Fox faked his tail

По лисьим меркам, Тэхён был ребёнком. Ему едва исполнилось восемнадцать лет, мир играл яркими красками, а лес каждый день преподносил неожиданные дары. Впервые увиденный прекрасный фиолетовый цветок, новая птица, пожаловавшая к ним с севера. Времена сменяли друг друга, даря новые впечатления. Но чего Тэхён не видел прежде, так это таких красивых людей. Тэхён как раз охотился на большую сонную стрекозу, когда шуршание листьев и шумное дыхание заставило его испуганно забиться в пространство между корнями большого дерева, прижимая уши. Человек, мужчина, намного младшего его отца, добежал до поваленного дерева и вдруг тяжело упал прямо в кучу опавших листьев, затихнув. Тэхён просидел в засаде ещё минут пять, и только когда понял, что человек не двигается, осторожно выбрался наружу, принюхиваясь. От человека пахло кровью. Подкравшись к тёмной горе одежды, которой казался сейчас парень, Тэхён снова принюхался. Точно кровь. Лис подкрался ещё ближе, но человек не шелохнулся. Из его бока, где была разорвана одежда, сочилась темная кровь. Медленно и не слишком обильно, но все-таки. Ещё лет семь назад, когда отец поранил ногу о камень, Тэхён видел, как мама приносила и прикладывала к ране пушистый зелёный мох. Не то чтобы Тэхёна очень интересовали люди, но парень, чьё лицо он видел сейчас лишь частично, показался ему очень привлекательным человеческим образцом. Пухлые губы, карамельная кожа, густая красивая бровь и твёрдая линия челюсти. Тэхён подумал, что будет неплохо, если тот придет в себя. К тому же, Тэхену это ничего не будет стоить. Человек выглядел достаточно крупным, но был таким слабым, что не представлял никакой угрозы. С этого момента началась череда ошибок, совершенных глупым маленьким лисёнком. Во-первых, он быстро понял, что одного только мха ему не хватит. Пришлось развести костёр, притащить человеку больше листьев, а затем и греть его ледяные лапы, усевшись на них пушистой задницей. Человек не подавал признаков жизни, но Тэхён точно знал: он жив. Он дышал, пусть и слабо, но часто. И иногда открывал глаза, но лишь на секунду, тут же закрывая их обратно. Ночью ему необходимо было вернуться домой, но он боялся оставить человека без своего тепла, ещё и у костра, который мог разгореться и обжечь незнакомца. Рассказать о нем матери было боязно, она не слишком жаловала людей, за исключением отца. Именно поэтому они и ушли в лес и выстроили тут дом. Ради спокойствия матери отец отказался от всего, что у него было в городе, но Тэхён и не знал, что такое город. Мама берегла его от любого контакта с двуногими, считая, что ёкаи должны держаться подальше от смертных, неизменно напоминая отцу, что он исключение. Она совершенно осознанно отдала ему свою сферу души и, якобы, ни о чем не жалела. До этого момента Тэхён тоже ни о чем не жалел и обращался в человека лишь для контакта с отцом, хотя тот неплохо понимал и его родную, лисью форму. И тем не менее, признаться матери пришлось. Он пробыл дома едва ли час, а сердце не находило себе покоя. От матери сложно было что-то скрыть, так что после долгого и серьёзного разговора отца с матерью, родители понесли в лес все необходимое. Забрать незнакомца домой было слишком рискованно. Тэхён понимал аргументы матери. Люди странно, а часто и враждебно относились к тому, чего не понимали, и дело даже не в ёкаях, которых оставалось все меньше и которые скрывались изо всех сил. Люди странно относились даже к тем, кто уходил жить в лес, как они. Был риск, что незнакомец причинит им вред. Что приведёт кого-то, кто сделает это. Но, к счастью, родители прислушались к его просьбам и не оставили парням умирать там. Соорудив навес над лежащим без сознания, его перетащили на бамбуковый ковер, накрытый одеялами, и накрыли одеялами