you soften me

      Лена привыкла чувствовать себя главной в любой ситуации. Привыкла, что, даже не соглашаясь с еë мнением, всë равно делают так, как она скажет. Хотя бы из-за банального страха за свою карьеру.       Лена размазывает всех за круглым столом меткими взглядами и неоспоримыми фактами, как раньше размазывала Лекса в очередной шахматной партии.       Лену воспитывали настоящим Лютором — дерзким, самоуверенным, борющимся за свои идеи и принципы.       (И не так сейчас важно, что она против принципов оставшейся семьи идëт).       И поэтому Лена злится, когда еë не воспринимают только из-за того, что она женщина, что она слишком молода, что она чертов Лютор, в конце концов.       Все эти белые пожилые мужчины в слишком дорогих и слишком безвкусных костюмах. Все эти женщины с нарисованными лицами и отвратительными духами.       Лену тресëт от их ухмылок и небрежного, сочащегося презрением «деточка», как бы богата, успешна и сильна она ни была. Лена не плюëт им лица только ради своей же репутации и компании.       Но гнев всë равно жгучим комком расползается от груди до кончиков пальцев, и Лена заводится каждый раз с пол-оборота, впиваясь ногтями в ладони и прикусывая губу до крови.

***

      В очередной раз Лена привычно и ни капельки не искренне улыбается гостям вечера, отвечает на вопросы, собрав в кулак всë хорошее от еë воспитания в семье. Она мягким, почти медовым голосом привлекает к себе несколько инвесторов, договариваясь о встрече, и мысленно четвертует каждого из присутствующих.       Когда время на часах переваливает за час ночи, дверь огромного зала захлопывается за последним гостем. Лена выдыхает, приваливаясь к стене в своëм отвратительно дорогом и красивом, но неудобном платье. По крайней мере, еë страдания должны окупиться одним или двумя договорами с молодыми инвесторами, не умеющими скрывать свои похотливые взгляды и различать наигранную заинтересованность женщины.       Лена на автомате включает сигнализацию, вызывает водителя и тихо матерится всю дорогу до машины, почти падая с лестницы на высоких каблуках.       Ночной Нэшнл-Сити продолжает жить — огни небоскрёбов, неоновые вывески баров, машины, рассекающие немного опустевшие улицы, люди, гуляющие по тускло освещённым улицам.       Лена прислоняется головой к приоткрытому холодному окну, вдыхая прохладный воздух и надеясь, что голова перестанет раскалываться от пары бокалов шампанского и бесконечной какофонии голосов и музыки.       Она глубоко вдыхает и также медленно выдыхает в попытке успокоить комок гнева и детской необоснованной и совершенно иррациональной обиды в груди.       Фонарь на улице раздражающе мигает, из окна гостиной льëтся приглушëнный свет, слышно тихое спокойное пение, когда Лена всë равно кипящая изнутри заходит в особняк, в который они с Карой не так давно переехали.       — Хей, милая, привет. Как ты себя чувствуешь? Я ужин заказала, — Кара подходит к сидящей на пуфике Лене и присаживается перед ней, помогая стянуть пальто. Лена лишь ловит еë ладонь в свои руки, благодарно мажет губами по костяшкам.       — Спасибо, Кара, — голос хрипит, но она улыбается, глубоко дыша, чтоб не срываться на единственного оставшегося в еë чёртовой жизни человека, которому на неë не плевать.       Который Лену — с разбитым сердцем и эмоциональной закрытостью — принять, понять, поверить в неë, несмотря на фамилию, и полюбить как-то смог.       Кара встаëт, уверенно притягивая еë в тëплые объятия. По голове гладит, будто маленькую, и изворачивается, чтобы прижаться ко лбу губами.       Лена утыкается лицом ей в шею, вдыхая знакомый запах солнца, ванили и, кажется, дыма после очередного пожара. Она коротко целует еë в плечо, крепче сжимая руки вокруг талии и приподнимаясь на носочках, чтобы поцеловать в мягкие губы.       — Ладно, дорогая, пойдëм спать. А завтра проведëм весь выходной вместе, я даже у Дж'онна отпросилась на день — конечно, если не будет очередной угрозы межгалактической войны — так что я вся твоя, — Кара улыбается устало, но радостно, и у неë в голубых глазах столько нежности, столько любви и тепла плещется, что Лена почти урчит, сворачиваясь в комочек и обвивая еë шею, когда сильные руки без труда поднимают еë с пола.       — Я люблю тебя, Кара, — она шепчет уже в кровати, переплетая их пальцы и кладя голову на плечо Кары.       — И я тебя, Лена.       И Лена чувствует, что усталость, злость, обида — всë-всë проходит рядом с любимым человеком.