Преступная любовь

Ну, вот и все, конец игре Сгорают двое на костре (Канцлер Ги – Гийом де Ногаре) Эстебан Колиньяр. Кто бы мог подумать, что я в захудалом сыром и мрачном аббатстве Лаик встречу того, кто станет моей судьбой. А все началось с того дня, когда я услышал: - Унар Валентин. И к столу Арамоны вышел наследник Дома Волн. Я не мог отвести взгляд. Это лицо – кажется, будто ожила статуя, сделанная древними мастерами. Легкие точные движения. Ва-лен-тин. Красивое редкое имя. Как и тот, что его носит. Я скрываю свои чувства от друзей, с которыми мы весело проводили время еще до Лаик. Они не догадаются ни о чем. На лекциях я ловлю взгляд серых глаз. Он спокоен, как вода в озере. Ни тени любопытства. Но я знаю, что обладателю этих серых глаз я интересен тоже. И я забываю обо всем. Иногда Арамона ставит нас в пару на фехтовании. Мой соперник неплохо фехтует, но часто я наношу укол первым. Я мог бы поддаться, но знаю, ты сочтешь это недостойным. Ва-лен-тин. Имя, рассыпающееся дождевыми каплями. Темные тучи заволокли небо, и в коридорах темно. Там, в затхлой тишине и полумраке я сорвал твой первый поцелуй. Помню, как это было. Мы стояли в нише. Куда совсем не проникал свет. Я поставил ладони по обе стороны от твоей головы. Ты чуть насмешливо наблюдал за мной. - Неужели вы столь хотите походить на Алву, что вас прельщает мысль иметь любовником кого-то из Приддов? - А почему бы и нет? Вы против? - А вы очень удивитесь, если я скажу… И тут ты, не дожидаясь моей инициативы, сам целуешь меня. Твои губы мягкие и мне кажется, пахнут дождем. - Вы удовлетворены, Рокэ? - Вполне, Джастин. Почему мы так назвали друг друга? Игра? Мы всю жизнь во что-нибудь играем. Тогда мы решили поиграть в любовь, вот только не знали, что эта игра называется страстью. Потом были другие игры, в которых ты не принимал участие. Карты, вино… а по ночам я ждал тебя, зная, что это напрасно. Почему я сцепился с Альберто? Из-за глупого Ричарда. Впрочем, если уж кэнналиец вступился за Человека Чести, то это уже не вызывало удивления. Сам-то я хорош. Но в драке Берто явно был сильнее. Тогда ты в первый раз пришел ко мне. Вытирал кровь с моего лица, шептал что-то успокаивающее. Перевязал разбитую в драке кисть руки, легко прикоснувшись губами к пальцам. Ва-лен-тин. Имя переливалось миллионами разноцветных пятен, скачущих у меня перед глазами. Встречаясь в коридоре, мы ничем не выдавали своих чувств. Только спокойная холодная вежливость. В противовес горячим объятиям по ночам. Ты всегда приходил сам ко мне- когда тебе хотелось. И всегда уходил до рассвета. Ты проскальзывал в мою спальню, и мы, словно обезумев, сливались в поцелуе – таком манящем, бесстыдно притягательном. Я раздевал тебя, целуя обнажавшееся тело, заставляя тебя сладостно стонать и извиваться. Легкие укусы дразнили, разжигали желание, и ты впивался мне в спину. Я всегда старался не причинить тебе боли, сдерживаясь, но ты сам просил: «Не останавливайся». Разрядка наступала для нас обоих, унося в водоворот, где нет места мыслям, где разум затмевают чувства. Потом мы лежали в изнеможении, и ты нежно перебирал мои волосы. Я шептал «Джастин», а ты отвечал, почти касаясь своим губами моих «Рокэ». А наутро была обычная жизнь. Я всегда хотел заступиться за тебя, как Альберто - за своего надорского вепренка, но тщетно. Ты со всеми был ровно вежлив, и никто не мог придраться ни