сверху. Мать обработала раны целебной мазью, переглядываясь с отцом и обсуждая происхождение подобных ранений. Тэхён же, все ещё в виде лисы, продолжал греть незнакомца маленьким пушистым телом. Он был слишком мал, чтобы противоречить родителям, так что на ночь пришлось вернуться домой, но на рассвете он поспешил обратно в лес, вновь разжёг костёр и улегся парню под бок, обвив пушистым хвостом его прохладную шею. Ближе к утру незнакомец вдруг пришёл в себя. Пальцы скользнули в шерсть лиса, заставляя его вздрогнуть и ощетиниться. — Лисичка, ты спасаешь меня? — раздался тихий и хриплый, но такой приятный слуху голос молодого мужчины. Сколько вообще голосов за жизнь услышал Тэхён? Слишком мало, как для юного ёкая. Жизнь в глуши была такой пустой, в ней было так мало впечатлений… — Спасибо, — шепнул парень и вырубился снова ещё до того, как Тэхён успел хоть как-то отреагировать на его слова. Это и к лучшему, впрочем. Едва ли бы он понял его тявканье. Время тянулось мучительно медленно, человек нечасто приходил в себя, но становился крепче. Отец с матерью приносили ему еду, которую он съедал до крошки, и поглядывали на Тэхёна, который отказывался отходить от человека. Он и сам не мог понять, чем ему так нравилась эта новая игрушка. Она была интереснее всех виденных ранее животных и цветов, привлекательнее всех пещер и деревьев. Тэхён мог часами разглядывать спящего, а когда тот гладил его шерсть, внутри лиса все вдруг теплело и как-то по-особенному трепетало. Как в предвкушении перед прыжком, если не больше. Еду парню приносили тогда, когда он спал. Тэхён бегал домой регулярно, но не надолго. И каждый раз, возвращаясь назад, ужасно волновался, что парня может на месте не оказаться. В этот раз, убегая, он движением хвоста на всякий случай погасил огонь, и сейчас удивился, что тот снова горел. Парень сидел под навесом. Сидел. Это едва ли не впервые, когда он встретил его бодрствующим, и Тэхён хотел было сбежать, но его окликнули: — Лисенок, эй. Не уходи. Меня зовут Чонгук. А тебя? Чонгук. Это имя очень подходило человеку. Сильное и твёрдое, как и его челюсть. Но на что он рассчитывал? Что лис ему ответит? Тэхён сел в метре от человека, наклоняя мордочку. — Не скрывайся. Я знаю, что ты не просто лис. Какого черта?! Тэхён ни разу не пришёл к нему в образе человека. Ни единого. Может быть, он спутал его с отцом или матерью, которых мог увидеть, приоткрывая глаза сквозь сон? — Не хочешь мне показываться? Пускай. Я так благодарен тебе за спасение. Я чувствую себя намного лучше, но мне нужно идти. Тэхён заскулил, прижимая морду к земле. Ну нет. Он не мог этого допустить. Только не это. Чонгук не может уйти. — Ты не хочешь меня отпускать? Тэхён, подумав, затряс головой, заставляя человека устало улыбнуться. Боже. Эта улыбка. Тэхён приоткрыл рот и даже вывалил язык, влюблённо глядя на человека. Влюблённо? Он не мог испытывать такие чувства к человеку, которого не знал. Просто он молод. И Чонгук молод. В этой глуши его сердце жаждало чувств и эмоций, но их не к кому было испытывать, а тут Чонгук. Такой красивый. — Ты можешь пойти со мной? — предложил вдруг Чонгук. Но он ведь не знал, что Тэхён не может. Как же сложно! Лис тявкнул и осторожно приблизился к Чонгуку, трогая его лапой. — Что ты хочешь мне сказать? «Что ты должен посидеть тут немного!» — мысленно заявил Тэхён, опять трогая одежду Чонгука и отбегая. — Я должен пойти за тобой? Ладно… это не худший вариант. Родители будут не в восторге, но что ещё он мог сделать? В худшем случае мать сделает из человека шашлык. Однажды Тэхён видел, как она сожгла целое дерево за двадцать секунд. Жуткое зрелище. — Я не причиню тебе вреда. Хотя предполагаю, что кицунэ сами кому хочешь навредят. Чонгук опять усмехнулся и с большим трудом поднялся, осторожно