Мечта

Первые лучи осеннего солнца легко золотили туманную дымку, висевшую над озером. Илун восторженно застыл, наблюдая за полётом цапель, поднявшихся из прибрежных камышей. Он даже забыл про удочку, которую держал в руках. Хотя та настойчиво подёргивалась, сигнализируя о том, что кто-то из обитателей озера всё же соблазнился наживкой. - Лу-у-у-н! Лун-Лун! Ты где?! От громкого вопля Илун сильно вздрогнул и выронил удочку. - Илу-у-у-н! Я завтрак приготовил. Идём домой! Илуну следовало бы разозлиться на неугомонного. Но он не мог. Лишь улыбнувшись, и покачав головой, он откликнулся: - Я здесь, Ю. Камыши громко зашуршали, и не успевшего обернуться Илуна сграбастали в цепкие объятия. - Отпусти, чудовище! - Ни за что! – попытавшийся ещё теснее прижаться Бай, неловко оступился, и, утягивая Илуна за собой, повалился в воду. Хохоча при этом в своей неповторимой манере. Его смех был очень похож на звуки, издаваемые гиенами, которых Илун видел во время путешествия по Намибии. Но для него этот смех звучал самой прекрасной музыкой. - Ю! Ну нельзя же так! Испортил мне рыбную ловлю. Напугал бедных цапель. Мы вымокли до нитки и перемазались хуже поросят. Ты можешь простудиться. - Лун-Лун, не включай мамочку, пожалуйста, - хитрец состроил умильную рожицу. - Я приготовил твою любимую лапшу с говядиной и зелёным перцем. А то, что мы вымокли… Горячий душ поможет… Особенно если принять его вдвоём… Озорные нотки в голосе Ю поменялись на низкие, бархатные. От этого пресловутый табун пресловутых мурашек пронёсся вдоль позвоночника. Впрочем, как всегда. - Ю… - Да. Это я... Сводящие Илуна с ума с самой первой встречи губы провокационно прижались к стремительно алеющему уху. - Мр-р-р-р? Вывернувшись из объятий, Илун поднялся из воды. Потянул за собой Бая, жадно вглядываясь в обожаемое лицо. - Март? Улыбаясь так, что не устоял бы ни один в мире святой, Ю выгнулся и потянулся, и впрямь напоминая кота по весне. Это было их давней игрой. Когда парни начали встречаться, выяснилось, что им обоим одинаково нравится как брать, так и принимать. И как-то, дурачась, и выдумали эти не то клички, не то кодовые слова. Ю был "Кошкой" и "Лисом", а Лун - "Щеночком" и "Драконом" соответственно. Плюнув на больную спину, Илун подхватил Ю на руки. - Бесстыжее создание! Тот лишь кивнул, соглашаясь, и шепча на ухо всё то, чего ему хотелось бы. Илун не помнил, как они добрались до их домика. Не помнил, как оказались в ванной комнате. Как избавлялись от мокрой и грязной одежды. Помнил лишь то, как стоял на коленях, перецеловывая тонкие изящные пальцы своего мальчика. Собственные губы, скользящие по его члену. Бесконечно длинные ноги и прогиб невероятной талии. Свои размашистые толчки в сумасшедшую жаркую тесноту. Вскрики и стоны. И ослепительную бездну оргазма. Поздний завтрак остывшей лапшой был, наверное, самым вкусным из того, что когда-либо приходилось есть Илуну. А сидящий рядом, сияющий улыбкой Ю – самым лучшим, самым невероятным, самым драгоценным, самым важным человеком в его жизни. - Как же я тебя люблю, солнце моё! - Я тебя больше! *** Илун проснулся от влажного прикосновения к шее и громкого сопения в ухо. - Ну, Ю.. Отстань! - сонно пробормотал он. В ответ послышалось жалобное поскуливание, и Илун, проснувшись окончательно, отпихнул от себя рыжую собачью морду. - Сейчас, Сяо-гэ, сейчас пойдём гулять. С радостным лаем крупный золотистый ретривер спрыгнул с кровати и начал носиться по комнате. - Тише ты! Уже иду. К 40-ка годам все мечты Чжу Илуна сбылись. Он достиг наивысших вершин актёрского мастерства. Доказательством тому служила немаленькая полка с различными наградами. Среди которых скромно пряталась «Золотая пальмовая ветвь». Его собственная киностудия успешно росла и развивалась, уверенно конкурируя с другими. И жил он теперь в небольшом, но уютном доме, стоявшем на берегу одного из озёр в провинции Юньнань. Все мечты сбылись. Все. Кроме одной. Самой заветной. Которая снилась ему каждую ночь.