к словам, ни к поступкам. Ва-лен-тин. Имя, растекающееся бескрайним морем. Шло время. Приближался день Святого Фабиана. И я с тоской думал, что может. после него мы не увидимся. Но вышло все по-другому. Меня взял в оруженосцы цивильный комендант Олларии, а тебя – генерал Рокслей. Мы оба остались в столице и могли встречаться. Но наши тайные встречи, и без того редкие, стали еще реже. Мы не могли показываться вместе в «веселом доме» или в таверне, в салоне прелестной Марианны или на петушиных боях. Так хотел ты – а я не мог тебе перечить. Я всегда делал все так, ка скажешь ты. Удивлялся сам себе – Эстебан Колиньяр, всегда и во всем старающийся быть первым, не слушающий ничьего мнения, шел на поводу у Валентина Придда. Ва-лен-тин. Шум листвы в ветреную ночь. Ничем не примечательный домик, затерявшийся среди густой зелени в тихом мещанском квартале. Мы встречались там. Ты присылал мне записку, какую-нибудь ничего не значащую фразу. Но я уже знал, и предупреждал эра, что еду к своей даме. Надо же – это была почти что правда. Ты приезжал как обычно, незаметно. И впереди у нас была ночь, полная ласк и неги. И «Слёз» - ты так любишь это вино. А я люблю тебя. В этот раз ты приехал раньше обычного. Я прижался к тебе, но ты, подарив мне нежный поцелуй, отстранился. - Подожди. Давай выпьем. Вот, ты же любишь. «Дурная кровь» - слегка горчит и немного терпкое вино, но я надеюсь, тебе понравится. - Мне нравится все, что нравится тебе, - я снова пытаюсь обнять тебя. - Не сейчас, Эсти, - ты впервые так называешь меня. Обычно я для тебя маркиз Сабве или просто Эстебан. А нашими ночами ты всегда говоришь мне «Рокэ», так же, как я говорю тебе «Джастин». - Давай выпьем за жизнь. А потом я расскажу тебе одну старую сказку. - Валентин, я уже вырос из сказок. Иди ко мне. - Я же попросил – подожди. И, почти умоляюще добавляешь. - Скоро я буду делать все, что ты попросишь. Только послушай меня сейчас. В последний раз, ради нашей любви. - Хорошо, я буду послушен, - моя улыбка похожа на гримасу, и это не ускользает от тебя. Но ты разливаешь вино по бокалам. - За жизнь, Рокэ. - За нас, Джастин. Вино какое-то странное на вкус. Впрочем, я пью его. Почему-то кружится голова. Странно, я все же не агарисская девственница, чтобы захмелеть с одного бокала. Но ты ободряюще улыбаешься. Твоя улыбка – редкость, как драгоценный камень в куче щебня. - Слушай сказку. Давным – давно жила прекрасная королева, и однажды она глядя в зеркало, заметила, что красота ее блекнет. Она отправилась к колдунье и та сказала ей, что красоту надо забрать у кого-нибудь, лучше у прекрасного юноши, который полюбит ее без памяти. Но ей самой нельзя будет любить его, иначе она не сможет лишить его жизни без жалости. Почему я засыпаю? Ты наливаешь мне еще вина, я подношу бокал к губам. И ты тоже пьешь из своего бокала, отсалютовав мне. Комната плывет перед глазами, я уже не могу различить твоего лица. И слышу, как ты шепчешь « Прости меня, моя любовь». И темнота принимает меня в свои объятья. Я засыпаю, еще не зная, что нам не суждено проснуться. Валентин Придд Теперь оно всегда со мной, Глаза твои и голос твой Опять смущают мой покой, Лишают разума Я увидел юношу с темными дерзкими глазами. Его взгляд мне показался знакомым, а когда я услышал «Унар Эстебан», то понял, что это наследник Колиньяров. Когда-то мы виделись во дворце, но мельком. А сейчас он