ветер в крыльях

Он всегда находил Люмин обворожительной. Хотя, чего греха таить — она могла очаровать кого угодно. Он сомневался, что другие знали ее настоящую, но даже они могли бы сказать, что она — та, кто так сильно отличается от них. Мед ее глаз — столь же безмятежный, как поверхность озера в безветренную ночь — скрывал множество тайн, недоступных для человеческого понимания. И в этом плане он мало чем отличался от прочих людей. Пускай он и являлся Архонтом Мондштадта, — ну, бывшим Архонтом, все же Барбатос утратил свое Сердце Бога — он все еще не мог заглянуть в ее голову. Однако то, что было ему интересно, вовсе не требовало чтения мыслей. Он продолжал сидеть на своем излюбленном месте под статуей самого же себя на городской площади подле собора, когда заприметил ее на одной из лестниц неподалеку. Приподнявшись, он помахал ей рукой, и она помахала ему в ответ. Ласковая улыбка озарила ее уста, когда она заметила бывшего Архонта. Ему всегда было приятно видеться с Люмин. Он ждал ее прибытия с тех пор, как она пересекла границы Мондштадта. Шелест ветров подсказал ему, когда она покинула Ли Юэ. — Венти! — окликнула его девушка, подходя ближе, и пареньку показалось, что ее улыбка способна затмить собой Солнце. — О, а не моя ли это любимая Путешественница! — засмеялся бард, вмиг сокращая расстояние между ними. Он взял Люмин за руку и переплел их пальцы. Она не отстранилась. Казалось, ее совсем не смутил столь внезапный жест — и некая часть его задалась вопросом: что он может сделать, чтобы порадовать девушку еще сильнее? — Какими судьбами в Мондштадте? Ходили слухи, ты была занята какими-то важными поручениями в Ли Юэ. Люмин так и не отпустила его руку. Получается, ей привычен тактильный контакт? Приятны подобные проявления физической близости? Он очень хочет узнать. Были ли у нее другие спутники на протяжении жизни? Едва ли это волновало Венти. Все же он являлся воплощением свободы во всех ее проявлениях, и не в его принципах было бы ревновать странницу к ее прошлому. Но он ведь мог позволить себе немножечко любопытства, не так ли? — Ах, я просто выполнила все свои задачи там и поняла, что дико соскучилась по всем вам. Вот и решила заскочить. Вздохнув, она подняла взгляд в небо, и бард не смог не отметить, как сжалась девичья хватка на его пальцах. — Тогда, может быть, мне стоит составить тебе компанию, когда ты в следующий раз отправишься в Ли Юэ? — почти промурлыкал паренек. — Уверен, старик будет не прочь наверстать упущенное за все эти годы. Люмин фыркнула. — По некоторым причинам я в этом сомневаюсь, — сказала она, после чего опустила взгляд пониже и улыбнулась, — Знаешь, от разговоров с тобой мне всегда становится легче. Глядя на нее, он успокоился: она ничем не отличалась от обычной себя, лишь во взгляде проскальзывала тоска, от которой девушка, казалось, вот-вот расплачется. И стоило барду подумать об этом, как ему становилось неловко. Слезы — это нормально. Всем людям свойственно грустить время от времени. Но Венти совсем не хотел видеть ее плачущей. — Ты в порядке? — спросил он и увидел, как странница кивнула в ответ. Ветер ласково трепал ее по волосам, повинуясь воле своего Архонта, что желал утешить девушку перед ним. — Просто немножко устала, — ответила Люмин. — Я буду в порядке, даже не переживай об этом. Но я надеялась… Девушка вдруг остановилась, а он, затаив дыхание, гадал, что же она хотела сказать. — Я надеялась, мы сможем сходить куда-нибудь ненадолго? — И куда же? — поинтересовался бард. С ней — он мог бы отправиться куда угодно. Нужно было лишь попросить. Она ответила не сразу, но когда все же сделала это, с ее уст сорвался едва заметный вздох, который ему так хотелось убрать. — Утес Звездолова, — прошептала она, и Венти моргнул, задержав на девушке пристальный взгляд — каким-то образом он понял, что это было нечто большее, чем просто прогулка. Люмин явно что-то недоговаривала, но бард решил спросить об этом в позже. Возможно, она и сама расскажет ему, когда они доберутся до места назначения. Его пальцы сомкнулись на девичьем запястье. — Тогда, вперед! — сказал он, увлекая свою спутницу за собой.

