Ночные размышления

      — Ты что, опять всю ночь не спал? — Занзас недовольно хмыкнул, взглянув на горы бумаг у него на столе, а затем и на самого капитана.       — Не спал. Зато всё закончил, — Скуало повалился на диван со стороны стены, накрывая согнутой в локте рукой лицо. Он выдохнул. Устало, но как-то облегченно. И всё же он не сказал, что «всё» — это только часть, которая была предназначена ему. А оставшиеся бумаги лежали просто потому, что ему этого показалось мало.       — Хватит себя изводить, балбес. Или ты совсем дурной? — Занзас недовольно нахмурился, несильно дернув парня за волосы. Порой на капитана действительно находила какая-то холера, от чего он безвылазно торчал в своем кабинете, зарывшись по макушку в бумаги. И хотел бы босс знать, о чем он думал в такие моменты и что им вообще двигало. — Это ненормально.       Скуало вновь поджал губы. Вдох, выдох. Бегал взглядом по комнате, из угла в угол, нервно, слишком нервно, при этом не смотря на него. Только думая, начать говорить или сам догадается. Холера находила либо в моменты, когда Занзас уходил один на такие вот задания, либо когда долго не появлялся.       — Выглядишь дерьмовее некуда. Может, скажешь, что тебе в голову ударило? — хмыкнув, Занзас легким движением пальцев подцепил длинную челку блондина, откидывая её, чтобы лучше видеть лицо.       Скуало хмурит брови, сводя те к переносице. Нервозность доводит до того, что он пару раз расчесывает ногтями на руке небольшую царапину. Ужасная привычка.              — Просто осадок. Глубоко в голове. От той ситуации.       — Какой ситуации? — Занзас метнул взгляд на его руки, ощутимо хлопнув ему по костяшкам пальцев, видя, что он нервничает, громко фыркнул в ответ. — Ну, не хочешь говорить — не говори, — вздохнул Занзас, отмахнувшись и, поднявшись с дивана, спокойно взял со столика недопитую бутылку и направился к выходу.       — Колыбель, — сказал Скуало чуть громче, переставая чесаться и приподнимаясь на диване. Он не мог терпеть память и осадок, но что имели, то имели. А потому и не хотел говорить, что это касалось их обоих.       Занзас остановился посреди комнаты, хмурясь и секунду переваривая сказанное. Сейчас это был словно удар под дых. Он никогда об этом ни с кем не говорил и уж точно не узнавал у Скуало, как он справлялся без него всё это время. Судя по отчетам, справлялся он откровенно хреново. Офицеры его не слушались, заказов поступало мало и со всех сторон в них кидались грязью, называя предателями, накладывали санкции и всячески гоняли. Презирали. Срывали с них гербы Вонголы, плевались при виде них, казалось, навсегда заклеймив отбросами и изменниками.       Всё это свалилось на хрупкие плечи тогда еще юного мальчишки. Мальчишки, что подвел своего босса, ничем не смог помочь ему, когда того надолго заточили в ледяной тюрьме. Занзас до сих пор думал, что капитан тогда просто струсил и потому сидел себе тихо там, в углу, словно побитый котенок, слышал все разговоры, прятался, пока брюнет сражался один на один с собственным отцом.       — Да что тебя может волновать? Ты, кусок дерьма... — глухо прорычал Занзас сквозь зубы, метнув на Скуало через плечо острый, обжигающий взгляд, что заставлял пошатнуться на месте.       Скуало прекрасно помнил тот день, когда был бесполезен. Настолько, что потерял его на восемь лет по вине собственной слабости. По крайней мере, так он считал. И даже то, что он по привычке разговаривал с глыбой льда, докладывая ему обо всем, что происходит, не могло в полной мере искупить той вины, которая легла на его плечи тяжелым грузом.       Скуало даже колотил его, когда впадал в подростковую истерику. Разбивал себе к чертям руки в кровь, смотрел на его застывшее лицо и тысячу раз проклинал себя за беспомощность. Но никогда не позволял себе ничего, кроме криков. Никаких слез, никакого нытья. Просто работа над ошибками. Это то, что от него требовалось.       И всё же, он приходит к нему первым, когда Занзас очнулся. Совершенно незнакомый, будто бы чужой. Не мальчишка — парень-мужчина, с патлами до задницы и невероятно усталым взглядом, дрожащими руками. Он справился тогда, к его возвращению всё было куда лучше, чем сначала.       Но всё же.       Скуало вздрагивает, останавливая свою попытку встать. Выдерживает его взгляд, сжимая руки в кулаки за спиной. Он не собирался доказывать обратное. Это не в его стиле, это выглядит, как оправдание. Важен результат, а результат был один: он облажался, не смог ему помочь. Скуало шумно выдыхает сквозь зубы.       — Ничего. Забудь.       — И ты тоже забудь, — неожиданно произносит Занзас. — Это было давно. Хватит пилить себя и расслабься уже, селёдка.