ступая следом за Тэхеном. Уходить он надумал! Ноги еле волочит. Тэхёну приходилось идти очень медленно, чтобы человек успевал за ним, но через десять минут показался их с родителями дом. Отец, работающий с деревом в саду, кинул настороженный взгляд на Чонгука и Тэхёна, но не сказал ни слова. — Хозяин? Это вы спасли меня? Я щедро заплачу, — начал было Чонгук. — Это не обязательно, мы не нуждаемся в деньгах. Лис привёл тебя? — Да… да, он. Это ваш… питомец? — осторожно уточнил Чонгук. — Вроде того. Ты окреп достаточно? — Думаю. Я бы хотел двинуться дальше. — Рано тебе уходить, — раздался голос матери, которая вышла из дома. — Ты слишком слаб. Входи в дом, переоденься и поешь. У нас не очень много места, но тебе хватит. Чонгук, поколебавшись всего пару секунд, последовал внутрь. Тэхён, не раздумывая, вошёл следом. — Ронин? — поинтересовался отец, внимательно рассматривающий одежду и оружие Чонгука, которое тот сложил у входа, демонстрируя тем самым доверие к дому. — Ниндзя, — тихо ответил Чонгук, внимательно вглядываясь в лицо матери Тэхёна, которая и бровью в ответ не повела, зато Тэхён удивленно вздёрнул уши. Про ниндзя он слышал обрывками, но точно знал, что они страшнее ёкаев. Наемные воры и убийцы в совершенстве владеющими боевыми искусствами и разного рода хитростями с детства внушали Тэхёну животный ужас. Неужели красивый Чонгук тоже был таким? Хладнокровным бесшумным убийцей? — Меня зовут Минсок, а это моя супруга Шихен. Ты будешь нашим гостем, но после должен навсегда забыть нас и это место. — Разумеется, хозяин. Меня зовут Чонгук. И я очень благодарен вам. — Мы не задаём лишних вопросов, ниндзя. Но покажи мне свою рану. Я обрабатывала ее, но, думаю, там ещё есть, над чем поработать. Ты все ещё очень слаб и не можешь уйти сейчас. Минсок, помоги нашему гостю, пожалуйста. Мать поманила отца и оставила их с Чонгуком, чтобы обработать раны и переодеться, а сама кивнула Тэхёну, чтобы следовал за ней. Пройдя несколько десятков метров в лес, она в ожидании сложила руки на груди: — Обращайся, надо поговорить. Тэхён легко обернулся в юношу и вздохнул, глядя на мать сверху вниз, в силу роста, но на самом деле жалобно, как ребёнок. — Мам, я… — Он не должен узнать, что мы ёкаи, Тэхён. Это слишком опасно. Я вижу, что ты привязался, но он ниндзя, и ему никогда не будет покоя. Он не останется в лесу, ему всегда грозит опасность. Ты должен находиться рядом с ним в человеческом облике и ничем не выдать истинной натуры. Хорошо? Сын, я беспокоюсь о тебе. Ты же знаешь. Тэхён знал. Но когда это останавливало влюблённых юношей? Как ни старался он убедить себя, что все это ничего не значит, никак не мог перестать поправлять огненно-рыжие пряди и воротник кимоно по пути к дому. А шагнув через порог, мгновенно вспыхнул, когда взгляд Чонгука обратился к нему. Жарче огня, теплее самого тёплого лета. Чонгук одним взглядом пронизал его и заставил замереть, не в силах сказать и слова. — Чонгук, это наш сын Тэхён. — Рад знакомству, Тэхён. Чонгук подошёл к нему и поклонился, Тэхён ответил тем же, но в поклоне их взгляды пересеклись и Тэхёна вновь обдало жаром. Да что это вообще такое? Слабый, бледный Чонгук, словно солнце заполнил собой весь дом и бедного Тэхёна, который не мог ни есть в его присутствии, ни спать, когда их уложили в одной комнате. Ниндзя уснул почти сразу же, а Тэхён ещё несколько часов мучительно ворочался, страдая оттого, что не может обернуться обратно в лиса и сбежать в лес, чтобы отдышаться. Рядом с Чонгуком было жарко. Было душно. И было тесно. Но все это не имело никакого негативного подтекста. Тэхёну было настолько непривычно, что он был сам не свой последующие несколько дней, что провёл Чонгук с ними. Они ни разу больше не заговорили, лишь мать с отцом обсуждали с