Не спал

      — Ты что, всю ночь не спал опять? — Занзас недовольно хмыкнул, взглянув на горы бумаг у него на столе, а затем и на самого капитана.       — Не спал. Зато все закончил, — Скуало увалился на диван со стороны стены, накрывая согнутой в локте рукой лицо. Он выдохнул. Устало, но как-то облегченно. И не сказал, что «все» — это только часть, которая была предназначена ему. А оставшиеся бумаги лежали просто потому что ему этого показалось мало.       — Хватит себя изводить, балбес. Или ты совсем дурной? — Занзас недовольно нахмурился, несильно дернув Скуало за волосы. Порой на капитана действительно находит какая-то холера, от чего он безвылазно торчит в своем кабинете, зарывшись по макушку в бумаги. И хотел бы босс знать, о чем он думает в такие моменты и что им вообще движет. — Это ненормально.       Скуало вновь поджимает губы. Вдох, выдох. Бегает взглядом по комнате, из угла в угол, нервно, слишком нервно, при этом не смотря на него. Только думая, начать говорить или сам догадается. Холера находила либо в моменты, когда Занзас уходил один на такие вот задания, либо когда долго не появлялся.       — Выглядишь дерьмовее некуда. Может, скажешь, что тебе в голову ударило? — хмыкнув, легким движением пальцев цепляя длинную челку блондина и отводя ее с его глаз, чтобы лучше видеть его лицо.       Скуало хмурит брови, сводя те к переносице. Нервность доводит до того, что пару раз расчесывает ногтями на руке небольшую царапину. Ужасная привычка.       — Просто осадок. Глубоко в голове, от той ситуации.       — Какой ситуации? — Занзас метнул взгляд на его руки, ощутимо хлопнув ему по костяшкам пальцев, видя, что он нервничает, громко фыркнув в ответ. – Ну, не хочешь говорить — не говори.       Занзас вздохнул, отмахнувшись и, поднявшись с дивана, спокойно взял со столика недопитую бутылку и двинулся к выходу.       — Колыбель, — Скуало сказал чуть громче, переставая чесаться, приподнимаясь на диване. Терпеть не мог память и осадок, но что имеем, то имеем. А говорить потому и не хотел, что касается это их обоих.       Занзас остановился посреди комнаты, хмурясь и секунду переваривая сказанное. Сейчас это был словно удар под дых. Он никогда об этом ни с кем не говорил и уж точно не узнавал у Скуало, как он справлялся без него все это время. Судя по отчетам справлялся он откровенно хреново. Офицеры его не слушались, заказов поступало мало и со всех сторон в них кидались грязью, называя предателями, накладывали санкции и всячески гоняли. Презирали. Срывали с них герба Вонголы, плевались при виде них, казалось, навсегда заклеймив отбросами и изменниками.       Все это свалилось на хрупкие плечи тогда еще юного мальчишки. Мальчишки, что подвел своего босса, ничем не смог помочь ему, когда того надолго заточили в ледяной тюрьме. Занзас до сих пор думал, что Скуало тогда просто струсил и потому сидел себе тихо там, в углу, словно побитый котенок, слышал все разговоры, прятался, пока он сражался один на один с собственным отцом.       — Да что тебя может волновать? Ты, кусок дерьма, — глухо прорычал Занзас сквозь зубы, метнув на Скуало через плечо острый, обжигающий взгляд, что заставлял пошатнуться на месте.       Скуало прекрасно помнил тот день, когда был бесполезен. Настолько, что потерял его на восемь лет по вине собственной слабости. По крайней мере, так он считал. И даже то, что он по привычке разговаривал с глыбой льда, докладывая ему обо всем, что происходит, не могло в полной мере искупить той вины, которая возлегла на его плечи тяжелым грузом.       Скуало даже колотил его, когда впадал в подростковую истерику. Разбивал себе к чертям руки в кровь, смотрел на его застывшее лицо и тысячу раз проклинал себя за беспомощность. Но никогда не позволял себе ничего, кроме криков. Никаких слез, никакого нытья. Просто работа над ошибками. Это то, что от него требовалось.       И все же, он приходит к нему первым, когда Занзас очнулся. Совершенно незнакомый, будто бы чужой. Не мальчишка — парень, с патлами до задницы и невероятно усталым взглядом, дрожащими руками. Он справился тогда, к его возвращению все было куда лучше, чем сначала.       Но все же.       Скуало вздрагивает, останавливая свою попытку встать. Выдерживает его взгляд, сжимая руки в кулаки за спиной. Он не собирался доказывать обратное. Это не в его стиле, это выглядит, как оправдание. Важен результат, а результат был один: он облажался, не смог ему помочь. Скуало шумно выдыхает сквозь зубы.       — Ничего. Забудь.       — И ты тоже забудь, — неожиданно произносит Занзас. — Это было давно. Хватит пилить себя и расслабься уже, селедка.