Диниэла

Эта история никогда, ни за что не будет опубликована. Я клянусь своей кровью, последними нервными клетками и слезами, что никто, кроме меня, не прочтет это. Слишком часто я думаю о том развитии событий, если бы можно было стирать людей из реальности. Днями напролет сидеть в темной комнате, точно зная, что никто к тебе не зайдет, не прервет ход рефлексивных мыслей. Узнать мир без их влияния — консервативного, скучного и депрессивного. Мир дерьмо, пидоры, феминистки, хиппи, рэперы, веганы — все дерьмо. Но самое главное для меня не это. Я хотела бы стереть людей в тот момент, когда встречу тебя, Кастиэль. Не важно, в какой одежде, да хоть в грязном жестком пледе с вырезами для рукавов. Не важно, как ты будешь выглядеть — опухший ото сна или улыбающийся от уха до уха, с грязными волосами или пахнущая своим любимым кофе. Я пишу эти слова под дробь тяжелых дождевых капель и глухой стук ледяных булыжников, падающих с неба. Вдали слышен гром. Кажется, сам Тор благословил меня, дарит темноту, нужные слова в виде этого короткого: «Бум! Бум! Бум!». Если бы Сэм не врывался так часто в комнату, было бы вообще идеально! Хочется стереть его, как всех остальных, кто мешает. Я бы стерла всех взрослых в этом мире и, не обращая внимания на дождь, бросилась к тебе. Мне плевать, промокну ли я или поскользнусь в луже. Я хочу обнять тебя, уткнуться носом в грудь и слушать стук твоего сердца. Хочется прикоснуться к твоим щекам, губам… но это невозможно. Невозможно быть свободными, пока существуют взрослые. А я бы так хотела взять тебя за руку и, облокотившись головой на твое плечо, блуждать по лабиринтам прекрасных, родных лесов, вдыхать сладкий аромат свежей зелени… Сижу и плачу. Легла — все равно плачу. Это так странно… если когда-нибудь ты увидишь это письмо, то я расскажу: ты в Лоренсе, ходишь по магазинам, площадям и паркам. Недавно прислал мне сообщение, что очень обидно за высокие цены. Я ответила: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЗАХОЛУСТЬЕ ЗДЕСЬ ВСЕГДА ТАК». С юмором. Со своим неуместным, глупым, грубым юмором. В тот момент я поняла, что готова потратить любые деньги, чтобы купить тебе тот странный коричневый плащ, который хочешь, или новые джинсы, или ботинки, или вагон печенья. Я бы и моль из Икеи купила, и красивое коллекционное издание какой-нибудь классики… я же знаю, ты любишь классику. Никто меня не поймет. Это не смогут понять даже такие, как я. Потому что тебя нет рядом, но ты так близко! Я не могу добраться до тебя, хотя очень хочу. Мне страшно. Мне не хочется последние нервы тратить на то, чтобы возможно встретиться с тобой, встретиться на сколько… двадцать минут? Сорок? Разве это справедливо? Почему этим гетеросексуалам, которые сосутся на улице, ебутся в метро и всячески показывают свое превосходство, можно встречаться, а нам — нельзя? Почему я думаю, что если мы встретимся, тебя и меня убьют наши же родители? Это никто никогда не поймет, потому что у каждого свои проблемы, свои загоны. Я покрылась аллергией, у меня снова жуткая изжога, гармони болезненно влияют на тело, страх вместо сердца колотится в грудине. Я ненавижу себя за страх, за самолюбие и самоненависть. Меня воротит от того, что я вижу в зеркале, от того, что чувствую — от всей необоснованной злости, безмерной жестокости и мерзких желаний. Иногда я хочу сидеть на диване, сложив лицо на колени и горько плача. Ты бы подошёл ко мне со спины и выслушал то, что я скажу. Обнял бы. И я скажу: «Убей меня. Поцелуй и убей». Твоя дорогая Диниэла. Диниэла, которую родители продолжают обзывать «Дином», и это, будто клеймо, обжигает грудь. Ненавижу это имя. Ненавижу своё сраное тело. Ненавижу то, что у меня между ног, то, что творится в моем организме, ненавижу своё отражение. Пошло все нахуй. Мой милый Кастиэль, пошло все нахуй… я так люблю тебя. Так хочу увидеть… и не могу. Не могу, потому что людям кажется, будто подростков нужно держать подальше друг от друга. Не могу, потому что я охотница, а ты — обычный человек. Не могу, потому что я родилась мужчиной и чувствую себя женщиной, а это, как известно, даже в нашей стране кажется странным, если не мерзким! Прости меня, Кас. Прости за это письмо… Знай, что я люблю тебя. Очень сильно люблю.