Чонгуком разные непонятные для Тэхёна вещи. Что-то о налогах, о власти, о законах и ценах на фрукты. Все необходимое росло у них здесь, денег Тэхён не знал. Одежду отец привозил несколько раз в год, многое мама шила для них. Чонгук казался ему самой диковинной в мире птицей, сундуком загадок и, что ещё важнее, разгадок. Проводником в мир, что был закрыт от Тэхёна. Он и представить не мог, сколько всего не знает и теряет, сидя в этой глуши. Тепло внутри него, тем временем, росло. Голос Чонгука, его улыбка, его истории и тёплый смех пробирались под кожу молодого лиса. И мать с отцом быстро оттаяли и позволили Чонгуку помогать им по дому, хоть и прошло совсем мало времени. Наверное, Тэхён сам не понял, как так вышло, что рано утром их с Чонгуком отправили в лес вдвоём, чтобы они собрали хворост и разные травы для матери. Впервые за все это время, не считая тех дней в лесу, они остались наедине, выйдя за порог, и Тэхён вдруг ощутил небывалую робость. Первую сотню метров они шли молча, а затем Чонгук заговорил: — Ты почти всегда молчишь. Я доставляю тебе неудобства? Могу уйти в любой момент. — Что? — удивился Тэхён, робко поглядывая на Чонгука. — Это совсем не так. Я… я просто мало говорю. Больше слушаю. Ты столько всего рассказываешь о мире, где я не был. Это увлекательно. — Ты не был в городах? — Никогда. Родители очень меня берегут, наверное. Я не спрашивал. Город всегда был под запретом. Тэхён пожал плечами, а в следующий миг неловко споткнулся, не привыкнув ходить по лесу на двух ногах, и сердце ухнуло в пятки: Чонгук словил его за талию. На несколько секунд Тэхён замер, как громом поражённый, а затем осторожно повернулся к человеку, поднимая лицо. — Ты… — прошептал вдруг охрипшим голосом Чонгук, словно все понимал и все видел. — Это ты нашёл меня? — тихо проговорил он. — Ты был рядом? Тэхёну очень, очень хотелось соврать, но он словно не мог этого сделать. Хитрому, по природе, лису, вдруг неподвластна стала ложь. — Я, — кивнул Тэхён и простодушно добавил: — Не мог позволить умереть самому красивому человеку из всех, что я видел. — Ты видел не так много людей, — усмехнулся Чонгук, заставляя Тэхёна нахмуриться. — А вот я видел достаточно. И ты – самый красивый. Тэхён почувствовал, как загорелись щеки и жар сполз на шею и вниз, к груди. — Правда? — тихо спросил он, принимая все слова Чонгука за чистую монету. — Правда. Твои родители сожгут меня на заднем дворе и закопают пепел за такие мысли, но я бы украл тебя и увёз, чтобы ты был рядом. Я никогда не видел никого настолько красивого, как ты. Тэхён ощутил, что дрожит. То ли от смущения, то ли от волнения, но унять эту дрожь не получалось. Пока Чонгук не скользнул рукой по его лицу, нежно сжимая пальцами подбородок. Что он собирался сделать? Почему у Тэхёна от этого подкашивались ноги? — Я могу поцеловать тебя? — тихо спросил Чонгук. Но черт его знает, зачем он спрашивал, потому что в следующий миг он уже прижался губами к губам Тэхёна. Из рук лиса выпали веревки и корзина, а затем они взметнулись вверх, обнимая Чонгука за шею. Тэхён понятия не имел, что такое целоваться, но послушно отвечал на каждое движение губ Чонгука, низко застонав, когда почувствовал у себя во рту чужой язык. Парень так уверенно и крепко прижимал его к себе за талию, так настойчиво целовал, что Тэхёну показалось, что весь мир растворился и перестал существовать. Он стал таким слабым и маленьким в чужих руках, позволяя целовать себя бесконечно долго. Но когда Чонгук отстранился, Тэхён не сразу понял, почему он рассмеялся. — Я что-то сделал не так? Прости, это впервые! — смущённо пробормотал он. — Нет, Тэхён, нет, — Чонгук протянул руку и нежно коснулся… ушка Тэхёна. Тот пискнул и зажал их руками, резко отворачиваясь от Чонгука и сжимая губы. Мама же