Образ жизни

Я помню необузданное шумное море, которое все стремилось к нашим босым ногам. Помню серое небо, покрытое тяжелыми тучами. Лишь изредка солнечные лучи могли пробиться сквозь толщу этих чернеющих пятен над нашими головами. Шум волн заглушал собственные мысли, а от периодических раскатов грома останавливалось сердце. Помню холодный и влажный песок под нами. Мы сидели, прижавшись к друг другу и смотрели на то, как вода успешно подступает к нашим ногам. А вокруг такие мрачные и грубые скалы. А вокруг никого не осталось. Помню, как с неба начали падать крупные холодные капли. А волны в небе становились все больше. Казалось, даже скалы становились больше, надвигались на нас. Тогда я лишь прижалась к тебе ближе, хватаясь за тонкую ткань рубашки и вдыхая знакомый запах ромашек и незабудок. Я почувствовала, как твоя рука легла мне на спину и прижала еще ближе. Я ощутила такое родное, завораживающее меня тепло. Услышала учащенное сердцебиение и закрыла глаза. Громкие раскаты грома, бушующее море, завывающий ветер и шум начинающегося ливня ушли на второй план. Твое сердцебиение, сбитое дыхание, дрожащая рука на моей спине. Вот что имеет значение. Клянусь, я бы отдала тебе все тепло, все, что есть у меня, лишь бы ощущать это. Ощущать тебя. Лишь через время я заметила, как твое тело вдруг начало дрожать и подняла глаза. По вечно румяным щекам вдруг потекли слезы. Такие чистые. Но такие ужасные для меня. Я и сама не заметила, как начала плакать, пока стирала с твоих щек эти горячие влажные дорожки. Это невыносимо больно для меня. Однажды я обязательно сделаю так, чтобы ты забыла о слезах. Раз и навсегда. — Ты ведь не оставишь меня? — вдруг раздался твой нежный и такой чуткий голос. Кажется, он немного дрогнул под конец и внутри у меня все сжалось. Неужели снова заплачешь? — Я искала тебя каждый день столько лет. Я не оставлю тебя даже после своей смерти, обещаю тебе, — тихо ответила я своим немного хрипловатым голосом, после чего смущенно затихла. Через несколько секунд я уловила твою искреннюю, очаровательную и смущенную улыбку. Уголки моих губ невольно поднялись вверх. Как же я зависима от тебя. Такое, наверное, бывает раз в тысячу лет. Невероятно. Убийственно. Незабываемо. Я задумалась немного, а после залезла рукой в свою сумку и через несколько минут поисков достала кривое «кольцо» из проволоки, аккуратно беря тебя за руку. Мягко прикасаясь своими губами к тонким пальцам, надела сделанное мной же подобие кольца. Ты одарила меня самой своей изумляющей и умилительной улыбкой, а уже через несколько мгновений зарылась у себя в сумке и, чуть погодя, достала из небольшого кармана еще свежую ромашку. Ты быстро заправила мне ее за ухо, поправляя при этом прядь волос. Мое сердце забилось быстрее и уже не смогла оторвать взгляд от твоих глаз. Светло-карие глаза, в которых даже в самое пасмурное время жили золотистые лучи солнца. Такие нежные, спокойные, любящие. Я видела в этих глазах буквально все, что мне было нужно. От завороженного любования тобой и внимательного разглядывания самого любимого и родного лица меня оторвала холодная вода, все же достигшая наших ног. Море смогло дотянуться до нас и явно собиралось забрать нас с собой. Придя в себя, я тихо пискнула и крепко сжала твои плечи, перебираясь руками к шее и крепко обхватывая ее. Ты лишь беспомощно прижала меня ближе к себе и тихо всхлипнула, снова задрожала. Я ощущала твою слабость всем своим телом. — Не оставлю! — заорала я что есть сил, перекрикивая ужасающий шум моря, ветра и ливня, обезумевшие раскаты грома. Заорала, срывая голос. Заорала в последний раз, крепче сжимая тебя, — Слышишь? Не оставлю! — упрямо продолжила повторять, не обращая внимания на подступающую воду, которая уже доползла до твоих ярко-розовых гетр.

***

Городской шум резко обрывает мою речь. Городской шум? Около моря? Среди скал? Где мы только вдвоем? Я чувствую под собой знакомую мягкую кровать и ощущаю на своих щеках солнечные лучи. Сердце на несколько секунд останавливается, а после бьется в три раза сильнее обычного. К собственному удивлению открываю глаза и тут же соскакиваю с кровати. Смотрю на свои руки, большую футболку. Вижу кота, мирно спящего на подоконнике. Замечаю в окне проезжающие машины и толпу подростков. Лишь сейчас ловлю взглядом фотографию около скромного букета из ромашек. Мое счастливое лицо и она. Только лицо ее стерто. Но я вижу в ее руках ромашки и знакомые розовые гетры. А сзади море, только спокойное такое. А сзади солнце, яркое такое. А мы счастливые. А я ее не отпускаю. Лишь сейчас, с таким опозданием понимаю, что это был сон. Падаю обратно на кровать и закрываю глаза, обнимаю себя за плечи и пытаюсь вспомнить ее объятия, подаренные мне во сне. По щекам невольно потекли слезы. Так расстроится из-за обычного сна? Такое, наверное, бывает раз в тысячу лет. Такая любовь бывает раз в тысячу лет. Поднимаюсь на локтях и хватаю фотографию, всматриваюсь в размазанное лицо. Невозможно что-то разглядеть. Ее ли черты были во сне? Я уверена, это была она. Карие глаза ее. Улыбка ее. Нежный голос тоже ее. И только ее. Такого больше ни у кого нет. Я беспомощно обнимаю фотографию и прикрываю глаза. — Я тебя даже после смерти не оставлю. Только дай мне найти тебя, пожалуйста, — дрожащим голосом умоляю я не пойми кого. А после сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.