Очищение

Венти задумчиво посмотрел на многочисленные раны, испещрявшие кожу Сяо. Одни уже начинали затягиваться, будто бы впитывая воздушные и невесомые звуки флейты, иные же, особенно глубокие и болезненные, всё ещё кровоточили. Кровь чертила необычные и завораживающие узоры, и Венти, прекратив играть, коснулся кончиками пальцев самой глубокой раны. Стон, сорвавшийся с губ Сяо, прокатился по нервам обжигающе горячей волной. Стон, больше похожий на сладострастный, нежели на полный боли и страдания. Губы Венти растянулись в усмешке. Теперь он точно знал, что нужно делать, чтобы спасти эту душу. – Такая прекрасная погода… Я знал, что ты придёшь, и подготовился. Очередной удар кнутом заставил Сяо выгнуться и тихо застонать сквозь зубы от ослепляющей боли. На его коже практически сразу начала наливаться краснотой длинная полоса. Венти нисколько не жалел силы, бил так, будто хотел сломать, наказать за все совершённые грехи. И Сяо ценил это, ценил настолько, что готов был ползать в ногах, выпрашивая новую порцию кнута. Боль. Боль очищала, помогала испытать те же страдания, что он собственноручно причинил когда-то людям. Боль заставляла душу трепетать от облегчения. Вот оно, заслуженное наказание. Сам Архонт наказывал его так, как считал нужным, и от каждого обжигающего удара становилось легче. Невыносимо легче, будто с тела ниспадали тяжеловесные оковы, многие сотни лет не позволявшие выпрямить спину и посмотреть прямо перед собой, не позволявшие исполнять свой долг перед Властелином камня и защищать Ли Юэ. Снятый и отброшенный верх. Удар. Тихий вскрик. Новая красная полоса на обнажённой спине. Удар. Яркая вспышка боли под сомкнутыми веками. Дрожь, бегущая по всему телу вместе с биением крови. Безотчётное тепло, концентрирующееся в паху. Смутное ощущение незавершённости. Будто чего-то не хватало. Это повторялось снова и снова, хотя бы раз в несколько дней. Когда у Сяо выдавалась свободная минутка, он сам приходил к Венти, остановившемуся в «Ваншу», укладывал своё копьё на деревянный пол, отстёгивал кнут, с недавних пор всегда прикреплённый к поясу, и вставал на колени, опуская голову. Звуки флейты успокаивали, защищали от влияния ярости поверженных Архонтов. Душа переставала метаться загнанной птицей, замирала и будто бы вслушивалась в лёгкие переливы мелодии. Барбатос всегда помогал, приходил именно тогда, когда Сяо больше всего нуждался в защите. Вот только никто не мог помочь ему в борьбе с самим собой. После таких встреч Сяо ещё несколько часов не мог нормально ходить, а неконтролируемое возбуждение, неприятно сдавливаемое нижним бельём, не давало какое-то время связно мыслить. Венти необязательно было знать о подобных побочных эффектах, но отчего-то раз за разом на его лице возникала странная, непривычная улыбка. Не такая весёлая и беззаботная, какой была всегда. Скорее… Предвкушающая? Обещающая? Руки, привычно сжимавшие маску Якса, больше не дрожали, чувство ненависти к себе, круто замешенное на долге перед Ли Юэ, становилось всё менее отчётливым, всё более эфемерным. Нет, Сяо не было прощения за то, что он совершил когда-то, ему никогда не искупить свои злодеяния до конца, но даже то наказание, что он нёс сейчас, понемногу делало камень на душе всё меньше. По крупице, по песчинке. Сяо знал, что камень этот не исчезнет никогда. Но был готов испытать ту же боль, что некогда причинил. Он жаждал испытать её. Снятый и отброшенный верх. Удар. Тихий вскрик. Новая красная полоса на обнажённой спине. Удар. Яркая вспышка боли под сомкнутыми веками. Дрожь, бегущая по всему телу вместе с кровью. Безотчётное тепло, концентрирующееся в паху. Небольшая ладонь, сжавшая полувозбуждённый член, отчего вдоль позвоночника будто пробежала молния. И небольшой, аккуратно вырезанный и обточенный кусочек мозаики идеально встал на место. Сяо распахнул глаза и обернулся, пытаясь осознать произошедшее. Венти улыбался, и от этой улыбки начинали непроизвольно трястись руки и сокращаться мышцы бёдер. Тонкие, будто созданные для игры на флейте и лире пальцы играючи пробежались по мягкой ткани штанов, заставляя