сказала, что он не должен знать! Он так переволновался, что перестал контролировать свой человеческий облик. Ощутив руки на своей талии, Тэхён вздрогнул, но не отстранился. Чонгук нежно коснулся губами его волос, отправляя дрожь по плечам. — Я сразу понял, не волнуйся. Это же ты был в лесу. Ты грел меня. Ты разжигал костер. И у тебя рыжие волосы, значит, ты редко обращаешься в человека. Я знаю о ёкаях все. Тэхён продолжал молчать, потому что сейчас ему было страшно. Чонгук знал о нем все, а Тэхён не знал ничего. Мама же сказала молчать, а он? Так нелепо. Что сделает ему Чонгук? Он уже поцеловал его. Сказал, что украл бы. А если он захочет похитить его сферу души? Если захочет пленить его и сделать своим рабом навсегда? До этого Тэхён даже не задумывался об этом, но теперь все мамины рассказы из детства так живо заиграли красками. А если Чонгук вообще вёл на него охоту?! — Ты хочешь завладеть мной? — тихо спросил Тэхён, смело оборачиваясь к человеку и твёрдо глядя ему в глаза. — Я могу убить тебя, ты знаешь? — Знаю. И я безоружен, — ответил Чонгук, так спокойно, словно совсем не боялся грозного лиса. — Я просто хочу снова поцеловать тебя. — Но почему? — Не знаю. Я не должен, ты прав. Но не могу ничего с собой сделать. Меня много лет учили мастерству ниндзя, но не смогли научить противостоять чувствам к лису. Тэхён удивленно уставился на Чонгука, с трудом веря в его слова. Неужели не врет? Неужели тоже влюбился? Так бывает? Как поверить ниндзя? Что сказать родителям? И как успокоить бешено бьющееся сердце? — Никто не должен знать, что ты знаешь, — тихо проговорил Тэхён, складывая руки на груди и млея, когда Чонгук вновь коснулся его щеки пальцами. — Никто не узнаёт, обещаю. Тэхён, посмотри на меня. Лис осторожно поднял глаза, растворяясь в чужих и послушно приподнимаясь на носочках, когда Чонгук вновь притянул его к себе, целуя в губы.

***

Несколько недель, пролетевших, как одно мгновение, Чонгук оставался у Тэхёна дома. Он быстро креп, но не спешил уходить. Помогал по дому, занимался хозяйством вместе с ними, помогал отцу во дворе. А ещё ходил с Тэхеном в лес. Лис прекрасно знал: мать не проведёшь. Она знала, видела и чувствовала все. Сильная, взрослая кицунэ безошибочно угадывала мысли и чувства своего единственного ребёнка, но молчала и ни слова не говорила отцу. Тэхён с Чонгуком проводили часы в лесу, жадно целуясь. Сначала стоя прямо посреди опушки леса, затем прижимаясь к стволам деревьям. Чуть позже они начали ложиться на разложенные мешки для трав и хвороста, а поцелуи становились все более и более настойчивыми. У Тэхёна то и дело выскакивали из волос большие рыжие уши с мягкими кисточками, а иногда и огромный пушистый хвост вдруг начинал двигаться под кимоно. Прикосновения Чонгука становились все более уверенными, требовательными и настойчивыми, а Тэхен все меньше мог им противостоять. Руки скользили под одежду, касались горячей кожи, и Тэхёну казалось, что ничего в его жизни не было лучше этого. Они все ещё спали в одной комнате, но теперь, как только они уходили в спальню, Чонгук ложился в кровать к Тэхёну, и они часами бесшумно целовались, стараясь не издавать ни шороху, что было ужасно сложно. Чонгуку приходилось закрывать рот Тэхёна поцелуями крепче обычного, чтобы проглотить всхлипы, рвущиеся из его груди, пока рука Чонгука гладила его член, сжимала яички и касалась беззащитной розовой головки, приводя к оргазму в считанные минуты. Тэхён как никогда готов был зайти дальше, отдаться полностью, но шанса ему не предоставилось. То ли в очередную ночь они были не такими тихими, то ли мать Тэхёна устала делать вид, что ничего не слышит, но рано утром Чонгук получил в руки свёрток с едой. — Мама, нет, — испуганно прошептал Тэхён, забывая о нормах приличия и прижимаясь