акумой, то сегодня ты не доберёшься на своих двоих до дома. Я сломаю твои ноги, руки, и пересчитаю все твои ребра, и заставлю ползать под ногами, — в его холодных глазах блеснул сталь, — И уж, поверь мне, я всегда держу свои слова. Передёрнув плечами, я ответила: — Охотно верю. Однако, каких преданных людей собрал вокруг себя этот Майки. Явно, зря времени не теряет. Но стоит разъяснить кое-какие нюансы. — С чего ты взял что я стану угрозой для Свастонов? — А ты сама как считаешь? О чём мне надо ещё думать, если ты всё время ошиваешься рядом с Майки. — Хах, боишься, что твоего друга достигнет такая же учесть, что и Шинсо? — Ой нет, я не за его глазки боюсь, а за его тонкую душевную организацию, — ответил тот невозмутимо. — Это как? — фыркнула я. — Видишь ли, мегера хренова, у моего старого друга, хоть и непоколебимое выражения лица, да и держит себя как хладнокровный папочка, — покачав головой в неодобрительном жесте, продолжил, — сам он жуть какой ранимый и чувствительный, и если ты... — Если я? — перебила его, вся это ситуация мне казалось через чур абсурдной. — Решишь, — сжав кулаки, и челюсть, продолжил он, — воспользоваться им, то я с тобой...       Фыркнула. Что же это значит? Проявление заботы? Мужская солидарность или что-то большее? — Знаю-знаю, ты сломаешь мне конечности, станцуешь на моих ребрах, и отправишь домой, — закончила за него я. — Заставлю ползать под ногами! — поправил он. — Да-да...