C# будет жить вечно

      Скопин любил её плавные изгибы табуляций, волной плывущие сверху донизу. Ему нравились небесно-голубые надписи объявления переменных и изумрудно-зеленый цвет подсвеченных классов. Он хотел утонуть в её функциях, мерцающих золотистым, и никогда не возвращаться, навеки увязнув в бесконечном цикле while цвета губной помады. Он мог часами вглядываться в безупречный синтаксис, днями писать заказы на фрилансе, но не ради денег — ради того, чтобы снова увидеть её.       Скопину нравилось говорить с ней. Нравилось писать модификатор public, ожидая, что её идеальный IntelliSense ласково подскажет: «class». Нравилось, когда мигая желтой лампочкой на полях, она будто шептала ему на ушко: «Поставь static и override». Он обожал, когда она WriteLine'ом выводила ему то, что он хочет видеть, и не сдавался, когда этого не происходило, ведь это был ещё один повод познакомиться с ней поближе.       Говоря о ней, Скопин часто смущался и запинался. Мысли путались, а живот наливался свинцом. Наверное, поэтому он подключал проектор к компьютерам студентов, думая, что она сможет сказать лучше. Но студенты не понимали.       «Почему? Почему они играют в Brawl Stars, написанный на невзрачном, еле дышащем C++ вместо того, чтобы самим писать игру на молодом и прекрасном Unity? Почему они предпочли написание фанфиков написанию классов?» — Скопин задавал себе одни и те же вопросы.       Может по нему и не скажешь, но всё это очень сильно давило, опустошало. Пустоту он предпочитал заполнять табачным дымом, то и дело пропадая из аудитории. Успокаивала его всего лишь одна мысль:

«Ведь всё это временно, а C# будет жить вечно»