___________________________________

Ветер, обдувающий эту одинокую скалу, всегда нес с собой терпкий аромат соли. Люмин задумчиво глядела на раскинувшиеся впереди морские просторы, а он, устроившись рядом с ней и свесив ноги, молча наблюдал за девушкой, небрежно покручивая в пальцах цветок сесилии, чей аромат струился в мареве сумеречных небес. Окутавшая их тишина казалась такой умиротворяюще-приятной, и Венти задавался вопросом — зачем они пришли сюда? В конце концов он проиграл в схватке своему любопытству, и первым открыл рот. — Чем тебе так понравилось это место? — спросил бард, вдыхая аромат сесилии. Люмин тут же отвернулась от морских далей, глядя прямо на Венти. Ее губы были сжаты. В воздухе витало нечто тяжелое — ни печаль, ни бремя — нечто, до сих пор не открывшееся его пониманию. — Здесь я очнулась, — произнесла она. Солнце медленно уплывало за горизонт, позволяя завиткам облаков окраситься в оттенки оранжевого, что изредка переливались темным индиго. Вся эта гамма упала на лицо Люмин, орошая ее лик золотым сиянием. — После того, как нас с братом разделили, я очнулась здесь и поначалу была совсем одна. Вокруг не было слышно ни звука, кроме доносящегося откуда-то снизу плеска волн о брег. Венти все продолжал вглядываться в лицо девушки перед ним, пытаясь найти признаки печали в ее глазах, но сейчас она скорее казалась задумчиво-созерцающей. — Ты помнишь тот день, когда Двалин впервые напал на Моншдтадт, и ты в первый раз помог мне удержаться в воздухе? Он кивнул, услышав вздох облегчения. Губы Люмин приподнялись в мягкой улыбке. — До того момента я не улыбалась. С тех пор, как у меня отняли Итэра и мои крылья, я не улыбалась искренне, тепло и по-настоящему. Но когда ты направил ветер под мой планер, позволив мне удержаться в небе, я будто забыла о ситуации. Всего лишь на мгновение, но я смогла притвориться, что снова могу летать среди облаков. И это было… приятно. Эмоции, что несли в себе эти слова, заставили его сердце сжаться. Он видел, как светилось девичье лицо от нахлынувших воспоминаний, слышал, с каким трепетом она рассказывает о полетах. Венти словно впитывал ее тоску по небесным объятиям. Все это вызывало в нем странное чувство — почти ностальгию. Ему казалось, будто на краю его сознания витало поросшее мхом воспоминание, едва ли проглядывающееся сквозь многочисленные слои прошедших веков. Образы, истертые временем настолько, что он уже стал забывать об их существовании. Но задерживаться на подобных мыслях было не в его характере, а потому бард поспешил отбросить эти думы прочь. — Если вновь захочешь полетать, я всегда рад помочь! — сказал он, и она рассмеялась — хрустально и звонко. Этот приятный звук прорезал воздух мимолетной сладостью — словно прикосновение ветра к его щеке. — Было бы неплохо, — ответила она. — Хотелось бы еще полетать с тобой как-нибудь. Не сейчас, — добавила странница, замечая, как бард подорвался с места. — В конце концов, полет неплохо помогает очистить разум. Он усмехнулся. — Уверяю, большинство жителей Мондштадта солидарны с тобой. Затем бард прокашлялся, возвращая былую серьезность. — Ты уверена, что будешь в порядке? Люмин по-прежнему казалась отстраненной. Глаза цвета меда были исполнены неизвестными ему воспоминаниями. Когда их взгляды встретились, ему показалось, словно она смотрела сквозь него. — Со мной все будет хорошо, — проговорила она, но он не был уверен в искренности этих слов. Венти все думал, чем же он мог бы отвлечь девушку от поселившихся в голове терзаний, и его мысли вернулись к другому вопросу — что он может сделать, чтобы порадовать ее сильнее? И кажется, его потуги увенчались успехом. Наклонившись, он протянул руку, заправляя сесилию за девичье ушко. Удивленно моргнув, Люмин приоткрыла рот, вероятно, чтобы поблагодарить — она всегда была крайне вежливой — но прежде, чем девушка смогла сказать хотя бы одно слово, он прижался своими губами к ее, и почувствовал, как напряглось юное тело. Ее уста оказались соблазнительно мягкими, и бывшему Архонту очень хотелось продлить этот поцелуй еще ненадолго, но вместо этого он быстро отстранился, одарив Люмин веселой ухмылкой. — Венти! — воскликнула девушка, вернув себе способность говорить. И в звонком голоске было куда больше смущения, чем недовольства. Он не мог не заметить румянец, скрасивший ее щечки. — Если придется, я сделаю это снова, — заверил он. — Мне нравится видеть тебя счастливой, Люмин. Не переживай так сильно. Я уверен — ты обязательно найдешь своего брата, — добавил он, и она замешкалась лишь на секунду, прежде чем протянула руку, чтобы коснуться его ладошки. — Спасибо тебе, Венти, — прошептала она, и он прочувствовал всю глубину ее благодарности; чувства, что заключили в себе три таких простых слова. А пока они по-прежнему сидели на краю обрыва, наблюдая, как солнце медленно погружается в морскую даль, и первые звездочки наконец загораются на потемневшем полотне небес.