Прямиком под горячую струю.

Рыжий стягивает с плеч увесистый плащ и направляется в спальню, где берет полотенце. Осаму, спокойно выдыхая, бредет в комнату на практически ватных ногах, где медленно опускается на кровать. Чуя направляется прямиком в душ, где стягивает одежду и юркает в кабинку, подставляя лицо под горячие капли, забывая при всем этом про дверь, что осталась не закрытой на щеколду. Стесняться некого. Все свои. Дазай падает спиной на мягкий матрас и прикрывает глаза тыльной стороной руки, через время начиная тихо смеяться: он счастлив. Накахара возвращается спустя некоторое время в своей одежде. Не рубашка Дазая, но все равно хорошо. Осаму затихает и глубоко вздыхает, сквозь пальцы глянув на зашедшего. Накахара вешает на дверь полотенце и, подходя к кровати, опускается рядом с Дазаем. Дазай поворачивается набок лицом к Чуе и убирает руку от лица, рассматривая того. Накахара рассеянно смотрит на того и улыбается. Парень сгребает омегу в охапку, затягивая в теплые объятия. Рыжий обнимает его, закинув ногу на альфу и уткнувшись носом в район ключиц. — Я люблю тебя, — тихо произносит Дазай, жарко выдыхая в мокрые рыжие волосы. Чуя хочет поднять голову, чтобы заглянуть в чужие глаза, но останавливается, смотря в чужие ключицы, скрытые под тканью и вздыхает. — Я тоже. Дазай едва улыбается и еще ближе прижимает к себе Накахару, водя пальцами по его спине и бокам. Чуя устраивается поудобнее и прикрывает глаза. Осаму слушает не совсем мерный стук сердца Накахары и невольно начинает проваливаться в легкую дрему. Накахара спит недолго и беспокойно, вечно дергаясь. Дазай в состоянии полусна мягко целует Чую в макушку, согревая в нежных объятиях. Он тихо шепчет какой-то несвязный бред, не контролируя воспроизводимые им слова. Чуя открывает глаза и вглядывается в темноту, дыша тише обычного, словно может разбудить им альфу. Шатен что-то негромко бурчит о коляске и утыкается Чуе в волосы, тихо выдыхая. Накахара мягко выпутывается из чужих объятий и встает с кровати, ероша волосы. Дазай чуть приоткрывает рот и одной рукой чуть сжимает простынь. Пальцы другой слабо, но нервно подрагивают, а Осаму хмурится. Рыжий омега накрывает того и, морщась, направляется на кухню. Выходные — хорошо, но и работать надо. Раз течки больше нет… Блять. Течки больше нет. Рыжий ломает сигарету, которую сейчас достал из кармана и нервно теребит несчастные локон волос. Ну и что теперь делать? Первое время он сможет скрывать свое положение, а дальше? Что дальше? Взять отпуск? Мори же все поймет? А может. Лучше сказать Кое? Чуя глубоко вздыхает и открывает холодильник, достав оттуда яйца. Думать — хорошо, но лучше сначала покушать. Осаму, уткнувшись лицом в мягкие большие подушки, почти тихо скулит, подобно побитому псу. Хотя его и бьет легкий озноб, сам он становится слегка горячим, а на лбу появляется испарина. Он откидывается на подушки, совсем немного приоткрывая покрасневшие глаза, вглядываясь в белоснежный потолок над собой. Плохо. Яичница готова также, как и чай. Он напряженно смотрит на приготовленное и закусывает губу. Накахара не знает, будет ли Дазай есть такое. Хотя. Чего он парится? Не захочет есть, Чуе больше достанется… А. Чуе и малышу. Да. Одобрительно похлопав себя по животу, он направился в комнату. В комнату, где все нежеланные мысли вновь покидают его голову.