Люди в вазах (霜花店, режиссерская версия)

-- Глашатай, зачитай обвинение. «Пак Сынги любил пирожки И был не против котлет Пришел Хон Рим и сожрал пирожки Котлеты спер Тайный Совет» -- Всех казнить, -- тут же сказал Король. – Обезглавить к такой-то матери. Пак Сынги задрожал: -- Так мы как бы… уже. -- Где уже? -- Так мы, Ваше величество… перебили большую-пребольшую толпу японцев, помните? -- Ну-уу, когда это было… -- надулся Король. -- Повеселились мы, конечно, знатно, за всю Вторую мировую им отомстили. Однако мое обостренное чувство опасности говорит мне, что поименованные в последнем обвинении лица также должны быть наказаны. -- Насчет поименованных лиц, -- тут же поспешно сказал Пак Сынги, -- имею доложить, что в корейских кустах найден еще один документ… -- Это не кусты, а трава, -- строго заметила Королева, -- Miscanthus sinensis! -- Неважно, -- отмахнулся Пак Сынги, -- дело в следующем… -- Еще как важно! Ботанику надо учить! Присяжные, запишите, что это важно! – вспылила Королева. -- Ладно, пусть будет важно, -- согласился Король. -- А что там насчет поименованных лиц? -- С позволения Вашего величества, огромное множество всяких китайских закорючек! Если считать каждую за подпись, можно казнить как минимум весь Кабинет министров, включая Тайный Совет! -- Прекрасно, -- сказал Король. – Ну а с тобой что делать? -- Я, Ваше величество, человек маленький, -- задрожал Пак Сынги, -- закорючки рисовать не умею… Так что там нет моей подписи. -- Так надо было учиться, -- назидательно заметила Королева, -- тогда и подписывал бы документы, как все честные люди. -- Я, Ваше величество, человек маленький, -- проблеял Пак Сынги Королеве. – Мне бы пирожков с котлетой… А писать из нас всех только Хон Рим умеет, он у Короля по ночам обучался грамоте… -- А подпись Хон Рима там есть? -- К сожалению, нет, и это всего подозрительнее… -- С позволения Вашего величества, -- сказал Хон Рим, поедая пирожки, -- я этот документ, как только увидел, так сразу вышвырнул в корейские ку… Нижайше прошу прощения, Ваше величество, дорогая Мama, в Мискактус синейший, простите мну мой греческий. -- Это латынь, милый друг, -- нежно пожурила Королева. – Miscanthus, повтори, мой дружочек, пожалуйста. -- Мискантус, -- послушно повторил Хон Рим, глядя Королеве в рот. -- Хотя, это скорее Мiscanthus giganteus... – мечтательно улыбнулась Королева. -- Гиган… Рады стараться, Ваше величество, -- польщенный Хон Рим поклонился и шаркнул ножкой. -- Что происходит? – подозрительно глядя на них, завопил Король. -- А то, что этому документу лучше бы валяться в мискантусе. Я и закинул его туда в надежде на грядущие поколения – пущай, думаю, лучше они раскопают. Но Пак Сынги, смотри-ка, знатный археолог тоже нашелся, уже раскопал и предоставил. Думаю, Ваше величество, вам надо бы меня наградить за неусыпные мысли о грядущих поколениях, а его… ну медаль «Знатный копатель» выдать можно… а еще лучше выдайте ему довольствие вашими рыбными пирожками и розовыми халатами. -- Ну хоть казнить Кабинет министров-то мне можно? – возопил Король. – А то я не понимаю, к чему мы тогда Королевский суд затеяли! -- А пес с ними, казните. -- Есть еще монгольские послы... -- мстительно припомнил Король. -- Здрасте, приехали! – рассердилась Королева. – Сначала Кабинет министров ликвидировали, теперь еще и на мое родное посольство замахиваетесь? А к кому я побегу с паспортом, в случае ежели вы окажетесь извергом и изувером? А… еще страшно подумать – если с дитем что не так? Еще неизвестно, Ваше величество, каков из вас отец. Мы вон с молодым специалистом, – Королева кивнула на Хон Рима, -- не покладая сами-знаете-чего, трудимся, думаем о грядущих поколениях, а вы потом плод нашей совместной работы забракуете, и пипец. Да и вообще, без Кабинета министров и Монгольского посольства, кто вас проконтролирует на предмет наличия наследника? Вам тогда закон не писан, вы и глиста из чьей-нибудь жопы в наследники произведете. Нет, в королевской семье должно быть равновесное распределение власти. Вы себе свою гвардию забирайте, а мое посольство трогать не смейте, ни-ни. -- Еп… твою гвардию, в трактатах еще не все написано про то, какое бабы зло! – воскликнул ошарашенный Король. – Насчет образованных баб у них, допустим, явное упущение! И… и… откуда такие мысли насчет моего отцовства? Я детей очень нежно люблю и уважаю, вон Хон Рим может подтвердить! -- Святая правда, -- согласился Хон Рим, -- мне ли не знать. -- Ладно, Кабинет министров избыли, и на том спасибо. В ознаменование удачного завершения Королевского суда постановляю устроить банкет. -- А песни петь будем? Вы, Ваше величество, уже выучили Ssan hwa jeom? Тащите гуджен! -- Тьфу на тебя, разве прилично Моему Величеству петь такие похабные песни! -- Отчего же? С точки зрения банальной эрудиции, что