Зеркало Души

***

Мертвенно бледная кожа нежно светилась в полумраке, белое, не особо пышное платье было красиво уложено в достаточно небольшой деревянный ящик. Бледные девичьи губки были подкрашены не яркой, нежно-розовой помадой и немного приоткрыты, а веки подкрашены нежно-голубыми, едва ли заметными тенями. Медленно темнеющее небо было закрыто плотными тучами, а дождь мелко накрапывал на землю, словно он сам оплакивал 16-тилетнюю девушку, так рано покинувшую этот мир. Людей на похоронах было немного: родители, дядя с тетей, несколько одноклассников и ее двоюродный брат. Поднося цветы к гробу, Хаджиме нахмурился, поджимая губы в тонкую линию, стараясь не дать волю слезам, ведь он знал... Он прекрасно осознавал, что больше никогда не увидит такую родную улыбку, не почувствует тепло знакомых девичьих объятий и никогда больше не услышит этот нежный голос, которым могла говорить лишь она одна. -Хаджи-кун! Пошли гулять! - девчонка лет 6-ти, в которой легко узнавалась Мадока, показалась в распахнутом настежь окне мальчишеской комнате. -Да, пошли гулять, Ива-тян! - рядом с Коу в окошке показалась довольная мордашка 9-тилетнего Ойкавы. Поддаваясь воспоминаниям, Иваизуми даже и не заметил, как похороны закончились и все начали расходиться, в то время, как дождь все усиливался. Хаджиме медленно обернулся, скользнув пустым взглядом по ближайшей местности. Взгляд упал на с детства знакомую фигуру, в которой Иваизуми до раздражения легко узнал своего бывшего одноклассника. Ноги бывшего капитана волейбольной команды заметно дрожали, как и руки, в которых парень нес одну лилию нежно-голубого цвета. -Ты... - тихо и хрипло рычит на выдохе бывший вице-капитан Аоба Джосай, сверля парня взглядом. -Знаю, - так же хрипло прерывает его шатен, на негнущихся ногах подходя к свежей могиле. Когда Ойкава подошел ближе, Хаджиме заметил, что волосы парня были неопрятно растрепаны еще больше, чем обычно, одежда была мятая, а под глазами залегли темные синяки. Весь вид Тоору явно показывал, что парень действительно переживал из-за девушки. -Знаю, что именно я виноват во всем произошедшем. Если бы я тогда подумал о ней, а только о себе, - кареглазый поджал губы, чувствуя, как горячие слезы обжигают щеки, и медленно опустился на колени, кладя руки на край еще мягкой земли могилы и утыкаясь в них лбом, кланяясь в знак уважения и сожаления, - Ей... Черт, её же было всего 16!.... Из-за меня... Это... Это все из-за меня... - тихий бубнеж парня утонул в достаточно громких, никак не прекращающихся всхлипах. Как бы Иваизуми не пытался начать ненавидеть этого Дуракаву, снова и снова в мыслях повторяя, что именно он виноват в смерти Коу, даже не понимая зачем, в душе он осознавал, что Тоору виноват в произошедшем не столько, сколько водитель второго автомобиля, потерявшего управление. Он прекрасно понимает, что парень тоже страдает не хуже него, из-за чего становиться еще паршивей. Хаджиме тихо рычит, но потом раздраженно вздыхает. Его лицо медленно смягчается и тот вновь переводит взгляд глаз, наполненных болью потери одного из самых родных людей, на надгробную плиту с черно-белой фотографией девушки с нежной улыбкой. Он медленно опускается рядом с другом на землю. -Моя вина. Это я виноват, в том, что она погибла. - вновь и вновь бубнил эти две фразы парень, не переставая плакать. -Мы оба виноваты в этом... - хрипло выдыхает Иваизуми, приобнимая Ойкаву за плечо, чувствуя, как слезы потекли по щекам.