рассматривает меня, и почему-то мне это нравится. Наверное, в нашей семье все наследники не такие, каковыми должны быть истинные Придды. Про Джастина и его связь с Рокэ не говорил в столице только ленивый. И тогда я решил, что никогда не буду таким, как мой брат. Но видно, Леворукому хотелось пошутить. Я чувствую, что мне небезразличен этот юноша, так беззастенчиво рассматривающий меня. Идут дни нашего пребывания в Лаик. За окнами – дождь со снегом, на занятиях – скучные параграфы, а я живу, украдкой наблюдая за Эстебаном. Он ни о чем не догадывается, все-таки я – Придд, и умею делать то, что мне надо, не привлекая ничьего внимания. Красивый надменный и дерзкий, он делает все, чтобы стать центром внимания. В этом мы также непохожи, как огонь и лед. Ему надо быть в центре событий, и желательно, главным зачинщиком всех проказ. Колиньяр прекрасно знает, что выставить его из Лаик Арамона не осмелится и пользуется этим вовсю. Любимое его развлечение – рассказывать про свои любовные похождения. Он так цветисто излагает события, происходящие в каком-нибудь «веселом доме», что все покатываются со смеху, маскируя им смущение и тайное желание. А я стараюсь не присутствовать при подобного рода разговорах, а если и нахожусь рядом, делаю вид, что меня они не интересуют. Но сам в душе отчаянно хочу быть…впрочем, об этом не стоит быть откровенным, даже с самим собой. Ты подлавливаешь меня в коридоре, в один из темных дождливых вечеров. «Сейчас или никогда» - думаю я. И сам целую тебя, заставив пребывать в недоумении. Впрочем, я знаю, об этом никто не узнает. А впредь я буду осторожен. Эстебан. Ты смеешь делать все, о чем я не могу и помыслить. У нас разное воспитание, слишком разное. Наверняка с тобой отец не вел таких тяжелых разговоров, тебе не было запрещено улыбаться, когда радостно и плакать, когда грустно. Но от этого меня еще больше тянет к тебе. Долго ли я смогу противиться искушению? Тогда ты подрался в Альберто. Вы сцепились в какой-то неистовой злобе. И дрались до тех пор, пока не отделали друг друга до кровавых ран. Я в первый раз пришел к тебе. Ты даже не узнал меня – настолько тебе было плохо. А я вытирал кровь с разбитых губ, отчаянно желая прикоснуться к ним своими губами. И вдруг ты здоровой рукой ( правая вывихнута в драке) обнял меня и притянул к себе. Наши встречи приправлены виной и опасением, что постыдная тайна будет раскрыта. И ощущения усиливаются от этой опасности, заставляя теснее прижиматься друг к другу в плохо протопленных комнатах, быстро снимать одежду, желая срывать ее. И ласкать, целовать податливое тело, стонать самому и слышать стоны любовника. С тобой я впервые познал любовь по-имперски. - Рокэ, - шепчу тебе сквозь поцелуй. И ты отвечаешь: - Джастин. Да, мой брат был прав. Любовная связь, которая считается грехом, притягательнее во сто крат. Ты мечтаешь стать вторым Вороном. Я вижу это в твоей манере чуть лениво отдавать распоряжения приятелям, в изящных движениях, в отточенных фехтовальных приемах. Ты хочешь быть лучшим – и смело идешь к своей цели. Больше всего я мечтаю, чтобы нас ставили в пару на поединке. Иногда мне удается нанести укол – ты не поддаешься, хотя очень хочешь этого. И тогда Арамона хвалит меня, а ты улыбаешься так, будто он только что похвалил тебя. Эстебан Колиньяр. Тебя называют лучшим из фабианцев. Но на площади я вижу больи разочарование, когда твое