тепло, прилившее к нижней части живота, разрастись до всепоглощающего пожара. Воздух в комнате резко стал спёртым и сухим, он застревал в глотке, обжигал её и делал частые вдохи настоящей пыткой. Спина горела, каждый след от удара ощущался отдельно, а места, где они перекрывали друг друга, воспринимались Сяо, как огненные цветы, распустившиеся прямо на коже. Боль от ударов становилась привычной, и Венти, казалось, понимал это, как никто другой, поэтому кнут с глухим стуком упал на пол, и припухших красных полос коснулись аккуратно остриженные ногти. От неожиданности Сяо захрипел и выгнулся, инстинктивно стараясь уйти от боли, но уже через секунду вернулся в прежнюю позу, с готовностью подставляя спину. Венти не спешил, он с долей нежности провёл кончиками пальцев по налившимся кровью следам, будто лёгкий ветерок коснулся обнажённого тела, но уже через несколько мгновений Сяо почувствовал усилившееся давление и острые, яркие вспышки боли, когда ногти с нажимом проходились по бугрящейся от ударов коже. Возбуждение нарастало, и в штанах становилось чересчур тесно – головка полностью налившегося члена неприятно тёрлась о ткань нижнего белья. Слишком непривычные ощущения для того, кто не видел проблеска света в череде бесконечных сражений. Сяо уже почти забыл, каково это – иметь человеческие потребности, поддаваться человеческим желаниям. У оружия не могло быть ни желаний, ни потребностей – так он думал. Сейчас же эти прописные истины начали подвергаться сомнению и переосмыслению. – Что же это, Сяо? Я думал, что боль приносит тебе душевное облегчение, но сейчас вижу – тебе это нравится, не так ли? – тихий шёпот, каждое слово звучало выверенно, будто было на вес золота. Венти медленно переместил руку с паха Сяо на его живот, поглаживая полоску обнажившейся кожи под поясом штанов и посылая этими касаниями сонмы мурашек по всему телу. Сяо нечего было ответить, он закусил губу и рвано выдохнул, пытаясь привычно перехватить контроль над своим телом и эмоциями, но контроль этот ускользал вслед за дразнящими движениями пальцев. Дрожь постепенно усиливалась, и голова безвольно поникла, а волосы прикрыли пылающее лицо. Сяо не мог понять природу испытываемых чувств, не мог понять, что конкретно он чувствует, не мог понять, отчего трясутся руки, отчего мышцы живота сводит судорогой, отчего пульсирующая боль, смешиваясь с мимолётным удовольствием от прикосновений, образовывала коктейль, от которого мозги превращались в массу, по консистенции напоминающую миндальный тофу. Кровь в жилах бурлила, била колоколом в голове, шумела в ушах и опаляла щёки, а Венти продолжал царапать, сжимать и поглаживать кожу, медленно переходя от обнажённой, покрытой полосами спины на поясницу и живот. Сяо полностью растворился в ощущениях, позволил себе окончательно отпустить контроль и просто довериться умелым, очевидно, рукам, которые уже неторопливо распоясывали опостылевшие штаны. Мысль, что тот действительно выглядел так, будто много раз делал что-то подобное, обожгла неприятной вспышкой, занозой, засевшей в груди, и Сяо замер, пытаясь понять, почему ему вдруг стало так тоскливо. Венти, заметив в миг изменившуюся атмосферу, чуть отстранился и спохватился, понимая, что место он выбрал не самое удачное, поднялся и отступил на шаг назад. – Встань, – и, только дождавшись выполнения указания, продолжил. – Сними с себя всю одежду и ложись на постель. Руки непроизвольно потянулись к развязанному поясу штанов, но на полпути замерли, и Сяо ошарашенно застыл, пронзённый внезапной догадкой. Неужели Венти собрался… Всего лишь от этой мысли низ живота налился каменной тяжестью, а яйца поджались от нахлынувшего возбуждения и вожделения. Неужели… Но ведь это… Неправильно? Постыдно? Неприятно? Нет, это было совершенно не так. Происходящее казалось совершенно нормальным, даже вполне логичным завершением их встреч, но отчего-то в душе копошились червячки сомнений. Сяо был совершенно неопытен в чём-то подобном и справедливо боялся сделать что-то не так, всё испортить, боялся разочаровать и оттолкнуть от себя. Боялся, что