◍From light to dark, from dark to light◍

Снежинки летели с небес, маленькими балеринами кружась в воздухе и падая куда попало. На трубы, асфальт, в кучки таких-же "балерин", на прохожих. Хотя, людей особо-то и не было. Ладно, не особо, а совсем. Кроме одного парня, что погряз в своих мыслях, словно в тёмном омуте болота, прижимаясь носом к белому шарфику, повязонному на его шее, шёл чёрт пойми куда. Хотя, он вроде как намеревался отдохнуть от этого кома в голове, но одиночество лишь ухудшило поток "сумасшедствия", заполоняя тьмой всю черепную коробку. Голова его была опущенной, отсутствующий взгляд смотрел в пустоту, словно совершенно не видя дороги и вообще чего-либо перед ним. С того момента как отчужденный от этого мира Иван вышёл из подъезда общежития прошло минут пять, по ощущениям так эдак минуту. Фонари освещали тёмные улицы спального района, желтоватым светом ложась на лавочки, снег, деревья, асфальт, землю и кусты. Они напоминали эмоции юному подростку. Ведь свет в основном был направлен на определённую точку, на одну единственную вещь, выделяя её и лишь чуть-чуть затрагивая другие предметы. Радость, теплота, они уходила лишь одному человеку. Кто-то хотел погреться в свете доброты, но в скором времени этот кто-то уходил и всё возвращалось в прежнее русло. Но иногда лампочки перегорали, не имеея сил больше излучать ту теплоту... Ладно, это всё звучит как бред. Может быть, оно и на целом деле является бредом. Столько сомнений, нет не одного точного утверждения. Чёрт, это ещё больше удручает. Эта прогулка заводит всё в тупик. Когда ты остаёшься один, на едине со своими мыслями, они кажутся черезчур навязчивыми. И они крутятся, комкаются, ускользают из рук, напоминая маленьких тернеций. Ощущение апатии и пустоты заполняют грудную клетку, не давая спокойно вздохнуть... И как разобраться во всём этом? Иван пока-что не придумал, единственный шанс выпутаться из крепких цепей с тяжким грузом - отвлечься. Чем угодно, разговором с кем-то, чтением, уборкой, да хоть громкой музыкой. Как жаль, что Бригадский не взял с собой наушники. Продолжая идти в доль пустой дороги и не отпуская надежды избавиться от тревожных мыслей, парень вздрагивает и останавливается, слыша крик пронзивший морозный воздух. Полный боли, страха, словно захлёбывающийся в чём-то, он выводит Ваню из мыслей, заставляя волну мурашек пробежаться по спине паренька. Крик повторяется, но прерывается громким выстрелом, похожим на гром средь бела дня. Тело Ивана на мгновение фиксирует все его мышцы, заставляя застыть как статуя, остолбенелым взглядом глядя вперёд. "Что это только что было?..." - растерянно думает альбинос, отходя от шока и оборачивая голову в ту сторону, от куда донёсся такой странный шум. Сразу начали навязываться сотни, нет, тысячи вопросов. Это был выстрел? Кого-то убили? Где все люди? Я остался тут один на один с убийцей? Может это была случайность? Нужно убегать? Или остаться? Он... Или она и меня убьёт? Голубоглазый ясно чувствовал как его тело покрывается холодным потом от подобных раздумий, становилось уж совсем не по себе. И простоял так Иван ещё минут десять, пока полностью не отошёл от шока. С уходом шока вернулся и трезвый разум, благо чему он смог спокойно распределять дальнейшие действия. И всё свелось к тому, что стоит проверить произошедшее там. Это кажется совсем безрассудным, но не нашему Ване, ведь если задуматься, причин на это для него достаточно много. И Бригадский двигается в сторону переулка из которого донёсся крик. Плавно, не делая резких движений, как-будто скользя, не желая создать лишний шум. Прислонившись к холодной стене, тот вздыхает, заверяя себя, что это необходимо. Белоснежные локоны падают на бок от движения головы, что аккуратно выглядывает из-за угла. В переулке никого не оказалось, лишь мусорные баки, мешки, прочий мусор и обреченное тело. В лунном свете голова уже мёртвого блестит, скорее всего из-за крови. Убийца, по всей видимости, уже сбежал с места преступления, не желая брать ответственность за содеянное. Так бесчеловечно и жестко... Но таковы принципы этой чёртовой жизни. Вдруг возникает желание подойти к умершему. Неестественное, но такое сильное. Хочется рассмотреть смерть ближе. И Иван делает первый, неуверенный шаг вперёд. Приблизившись к мертвецу, он молчит. Раздумывает. Рассматривает. Его глаза широко раскрыты, брови приподняты в немом удивлении. Конечности трупа вывернуты так, как наврядли смог бы вывернуть их живой человек. Совершенно неестественная поза, но пальцы всё ещё дергаются в конвульсиях. Голова лежит на крышке мусорного бака, валяющегося на асфальте, с неё стекает алое молоко, окропляя куртку незнакомца, металичесскую поверхность и землю. А лицо... Нет-нет, это уже не лицо. Совсем не лицо. Эта часть тела выглядит отвратительнее всего... Чем то напоминая яйцо, обсыпанное фаршем. Да, пожалуй, именно так можно было-бы описать это. Видно, стреляли на не таком уж и большом растоянии, приблизительно в висок, а большая отдача пистолета сделала своё дело. Разорванный нос, облезшие губы... Кожа и мышцы висят комьями с когда-то бывшего лица. Один глаз лопнул прямо в глазнице, вызывав ещё больший поток крови, оставив после себя лишь водяную плёнку, какие-то нити и зрачок, плавающий в этом небольшом озерце. Волосы трупа слиплись от обилия красного молока, небрежно лежащие на всех ближних поверхностях. Бригадский удивлённо моргает. Оказывается, как легко оборвать человеческую жизнь: один выстрел в голову. Как-же омерзительно это выглядит. Нужно уходить от сюда, конечно, запах горелой плоти приятен, да и изучать очертания этого очень интересно, хотя и страшно, и отвратительно, но нужно идти. Вдруг убийца вернётся? Это вполне вероятно. И впрямь, в последующее мгновение слышится стук каблуков за поворотом. Может, маньяк принёс что-то, чем можно было-бы прибрать останки жертвы. Сердце Вани медленно набирает ещё больший ритм, словно стремясь разбить грудную клетку. Схватив ртом воздух, парень как можно быстрее убегает от туда, надеясь, что убивший не заметил его, и не побежит следом, что бы пристрелить как свидетеля этих... Ужасных событий.