имя называет Людвиг Килеан-ур-Ломбах. Не о том ты мечтал в Лаик. И потом скуку службы у коменданта ты развеиваешь походами по тавернам и борделям. Мы можем встретиться очень нескоро. Наконец, ты приглашаешь меня в парк, где малолюдно и тихо. Со стороны ничего особенного – двое бывших однокорытников решили пообщаться. Мы даже проводим разминку на шпагах – фехтуешь ты по-прежнему отлично. И так же напористо, как только что наступал со шпагой, обнимаешь меня. - Ты с ума сошел? – успеваю прошипеть я, будучи не в силах оттолкнуть тебя. Мы едем в маленький домик, где ты, едва закрыв дверь, набрасываешься с жаркими поцелуями. - Я скучал по тебе, - шепчешь ты, пока я развязываю завязки на твоей рубашке, целуя шею и грудь. Одежда падает на пол. Я невольно любуюсь твоим сильным гибким телом. Но ты не даешь мне долго созерцать это непристойное зрелище, перейдя к еще более непристойному. Пальцы скользят по груди, чуть сжимая соски, тихо поглаживают живот, спускаясь все ниже и ниже, где уже пульсирует возбужденное естество. Тела сплетаются, как две виноградные лозы. Ты, смазав пальцы морисским маслом, осторожно вводишь их в узкое отверстие. Я вздрагиваю. - Тише, тише, - успокаиваешь ты меня, и продолжаешь целовать. Мне уже не больно, и ты входишь в меня, толчком, боль сменяется наслаждением. Экстаз накрывает нас волной, ты толкаешься в меня в последний раз и обессилено падаешь рядом. Я убираю с твоего вспотевшего лба темные пряди. Нам хорошо. - Рокэ. - Джастин. Обняв меня, ты засыпаешь, смешно уткнувшись в мое плечо, как ребенок носом в подушку. - Спи,- шепчу я, - я буду беречь твой сон. Откуда отец узнал о наших встречах? Наверное, от слуг. Или от шпионов, которыми они запросто могли быть. В доме Приддов и не такое возможно. Мне приносят записку от него с требованием наутро приехать домой. Завтра. Это еще нескоро. До завтра многое может произойти. - Эр Генри, можно я отлучусь на ночь? Мне необходимо съездить домой. - Конечно, Валентин, никаких дел на вечер не предвидится. Часть дела сделана. Осталось написать тебе записку и купить вино. «Дурная кровь». Как раз то, что нужно. И еще одна небольшая, но очень важная деталь. Вот теперь все готово. Герцог Придд, вы правы, понять Придда может только Придд. Но вы никогда не поймете меня. Уже не успеете. Ты соскакиваешь с лошади и вихрем врываешься в домик. Но сегодня у нас все будет по-другому. Не надо одуряющих ласк и поцелуев. - Эсти, пожалуйста, не сейчас, - я отстраняю тебя. Пусть все идет по намеченному мной плану. Сегодня все будет так, как хочу я. Сказка. Смешно. Но пусть лучше ты услышишь сказку перед тем, как заснуть. Мы оба уснем без сновидений, только вот проснуться уже не сможем. «Сон демона» - редкий яд, вызывающий сон почти мгновенно. Выпивший уже не успевает принять противоядие. Да его и нет у меня. Не надо постели, обнаженных тел и смятых простыней. Все должно выглядеть пристойно. Давным – давно жила прекрасная королева, и однажды она глядя в зеркало, заметила, что красота ее блекнет. Она отправилась к колдунье и та сказала ей, что красоту надо забрать у кого-нибудь, лучше у прекрасного юноши, который полюбит ее без памяти. Но ей самой нельзя будет любить его, иначе она не сможет лишить его жизни без жалости. Твои глаза закрылись. Все. Я допиваю вино. Скоро засну и я. Эстебан Колиньяр, моя любовь, мое счастье. Навеки. « Прости меня, моя любовь».