Венти уйдёт, и больше не будет их встреч, не будет очищающей боли, не будет острого чувства правильности происходящего. Руки начали подрагивать, и пояс выскользнул из пальцев, а лишённые креплений штаны скользнули вдоль бёдер и икр, падая бесформенным комком ткани на пол. Сяо успел порадоваться тому, что снял сапоги у дверей, и теперь не придётся возиться ещё и с ними. Венти внимательно следил за каждым движением, можно было даже сказать, что он ласкал взглядом каждый обнажающийся сантиметр белоснежной кожи, и это невероятно смущало и заводило одновременно. Неужели его желание настолько сильно? Сяо вышагнул из штанин и без лишних слов двинулся в сторону спальни, присел на край постели и стянул оставшиеся предметы гардероба, оставляя их на полу и непроизвольно стараясь прикрыть наготу. Колом стоящий член блестел от обильно выступившей прозрачной жидкости, и всё это казалось безумно смущающим. Венти зашёл следом, небрежно бросая на одеяло непрозрачный флакон, но раздеваться полностью не стал, только снял привычные глазу шорты, демонстрируя факт, что белые, соблазнительно обтягивавшие стройные ноги колготки на самом деле были чулками, крепящимися к поясу. Сяо тяжело и шумно сглотнул, глядя на плавно покачивающийся член, головка которого была прикрыта тонкой кожицей – нижнего белья на Венти не было. Сердце, казалось, пропустило пару ударов, а после понеслось вскачь с удвоенной скоростью, кровь шумела в ушах и пульсировала лёгкой болью вдоль полос, оставленных кнутом. Сяо когда-то слышал, что близость между двумя мужчинами подразумевает определённые уступки и сложности, но совершенно не знал, что от него требуется в данный момент. – Я же сказал тебе лечь, – Венти почти без усилий толкнул ладонью грудь Сяо, больше взглядом, нежели давлением, вынуждая улечься на кровать, и оседлал его бёдра. Прохладная ткань одеяла приятно охладила раскалённую кожу, и от этого контраста температур по нервам пробежали электрические разряды. Неизвестность. Неизвестность всегда пугала и манила одновременно, заставляя предвкушать развязки. Венти медленно провёл кончиками пальцев по груди Сяо, надавил на мышцы и сжал соски, чуть оттягивая их, наклонился к его лицу и тихо выдохнул, не разрывая зрительный контакт. – Мне нравится твоя покорность, – робкое касание губ, от которого в голове будто взорвался фейерверк, переросло в жадный, голодный поцелуй. Венти целовал напористо и властно, не оставляя путей к отступлению, дразняще касался кончиком языка дёсен и надавливал на кромку зубов, вынуждая шире приоткрыть рот. Непроизвольный стон стал для Сяо полной неожиданностью, как и тот факт, что стон этот принадлежал ему самому. Возбуждение и напряжение искрилось в воздухе, концентрируясь там, где соприкасались их тела. Становилось невообразимо жарко, по вискам струились капельки пота, всё лицо было покрыто испариной, но глотку обжигала невыносимая сухость, и сглатываемая слюна только царапала горло, заставляя кашлять и нисколько не облегчая страдания. Венти поёрзал на бёдрах Сяо, и тот едва не взвыл, когда изнывающего без ласки члена коснулась мягкая прохладная кожа чужой мошонки. Пришлось сильнее стиснуть зубы и дышать через раз, стараясь унять дрожь в ногах и неопределённое, бесцельное желание толкнуться навстречу Венти, продлить это случайное касание. Грудь сдавило жаром, тело сковала судорога, и Сяо широко распахнул глаза, понимая, что ощущения были практически такими же, как и те, что он испытывал вновь и вновь, когда поверженные Архонты пытались захватить над ним власть. Неужели сейчас он настолько потерял контроль, что… Но ярости и злобы, которыми наполнялась душа, не последовало, только острая потребность разрядки, невыносимое желание почувствовать давление, которое охватило бы член. И Венти улыбнулся, будто почувствовал его настрой, выпрямился и нащупал принесённый им ранее флакон из непрозрачного стекла, откупорил и вылил себе на пальцы содержимое. Прозрачное желтоватое масло наполнило комнату цветочным ароматом, и Сяо негромко фыркнул, понимая, что запах оказался для него слишком сильным, но не