к боку Чонгука своим. — Господин и госпожа, я бы хотел просить у вас разрешения вступить с Тэхеном в брак, — ровным, не дрогнувшим голосом произнёс Чонгук, заставляя Тэхёна удивленно вскинуть брови, а затем растянуть губы в улыбке. Правда?! Он готов на это? Хочет остаться с ним здесь? Они построят свой дом? — Этого не будет, — отрезала мать. — Тэхён останется здесь, а тебе, Чонгук, пора. Мир слишком враждебно настроен к Тэхёну. И ему не стоит связывать свою жизнь с ниндзя. Тэхён не мог поверить собственным ушам. Он глупо открыл рот, глядя на мать, которая так поступала с ним, не поведя и бровью. А Чонгук просто повернулся к нему, поцеловал в лоб, и направился к выходу. Это все было какой-то шуткой. Это происходило не с ним. Тэхёну хотелось закричать: «не оставляй меня», но он не мог и слова из себя выдавить. — Мама, как ты можешь… — Ты на грани того, чтобы отдать ему сферу души. И я этого не позволю, — холодно проговорила она, выходя за Чонгуком следом и не позволяя Тэхёну выбежать из дома. Чонгук быстрым легким шагом двигался прочь от него, как в кошмарном сне, а Тэхён ничего не мог сделать. — Чонгук… — слабо проговорил Тэхён, но голос перешёл в тявканье. Ноги превратились в лапы, и он рванул к Чонгуку, пока тот не ушёл слишком далеко, но перед ним в одну секунду выросла огненная стена. Куда бы он ни двигался, повсюду его окружало пламя. И его магия была недостаточно сильна, чтобы его побороть или пробежать сквозь него. Тэхён бегал и бегал, выл и плакал, пока не выбился из сил окончательно, падая в сожженную траву и зарываясь мордочкой в горелую землю. День шёл за днём, а неделя за неделей, но для Тэхёна все это слилось в бесконечную череду рассветов и закатов. Он не перемолвился с матерью и словом, почти не ел и не пил, лишь изредка делал это, чтобы не умереть. Умирать не хотелось. Хотелось жить. И ждать. Он почти не спал, оставаясь в лисьей форме в лесу в ожидании Чонгука. Игнорировал и мать, успевшую пожалеть о содеянном, и отца, который вовремя ее не остановил. Его чувства к Чонгуку многократно сменялись от любви до ненависти к беспросветной тоске. Никто и ничто не имело значения. Весь он превратился в слух и нюх. И когда в лесу выпал первый снег, поздно вечером, он его услышал. На расстоянии нескольких километров, не меньше, но Тэхён ни с кем и ни с чем не мог бы спутать этот запах. И больше ничто не имело значения. Сорвавшись на бег и не чувствуя слабости, Тэхён пронёсся половину расстояния, удивленно замерев только при виде лошади. Он видел их всего пару раз, но Чонгук на своей чёрной лошади казался таким огромным, что Тэхён испуганно замер, пока парень не спрыгнул на землю, бросаясь ему навстречу. В прыжке Тэхён обернулся в человека, падая в руки прижавшего его к себе Чонгука. — Ты вернулся! — Конечно, я вернулся. Я не мог не вернуться, — зашептал Чонгук, покрывая поцелуями лицо Тэхёна и прижимаясь к его губам, втягивая в чувственный и медленный поцелуй, в котором Тэхён чувствовал все: и любовь, и боль разлуки, и радость встречи. Они не отрывались друг от друга бесконечно долго. Тэхён, обняв Чонгука, уложил голову ему не плечо и зарылся носом в шею, упиваясь уже ставшим родным запахом. — Я так скучал. Думал, ты совсем меня оставил. — Никогда. Я бы и со смертью стал биться, если бы она попыталась меня остановить, — заверил Чонгук, отрывая Тэхёна от земли и помогая сесть на лошадь, чтобы они вместе вернулись к его дому. — Мне нужно было закрыть все контракты и получить деньги, чтобы я мог забрать тебя и мы жили спокойно и счастливо. Ты так похудел… волновался? — Тебя так долго не было, я переживал, — вздохнул Тэхён, откидываясь спиной на грудь Чонгука и закрывая глаза. Теперь все хорошо. Говорить с родителями не хотелось совершенно, но Чонгук убедил его, что так