пельмешечная, что ваш дворец – для меня так одно и тоже. Это вы, Ваше величество, просто не можете игнорировать тенденции своих парадоксальных эмоций. -- Это еще откуда ты набрался такой банальной эрудиции? – завопил Король, злобно сверкнув глазами на Королеву. -- В библиотеке, -- вздохнул Хон Рим. -- А-аа! Так ты с ней… -- И Король схватился за сердце, притворно падая в обморок. -- Я, Ваше величество, вас пламенно люблю и уважаю, но у Королевы пирожок слаще, -- честно признался Хон Рим. -- Измена! – завопил Король. – Ты что творишь, неблагодарная собака? Сей же час говори, что мои пирожки всех милее, румяней и белее! -- Не могу, -- твердо сказал Хон Рим. – Потому что неправда. Можете меня казнить. -- Не злоупотребляй, друг мой, -- встревожилась Королева, -- как бы чего не вышло. -- Будьте покойны, Ваше величество, дорогая Мama, все обойдется. Это у нас с ним кодовое слово, и ничего более. -- А вот и казню! -- закричал Король. -- За чем же дело стало? Вот вам и ножичек. Только у меня последнее желание – вы, Ваше величество, прошу нижайше – решите меня жизни собственноручно, а? -- А вот и казню! -- Кишка у него тонка, -- ухмыльнулся Хон Рим Королеве. – Знали бы вы, чего я с ним натерпелся! То лихорадочный, то припадочный, сколько я на него чая извел – жимолость пора в Красную книгу заносить. То ли дело вы, Ваше величество, дорогая Мama, один раз вам чаю поднес – и вы как огурчик. И Хон Рим с Королевой обменялись нежными взглядами. -- Так, чего доброго, вся гвардия переметнется к Королеве! – вслух подумал Король. -- И очень даже может быть. Я еще молчу, насколько вялые ваши пирожки. -- Что?!! Да как ты… -- То самое. Петтинг до пояса и минет – это что, секс по-вашему? Это так, предварительные ласки для хорошей е巴ли! Как ни крутите, Ваше величество, сексуальный темперамент у нас с вами разный. -- Не может быть… -- пораженный, прошептал Пак Сынги, и задумчиво посмотрел на Королеву. -- Вы бы отдали меня в услужение Королеве… так, годиков на …надцать, а там, глядишь, наша любовная лодка и разобьется о быт. Я тогда сам к вам прибегу, вот увидите! Под старость, знаете ли, захочется и халатов потеплее, и рыб с острова Чеджу. Все будет как вы любите. -- Я так долго не могу ждать. Король я или… право имею? -- Вот моя диссертация «И еще к вопросу о естественном праве в условиях абсолютной монархии», извольте почитать, Ваше величество, -- ловко подвернула Королева Королю объемистый том. Король удивился, но принял, зачитался, а любовники тем временем стали шептаться: -- Надо драпать отседа, пока он не дочитал до заключительных выводов, там говорится, что Король в условиях абсолютной монархии фактически имел право на все, -- прошептала Королева Хон Риму. -- Неможно, Ваше величество, вы жизни не знаете, это только здесь вы Королева, а где-нибудь в горах или даже в своих родных степях – простая баба-портомойница, даже монгольский паспорт вам не поможет. -- Так что же нам делать? Пусть этот Сын Гиены, что ли, прикончит Короля своим подлым ударом в живот? -- Я все слышу! – закричал Пак Сынги. -- Настаиваю и прошу занести в протокол, что я Сын Гигиены! -- Тише, Ваше величество, не обзывайтесь, человек обижен с детства, надо пожалеть. -- Вот это мы врезались! – осознала Королева масштаб катастрофы. – Та ить без Короля я никто, но с Королем этим жить невозможно! Нам бы его как-нибудь приглушить, а то он чрезмерно честолюбием страдает, пусть живет как японский император при Тайра и пикнуть боится? Меткий удар в теменную область, по-моему, подойдет! Но было поздно. Король уже добрался до раздела, содержащего уголовный кодекс и читал о видах наказаний. -- Оскопление! – радостно провозгласил Король. -- Друзья мои, оскопление – вот панацея от всех наших бед! Любовники побледнели. -- Однако, странно вы рассуждаете, Ваше величество, -- не своим голосом молвила Королева. -- Эта весьма полезная в хозяйстве вещь не может быть вот просто так ни за что ни про что отрезана у молодого специалиста, гениального, я бы сказала, в своей области… -- Так забирайте ее себе, чего уж, мне не жалко, положите в божничку и бейте на нее поклоны. А я себе Хон Рима заберу, мне с моим темпераментом как раз он холощеный лучше подойдет. Сыграем, так сказать, в одной лиге, хе-хе, -- подмигнул Король Хон Риму. У бедняжки подкосились ноги: -- Нет, Ваше величество, я уж лучше… казните меня уж по правде, что ли. Я без этой вещи не могу, как же я? Как же мне тогда носиться со всякой 惠уйней типа кулоны, шитые ленточки Ордена подвязки и самой-самой главной целью в жизни перепрыгнуть через все пороги и отнереститься как следует? Я тогда не согласен, я от вас сбегу! -- Куда это? -- Наружу, в широкий мир. -- А там дождик и жрать даром не дают. -- Я смотрю, и тут не ведро, а на пожрать я себе заработать смогу, -- сказал Хон Рим и убежал под дождик.