По законам публичного дома

      Сакура очень и очень милая. Она любит короткие юбочки, платьица пастельных цветов и белоснежные чулки, как у девушек-школьниц с обложек журналов, улыбаться нежно-нежно и много-много говорить. Сакура примерная ученица, всегда делает уроки, даёт списывать оболтусам-одноклассникам и вот-вот закончит последний класс старшей школы, стремясь к лучшим оценкам и принятию себя сиротой, всеми поступками заставляя забыть об этом остальных.       И с этой же милой улыбкой раздвигает ноги перед незнакомцами и (практически) не жалеет об этом.       Шикамару Нара — их новый молодой учитель со стажем работы пару лет. Но его уважают ученики, к его советам чутко и слишком уж внимательно прислушиваются коллеги. Он редко улыбается, хоть и смешно шутит и любит поговорить обо всем подряд посреди уроков. Нара ещё молод, ему всего-то 26, с хорошей внешностью и рельефными мышцами, просвечивающими под рубашкой. Ему бы в этом возрасте найти пассию в его вкусе и быть интеллигентным женатым мужчиной, примером для подражания, жене которого завидовали бы прохожие и учителя, да все вокруг.       Вместо этого он периодически навещает девушек в публичных домах, где ему точно никто и никогда не откажет.       Харуно для всех была буквально чистым и непорочным ангелом, сошедшим в этот грешный мир прямиком из рая, где таких сладких карамельных девочек штампуют пачками и рассылают заказными посылками. Она позволяла парням легонько приобнимать себя на прощание, и перебирать пальцами длинные розовые пряди волос, вызывая прелестный лёгкий румянец и игривый смех. Девочки делились с ней украшениями, косметикой и делали, пусть даже завистливые, но комплименты. Шикамару же лишь каждый раз внимательно всматривался в детское личико и изумрудные глаза с вкраплениями салатовой зелени, мягко иногда хвалил ее, проводя грубой сухой жилистой ладонью по макушке, и сдержанно наблюдал. Он делал так (практически) со всеми.       Но вне школы он смотрел совершенно по-другому. Да и Сакура становилась совсем не милой школьницей. — Я думала, Вы приличный человек, Шикамару-сан. — А я думал, что ты мечтала стать врачом, а не шлюхой.       Нара берет её грубо, иногда без подготовки, кусает нежную шею и слушает-слушает-слушает стоны, ее крики и вообще все подряд, совершенно нежеланно, но ища отличия между такой развратной девочкой и отличницей, что сидя за первой партой, отвечает всегда правильно и одной из первых. Связывает руки ремнями и каждый раз хочет закрыть ей глаза, потому что Харуно смотрит так пошло, будто бы какая-то фальшивка подменила маленькую милую девочку и теперь развратно стонет под ним. Шикамару сдерживается, сжимает грудь, ещё совершенно детскую и небольшую, гладит то грубо, то нежно, изучая, а после снова имеет её. Сакура не сопротивляется, и он хочет верить, что это не только потому что ей заплатят. Поддаётся бёдрами и берет инициативу на себя, вставая так скурпулёзно и выгибаясь до чёртиков неправильно, садится перед ним на колени делает минет, не отводя взгляда, не стесняясь и, о Боги, Нара клянётся, чуть ли не насмехаясь над ним.       Сакура Харуно — прекрасная актриса. Так говорил преподаватель по театральному искусству, так говорят все одноклассники и так, в конце концов, думает Шикамару, на следующее утро видя вновь сдержанную улыбку и милые серёжки на ушах. Сакура Харуно — кукла. Созданная будто для детей, но удовлетворяющая утехи взрослых, и Нара не хочет ни думать, ни знать как называют таких людей.       В школе между ними — улыбки, похвалы, знания, льющиеся рекой, его слишком сухая речь и её вновь милые-милые платья светлых тонов, как у куколок из дорогого детского магазина, с кучей рюш и кружев, уже с высоким воротом, чтобы скрыть следы ее, Сакуры, «особого» клиента. Между ними — краткие разговоры только об учёбе, руки, зарывающиеся в волосы ученицы чуть сильнее и дольше обычного, а ещё иногда долгие паузы и тихие моменты наедине. За пределами учебного заведения — сладостные, буквально конфетные поцелуи, которые не достанутся никому из дураков-парней из класса Харуно. Он чувствует себя собственником и не признает, что возможно уже бесповоротно, мерзко и паршиво влюблен в собственную ученицу. Вдали от школы, в публичном доме, Шикамару выбирает только её, забирая на всю ночь, не отдавая другим клиентам, оставляя ночевать в своей квартире после её основной «работы». Ей-то всё равно куда идти. Девочка засыпала практически сразу, и кареглазый до одури уже после месяца таких встреч вырывает малышку с прекрасными глазами и хитрой улыбкой из борделя, вжимает в кровать и делает её своей-своей-своей. Оставляет засосы, пурпурными вспышками распускающиеся на шее и груди. А после даёт выспаться и буквально насильно не пускает в школу, но она упорно умудряется вставать раньше него. Сакура молча благодарит, оставляя после пробуждения множество милых записок-стикеров по всей квартире и бесшумно, так ей по-крайней мере кажется, готовит ему крепкий кофе. Оставляет и уходит обратно в небольшую комнатушку в обшарпанном старом общежитии. Осталось совсем немного, чтобы покинуть это место.       Харуно уходит каждый раз из его квартиры, попутно (не)случайно забирая ключи, надеясь на что-то, но не строя воздушные замки из ничего. Уходит, чтобы с утра приветствовать учителя стандартной нежной улыбкой, но уже задерживая взгляд чуть дольше и краснея чуть сильнее нужного. Такое вот совершенно ненужное ей изменение и совершенно прекрасное ему зрелище.       Наверное Нара должен сгореть в аду за такое. Наверное, ему уготовлено особое место для самых ужасных людей где-то в котле дьявола, где он будет вариться вечность. Наверное, сам Сатана будет издеваться над ним и кричать о его грехе. Наверное. Но не когда каждую ночь с ним в кровать покорно ложится сам дьявол в коротеньких юбочках с нежной улыбкой и телом невинного и нежного ребенка.