Улыбка.

Дазай слегка растягивает губы в улыбке. Такой Чуя ему определенно нравился намного больше. Он убирает сахар в сторону, потому что и сам не любит сладкий чай, а когда вода закипела, снял чайник с платформы и залил пакетики кипятком. — Держи, — ставит кружку перед Чуей и трясет рукой, которой ошпарился о горячее стекло. Накахара улыбнулся и взял кружку за ручку, не решаясь повторять за Дазаем. — Сильно? — кивком головы указал на ошпаренную руку. Он сделал маленький глоток, но, увы, все равно обжег язык, который тут же высунул, морщась. Ну вот, теперь будет день болеть. Он отодвигает кружку, чтобы чай остыл, и наблюдает за шатеном напротив.— Не очень, — он смотрит на раскрытую ладонь, пару раз сжимая, а после переводит взгляд на Чую, высунувшего язык. — А ты? — Ощущение не из приятных, — хмыкает и облокачивается щекой о руку. Дазай садится на стул, стоящий на другом конце стола, и задумчиво пилит взглядом Чую, сложив руки в замок. Он подпирает ими голову, покусывая большие пальцы. Рыжий клонит голову в бок и смотрит на шатена. — Ты чего? Нервничаешь? — спрашивает, слаьо улыбаясь. Осаму сконфуженно отвел взгляд в сторону и непроизвольно дернул ногой. Он стукнулся коленом о крышку стола, но не подал никаких признаков, по которым можно было бы определить, что ему больно. Накахара улыбается уголками рта. Забавно наблюдать за Дазаем. А еще приятно, когда наконец-то ТЫ прочитал кого-то, а не ТЕБЯ. От удара колена о стол чай начал обеспокоенно биться о стенки кружки. — Сильно? Дазай мычит что-то на подобии слова «нет», хотя колено неприятно гудит. Он закусывает пальцы чуть сильнее, все больше сжимая руки. Ему действительно как-то непривычно, оттого и нервно, находиться с Чуей в такой домашней обстановке. Будто он попал на несколько лет назад в вечер мисси. Он вздыхает и встает из-за стола, потягиваясь до хруста в позвоночнике. Спать абсолютно не хотелось. Видимо, режим, который Кое вырабатывала ему, сбился. Придется потом долго им заниматься. Чуя подходит к окну и облокачивается о него руками, наблюдая за пейзажем. Как вспомнит свой кошмар, так и в дрожь бросает. С того момента, как Дазай ушел из Мафии, его преследует один кошмар, что он использует Порчу и убивает всех дорогих людей, а потом его самого настигает смерть от его же способности. Клыкастая, красная, с черными глазами и огромными когтями и ртом до ушей. Он даже сам не заметил, как вцепился в подоконник. Дазай настороженно смотрит на сжавшиеся ладони напарника, а у него у самого руки трясутся, будто во время похмелья. Он берет свою кружку в руки и делает глоток, смачивая горло уже не такой горячей жидкостью. Дазай встает со стула и, чуть прихрамывая, подходит к Чуе. — Слушай, просто не думай об этом. Ладно? — он обперся одной рукой о стену. — Я всегда буду рядом, даже если это будет значить, что придется умереть нам обоим. Обещаю. Дазай прекрасно понимает, что страхи у них одни и те же. Они оба боятся терять дорогих им людей. Знать бы простым людям, как тяжело находить приятелей, находясь в статусе вечного убийцы. Но что до Дазая, он чертовски боится не успеть. Не оказаться рядом в нужный момент. Его пробирает дрожь, и он опускает голову, скребя короткими ногтями по стене, сжимая в кулак. Дазай обещает их как можно скорее побороть. А сейчас просто не стоит об этом думать.