Ненавижу

      — Я тебя ненавижу, — рычит Расиэль.       Занзас смотрит на него сверху вниз, криво улыбается.       — Нет. Ты меня не ненавидишь, — он ждет, пока Расиэль успокоится, обнимет. И перестанет притворяться.       Но Расиэль не прекращает.       Он просто смотрит на Занзаса: глаза суженные, взгляд словно лед. Занзас напрягается. Подобные взгляды в свою сторону он не переносит еще с самого детства. Это как удар ниже пояса. И самое дерьмовое, что наносит его б л и з к и й человек.       — Ты лжешь.       — Я тебя ненавижу, — снова шипит Расиэль, челюсть подрагивает. — Так. Блять. Сильно.       Занзасу уже не смешно.       Расиэль никогда не матерится. Нет, он никогда не позволяет себе умышленно нарушать этикет. Все его движения, слова (Занзасу даже иногда кажется, что и мысли), все чрезмерно правильное.       Расиэль, рвано вздыхая, торопливо вытирает лицо тыльной стороной пальцев, отворачивается.       Не хочет, чтобы Занзас видел его таким.       Не хочет видеть Занзаса в принципе. Не хочет ничего. Когда тебя ни во что не ставят, слишком больно.       Даже если и не замечают вовсе, насколько слова ранят.       Занзас в несколько шагов оказывается за его спиной, притягивает к себе за талию, не разворачивая лицом. Касается губами макушки. Это первое проявление нежности в сторону Расиэля. И настолько необычное, что тот даже не дергается, не пытается выбраться. Не вспоминает больше обидных слов о собственной беспомощности.       — Ненавижу, — говорит он из последних сил.       Занзас не отвечает. Лишь крепче стискивает в объятиях.