будет правильно. В этот раз он не позволит матери решать за него. Никому не позволит. Надо признать, родители и сами не планировали мешать в этот раз. Тэхён так и остался стоять в углу, мрачнее тучи, пока Чонгук рассказывал его родителям о том, что купил дом, что заведёт хозяйство и будет жить, как честный человек, в маленьком горном поселении. Что закрыл все контракты и больше не станет рисковать собой и, тем более, Тэхеном. Ему понравились привезённые Чонгуком подарки, и он даже нарядился в красивое кимоно, расшитое золотом, чтобы порадовать парня. Оно подчёркивало рыжие волосы, которые ему ещё предстоит держать чёрными, чтобы не выбиваться из общей массы других людей. Но больше всего его интересовал сам Чонгук, за которым он следовал хвостом. Тот шагнёт в сторону – и Тэхён за ним. Тот сядет, и Тэхён садится. Родители пытались попросить прощения, в первую очередь у Тэхёна, но тот оставался холоден и равнодушен, не в силах пока простить матери сделанное и сказанное. Решено было уезжать на рассвете. Тэхён не ощущал ни капли страха, никакой тоски от мысли, что надолго расстанется с родителями. Ему хотелось лишь быть с Чонгуком. Всегда. Каждую минуту. И тот, кажется, разделял его желания, судя по тому, как нежно сжимал его руку каждую секунду. Наконец, его сердце снова было на месте. На рассвете, собрав все вещи и нагрузив лошадь, Тэхён шагнул к родителям, сложив руки на груди. — Спасибо за все. И извините. Надеюсь, ещё увидимся. — Тэхён, я лишь хотела защитить тебя… — начала было взрослая Лисица, прячущая рвущиеся из пальцев огоньки, что появлялись лишь когда она переживала сильнее обычного. — От любви? Мама, ты сама в браке с человеком! — воскликнул Тэхён, отворачиваясь от матери. — Я хочу уехать, Чонгук. Пока, папа, мама. Он позволил обнять себя и поцеловать, но внутри Тэхён не чувствовал ни капли сожаления, позволяя Чонгуку посадить себя на лошадь и чувствуя его крепкие руки на талии через секунду. — Не волнуйся, они скоро приедут к нам. Я оставил карту твоему отцу и он сказал, что они приедут, как сойдёт снег, — мягко проговорил Чонгук, когда дом остался далеко позади. Наверное, что бы ни говорил Тэхён, он переживал. Ссора с родителями позволила ему бросить все на эмоциях, не раздумывая, но сейчас… сейчас приходило осознание. И снова становилось жутко от мыслей о будущем, которое было таким неизведанным. — Мне страшно, — тихо проговорил Тэхён, слезая с лошади с помощью Чонгука и становясь к нему лицом. — Я знаю. Мне тоже страшно. Я никогда не любил. — Как и я. И меня страшит город. Чужие люди. Столько всего. Но я хочу этого также. Хочу быть рядом с тобой. И хочу жить настоящей жизнью. Тэхён тихо всхлипнул, когда Чонгук сжал его руки, и поднял глаза на парня. — Я люблю тебя, Тэхён. И я буду рядом. У нас будет дом, будут путешествия, будут праздники и будут друзья. Я покажу тебе все хорошее, что видел сам, и ещё больше мы увидим вместе. Я знаю, что тебе страшно, но я никогда тебя не оставлю. — И ты правда откажешься от своей работы? Правда закрыл все контакты и не вернёшься к этому? Ты пожертвовал всем этим, чтобы быть со мной? — Да. И я ни о чем не жалею, — просто ответил Чонгук, пожав плечами. — Моя старая жизнь закончилась там, в лесу. Ты спас меня и подарил жизнь новую. И эта новая жизнь принадлежит тебе. Тэхён кивнул и плавно опустил руку, позволяя маленькому светящемуся шару выкатиться из рукава на его ладонь. Сфера души переливалась всеми цветами радуги, сверкала и грела ладонь. Для кицунэ она была важнее и понятнее всех слов и всех действий, и они оба это знали. Тэхён нежно вложил сферу в раскрытую ладонь Чонгука, больше не боясь. Для них обоих это будет новая жизнь. — А моя – тебе, — тихо шепнул лис, обвивая талию Чонгука пушистым хвостом и переплетая их пальцы.