Поезда ходят по расписанию

      Быстрый бег, рваное дыхание, звон в ушах и бешеный стук сердца.       — Кто вообще придумал такие крыши?!       Шестая скатывается с наклонной крыши, покрытой черепицей, перескакивает на новую, продолжая бежать, слыша, как рядом с ней то же самое проделывает Моно. Благо, что сегодня они были налегке и такие трюки могли спокойно проворачивать.       — Ещё хоть раз ты возьмёшься за задание без моего разрешения, и я тебе шею сверну.       В два больших прыжка он достигает очередного края крыши, без лишних раздумий спрыгивает на балкон самого верхнего этажа следующего дома и плечом выбивает дверь, разбивая стекло. Замахивается топором, всаживает его в чью-то голову, разрубая череп. Хватает ртом воздух, оглядываясь по сторонам. Вроде, больше никого. Рядом оказывается Шестая и, оперевшись руками на колени, судорожно кашляет. Жарко.       — Из-за тебя я начинаю творить какую-то хрень.       — Да как будто без меня ты её не будешь делать, — усмехается Шестая, глядя, как Моно упирается ногой в чужое тело, вытаскивая лезвие топора и вытирая его о скатерть.       — Кто ж теперь узнает, — он выгибается, прохрустывая спиной, глядя на балкон. — Оторвались?       — Похоже на то. Они под довольно большим влиянием Башни, вот и отупели, так что теперь оторваться — раз плюнуть, — она и в правду сплёвывает в какой-то угол, после отпивая из фляги немного воды. Выглядывает на балкон, прислушиваясь. — Нужно уходить. Кажется, они скоро сюда стянутся.       Моно кивает, подходит к выходу, открывает дверь, осторожно выглядывая. Кивает, тем самым разрешая выйти Шестой на лестничную площадку. Затем выходит сам, запирая дверь на ключ, который он нашёл на тумбочке в прихожей. Есть некоторая вероятность, что это ненадолго задержит их преследователей.       — Сюда, сюда, — шипит Шестая и перепрыгивает через несколько деревянных ступенек, спускаясь вниз.       Моно подбегает к лестнице, направляется за ней. Они выбегают во двор, петляют по узким переулкам, избегая жителей этого неблагополучного города. Моно проклинает Шестую: взять задание в неизученном городе у человека, к которому они шли по другому заданию — только она могла такое сделать, да ещё и с невозмутимым лицом. Он терпел это, но понимал, что скоро на такие выходки никакого его ангельского терпения не хватит. Она никогда не берегла себя, бросая этому миру вызов вновь и вновь, выходя, если не победителем, то хотя бы вырывая всеми руками и ногами ничью. Он хватает её за плечи, заставляя её резко остановиться. Прямо перед её носом промелькнул поезд, от чего Шестая испуганно взвизгнула, отпрянула и прижалась всем телом к Моно, и он чувствует, как её сердце бешено стучит.       — Ты забыла, что этот город весь усеян железнодорожными путями? — он, пытаясь её успокоить, проводит рукой по её волосам, слабо массажируя несколько чувствительных точек на затылке: он часто так делал. — И что поезда ходят по расписанию?       — Забыла, — протянула Шестая, насупившись и глядя на мелькающие вагоны.       Моно осторожно оглядывается на переулок, что всё же остался позади. Никого. Он с некоторым облегчением выдыхает, поворачивается обратно, ждёт, когда поезд проедет. Город Поездов. Вроде так назвал этот город тот парень, к которому они несколько дней назад пришли? Моно не помнил, так как название города было сказано, как-то скомкано, непонятно, а у него тогда просто не было сил и желания переспрашивать. В любом случае Город Поездов — звучит понятно, просто и легко запомнить. И отражает суть всего этого ада.       — Ладно, пошли, — он её слегка толкает, когда поезд уходит и затихает вдалеке, хотя всё ещё чувствовалось лёгкое потряхивание под ногами.       Железнодорожные пути были везде, даже в узком проходе между двумя зданиями, от чего лишний раз выбегать на всей скорости на перекрёсток не хотелось — вдруг поезд. А их здесь много, казалось, даже больше чем жителей, которые так же представляли из себя большую опасность. Шестая кивает, пробирается дальше, перепрыгивая через рельсы, выбирает одну из развилок и просачивается в одну из них, в ту, что была уже. Моно, молча и без лишних возражений, направляется за ней: он доверяет ей и её чуйке. Без труда перемахивают через забор, что оказался у них на пути, упираются в стену. Шестая, невозмутимо и, будто кошка, полезла по стене наверх, цепляясь за водосточную трубу и выпирающие кирпичи. Моно лишь вздыхает, лезет за ней. В том городе, где они когда-то остановились, присоединились к ребятам и остались вместе с ними, часто приходилось лазать чуть ли не по гладким стенкам, поэтому им не привыкать. Шестая залезает, после чего втаскивает и Моно на крышу.       — Так, нам в ту сторону? — она указывает рукой на край города, где должен быть перрон, где они смогут залезть в один из поездов, и направиться обратно в другой город. После чего они вручат там пакет с документами одному человеку, обматерят его, пошлют на все четыре стороны, заберут ещё один пакет с документами и, наконец, направятся в сторону их «дома».       — Вроде как да, — Моно щурится от полуденного солнца, сверяется с часами, которые ему дали на время. — Возможно, успеем на нужный поезд, — если бы не дело, если бы не их работа, которая довольно важна в этом мире для поддержания связей между остатками разумного человечества, ноги бы его здесь не было.       — Тогда давай поторопимся, — Шестая оборачивается назад, щурится, вглядываясь в горизонт и в крыши других домов. Вроде, никого. Ждёт, когда Моно сделает пару мелких глотков воды, после чего направляется в ту сторону, в которую она раньше указывала. — Не хочу оставаться в этом городе дольше часа.       Промежутки между домами маленькие, а между крышами — ещё меньше. Она перелезает на крышу, быстро поднимаясь по её покатой части. Сзади неё медленно сползала старая черепица, падая вниз и там же звонко разбиваясь об асфальт. Приятный звук, напоминающий ей чем-то головы фарфоровых детей из школы Бледного города. Моно перескакивает следом, поскальзывается, Шестая хватает его за руку, тянет на себя.       — Спасибо… — он выдыхает, цепляется второй рукой за её плечо, нервно сжимая и оглядываясь назад.       — Было бы за что, — она улыбается, быстро чмокает его в щёку, а после идёт дальше, изредка останавливаясь и поджидая, когда Моно к ней приблизится. Не сильно любит он крыши и, если его не подгоняет судьба сзади, он будет по ним шагать очень медленно. Особенно по черепичным. — Давай уже.       Всё же они добираются до депо почти без происшествий. Спускаются с крыши, внимательно и с опаской осматриваются по сторонам: хоть их преследователи и были туповатыми, из-за сильного влияния Сигнальной Башни, но быть пойманным прямо перед самым грузовым поездом, что отвезёт их в нужное место за несколько часов, не хотелось. Возможно, они и смогут отбиться, но ребята такую шумиху вознёй поднимут, что придётся вновь удирать по крышам на другой конец города.       — Я никого не вижу, — наконец, тихо говорит Шестая, выходит на железный путь, слабо манит рукой Моно, прислушивается в тихий гул города под палящим солнцем.       Моно подходит к нужному поезду, с трудом открывает дверь, та режет уши своим неприятным скрипом, но всё же открывается. Заходит внутрь, чихает из-за пыли, что медленно летала в сквозняках, которые просачивались сквозь рассохшиеся доски. Шестая тоже залезает внутрь, скидывает с себя походный рюкзак, облегчённо потягивается. Глаза медленно привыкают к полумраку вагона. Он смотрит на наручные часы. Ещё две минуты.       —Шестая…       Она вскрикивает, Моно слышит, как сзади него падают, слышится возня, резко оборачивается. Рука уже на автомате тянется к топору, выхватывая его из-за пояса. Шестая шипит, скребя ногтями по полу, в её плечо всажен охотничий нож, под ней медленно разливалась кровь, которая будоражила старые, давно забытые чувства и способности Моно. Кажется, он не может это подавить. Он подскакивает, стаскивает с неё человека, отбрасывая его со всей силы в стену. Похоже, последнее, что было в глазах этого парня — истинный животный страх. Моно замахивается, всаживает в него топор, с особой жестокостью, что была непривычной в его характере, расправляется, слышит выстрел, следом — ещё один.       — Сукин ты сын! — Шестая успевает отползти к стене напротив двери, схватиться за оружие. Шипит, закусывает губу, быстро перезаряжает винтовку, вскидывает, вновь выстрел.       Моно чувствует, как пол вздрагивает, поезд начал медленно двигаться, постепенно набирает скорость. Он быстро подходит к открытой двери, выбивает ногой человека, что зацепился рукой за проём и пытался забраться внутрь. Выглядывает, смотрит, как тело падает на землю, а они быстро удаляются от него. Ветер, шумящий в ушах и бьющий по лицу, успокаивал взбудораженные чувства, но он всё ещё со всей злостью и ненавистью цепляется пальцами за дверной проём, металл, подверженный коррозии, обжигал его кожу.       — Моно… — он вздрагивает, оборачивается, подходя к Шестой, присаживается напротив неё. Она слабо улыбается, откидывается на стенку крытого вагона, прикрывает глаза. Адреналин быстро покинул, оставляя её без сил.       — Чёрт, прости, — он, наконец, очухивается, быстро роется по сумкам, в поисках различных медицинских средств, что они захватили. — Я… Я задумался из-за своих эмоций и…       — Выкинь этого… — Шестая кивает в сторону трупа, в котором Моно оставил свой топор. Прижимает руку к ране, которая, как оказалось, прошла насквозь. — А то завоняется в жаркую погоду.       Моно морщится, но всё же встаёт, быстро оттаскивает труп, выкидывая его из вагона, после чего быстро возвращается к поискам. Перетаскивает Шестую поближе к свету, заставляет её лечь, рассматривая её тело. Недовольно щурится, вглядываясь в ещё одну глубокую режущую рану на пол спины:       — Придётся разрезать футболку, всё равно. Прости. Я отдам тебе свою.       — Давай уже, — она шипит, нервно ёрзает. — Боже, я ненавижу себя за свою невнимательность.       — Я тоже виноват, — грустно произносит Моно, разрезая перочинным ножом её футболку. — Так что давай опустим это и подумаем, как сделать так, чтобы ты не протянула ноги раньше времени.