сказал ни слова, внимательно следя за каждым движением. Венти завёл испачканную руку за спину и выгнулся, вздрагивая и издавая тихий стон, от которого перед глазами вспыхивали искры, а член наливался тяжестью. Хотелось одновременно нетерпеливо рычать, скаля зубы, и жалобно скулить, вымаливая ласку. – Хороший мальчик. Можешь потрогать меня, – и Сяо наконец смог дать волю рукам, гладил, щупал и сжимал пальцами тонкую бархатную кожу, оставляя краснеющие следы на боках Венти, касался сначала боязливо и трепетно сочащейся дырочки на вершине его члена, а после, осмелев, оттянул тонкую кожицу и начал растирать выступившую прозрачную смазку по всей бархатной головке. Сяо не без удовлетворения заметил, как Венти задрожал, едва не выронив флакончик из трясущихся пальцев, как покраснело его лицо и участилось дыхание, как на лбу выступила испарина, как эротично он закусил губу, стараясь отвлечься от чересчур приятных ощущений. – Всё, руки на одеяло, Сяо, дальше я сам, – Венти снова поёрзал на бёдрах Сяо, вылил остатки масла на его колом стоящий член и, примерившись и направив головку, начал медленно опускаться, насаживаясь. Мир застыл, а на внутренней стороне зажмуренных век взрывались мириады звёзд. Кровь будто мгновенно закипела в жилах, мышцы свело судорогой, а кожа запылала от того, насколько раскалённым стал воздух вокруг. Удовольствие было настолько острым и обжигающим, что граничило с болью, и Сяо выгнулся навстречу, вскрикивая и сжимая пальцами одеяло до побеления костяшек. Венти зажмурил один глаз, сильнее закусил губу и рвано выдохнул, насаживаясь до конца и замирая на несколько секунд, снова склонился, упирая локти по бокам от головы Сяо, и поцеловал не менее жадно, чем до этого, но более влажно и страстно. Раскрасневшийся, вспотевший, растрёпанный и безумно возбуждающий. Внутри Венти было невероятно горячо и приятно, горячие гладкие стенки пульсировали, стискивая член до искр перед глазами, до сдавленных стонов и треска рвущейся ткани под пальцами. Сил терпеть не было, и Сяо немного качнул бёдрами, наполовину вынимая член, а после толкнулся навстречу, вжимаясь пахом в ягодицы и запрокидывая голову. Волны вожделения и удовольствия смешивались внутри, опаляли, не давали дышать, и перед глазами всё плыло, но Сяо изо всех сил старался запомнить каждое мгновение, запечатлеть на внутренней стороне век и лелеять эти воспоминания в груди, как самое дорогое, что у него было в жизни. Венти издал звук, похожий на тихое рычание, и начал подмахивать задницей, каждый раз практически соскакивая с члена и тут же насаживаясь обратно. Резко, до шлепков бёдер о ягодицы, от которых у обоих мутился рассудок. Сяо продержался постыдно мало. Уже через пару десятков таких толчков он снова выгнулся всем телом и затрясся, изливаясь внутри горячего тела. Удовольствие оглушило и лишило органов чувств, будто бы Сяо умер на пару мгновений, а после вновь воскрес. Венти выглядел таким раскладом совершенно недовольным. Он приподнялся, снимаясь с члена, и перебрался чуть повыше, так, чтобы колени были на уровне талии Сяо, нахмурил брови, но через секунду улыбнулся, будто задумав какую-то ему одному известную авантюру. – Быстро же ты… Перевернись на живот, – Сяо не мог ослушаться и аккуратно перевернулся, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Он не мог видеть, что же происходит за его спиной, но явственно слышал хлюпающие звуки смазки и рваное дыхание. Хотелось повернуться и посмотреть, что же Венти делал, но не нашлось сил даже поднять голову – каждая мышца и жилка в теле до сих пор тряслась от остаточного удовольствия. Ощущение капель чего-то тёплого на коже оказалось полной неожиданностью, но громкий сладострастный стон расставил всё по своим местам. Сяо стало немного стыдно за полученное удовольствие, ведь Венти пришлось самому доводить себя до той грани, за которой плещется море наслаждения. Шумное дыхание опалило ушную раковину, и воздух снова застрял в горле, а по телу пробежались мурашки. Слова, произнесённые горячим шёпотом, обожгли клеймом. Я дарую тебе очищение. А после – запятнаю. Собой.