пусть тебе приснится целый мир

а-бо: ты не едешь со мной, гэ?

я: прости меня, но я не могу.

***

Ван Ибо и Сяо Чжань росли, как сиамские близнецы. С первой недодраки на площадке они стали неразлучны. Их матери были неплохо знакомы между собой ещё со школьной скамьи, поэтому, когда трёхлетний Ибо, презрительно фыркнув, важно наградил четырёхлетнего Чжаня званием главного придурка на площадке, женщины свято уверовали в дружбу своих детей. Они, в общем-то, мало ошибались. Со временем Ибо настолько привык к Сяо Чжаню, что остальные люди переставали интересовать его в принципе. Была, конечно, парочка знакомых со школы, с которыми законнектились по интересам, но не более. Друг у Ван Ибо был всегда один, единственный – Сяо Чжань. Кажется, старший думал также, потому что на протяжении долгих четырнадцати лет они тусовались преимущественно в компании друг друга. Обоих это мало волновало. А вот мать Сяо Чжаня ещё с его пятнадцати ждала, что он приведёт знакомиться свою первую девушку, но он так и не приводил. Пусть в школе у Чжань-гэ отбоя от поклонниц не было, встречаться он ни с кем и не собирался. И каждый раз, когда Ибо пытался выяснить причину, тот лишь отшучивался, говорил, что его любимого Бо-ди и так за гланды, куда ещё отношения. Действительно, на кой черт ему отношения, когда у него был Ван Ибо. Но причина вскрылась во время выпускного Чжаня, точнее, когда Ибо тащил своего пьяного гэ до койки. Тот как-то резво вывернулся, даже встал почти прямо и серьёзно уставился в глаза младшему. –Гэ? Всё ок? Сяо Чжань нахмурился и кивнул, а потом притянул офигевшего Ибо к себе и крепко обнял. Парень не то чтобы был против, но шатающийся Чжань-гэ, который, того и гляди, в любой момент собирался опрокинуть их куда-нибудь, где пожёстче, слегка напрягал. –Ну, гэ, скажи уже словами через рот, чё как не родной, ну. Ибо немного отпрянул и заглянул старшему прямо в глаза, тот был ненамного выше, но башку каждый раз задирать приходилось. –А-бо, я.., – Сяо Чжань запнулся, – я тебе сейчас кое-что скажу, ладно? – Ибо напрягся, но кивнул, – Ты мне нравишься, очень сильно, уже давно, и я, честно говоря, в душе не ебу, что мне с этим делать, так больно каждый раз, что пиздец. Прости, Бо-ди, но, кажется, ты проебал своего хорошего гэгэ… Но Ибо не стал слушать. Не в мыльной опере, гэгэ ему тоже нравился, он, конечно, не сразу допёр, что у них немного передружба, но допёр всё же, так что слова были теперь не актуальны, надо было действовать. Поэтому Ван Ибо вцепился рукой в шею Сяо Чжаня и дёрнул на себя, чтобы в следующий момент прижаться к его губам своими. Не ожидавший того старший, всё же покачнулся, не устояв на свои двоих, и повалился назад, не отпуская Ибо. Благо, гэгэ решил свалиться в сторону кровати и падение было почти безболезненным, только вот зубами они стукнулись знатно. Поцелуй даже не успел перерасти во что-то большее, а Чжань-гэ уже сбило с ног, усмехнувшись подумал Ибо. –Ибо-о, ты чего творишь? – зашипел Сяо Чжань, завозившись под телом подростка. –Люблю своего гэ, не видно что ли? Чжань хрипло рассмеялся и откинулся всем телом на кровать. Ибо же почти растёкся на нём сверху. Было удобно и тепло, гэгэ вообще всегда как печка, а тут он ещё и в костюме, наверняка зажарился за вечер, всё-таки июнь на дворе. Ибо приподнялся, заглядывая старшему в глаза, тот, как оказалось, разглядывал его всё это время, но и виду не подал, что застукан с поличным. –Что это было? –Гэ, ты дурак, нет? Это было: ты мне тоже нравишься, Сяо Чжань, перестань выёбываться, и я, может быть, поцелую тебя снова. Так понятно? Старший снова рассмеялся и сильнее стиснул руки на талии Ибо. Парень лишь довольно ухмыльнулся и ненавязчиво заёрзал по телу гэгэ. Тот как-то резко вдохнул и хватка стала почти железной. Зрачки Сяо Чжаня расширились, а рот приоткрылся, его словно булыжником по башке огрели. Всего-то потёрся немного, чего так вставило-то? –Ты чего творишь, паршивец? У меня родители за стенкой. Ухмылка Ибо стала ещё красочней, он также сопроводил её парой новых ерзающих движений по промежности старшего. Чего он не ожидал, так это того, что его благовоспитанный гэгэ, нахмурив свои восхитительные брови, с размаху шлёпнет его по заднице. –Гэ! – возмущённо запищал Ибо, пытаясь встать, но его только сильнее прижали и почти сдавили в объятии. Вроде бы ручки лапша-лапшой, а силы в них столько, что Ван Ибо даже дышать на секунду прекратил, – Твои, блин, родители, скорее всего, у меня за стенкой, придурок. Ты чё дерёшься-то? Тут уже ухмыльнулся Сяо Чжань. –Да мне мама в своё время говорила, что всё, чем слишком много вертят, нужно успокаивать любым способом. Для твоей задницы я нашёл этот, как тебе? – Ибо задохнулся в возмущении. Где его прекрасный, восхитительный, добрый и милый гэгэ, что за стерва лежит под ним? –Гэ! – голос снова дал петуха, Сяо Чжань же только гадливо захихикал. Причём ладонь его преспокойно оставалась на заднице Ибо и, кажется, чувствовала себя там абсолютно комфортно. Ну-ну, дорогуша, подумал Ван Ибо и резко подорвался так, что в итоге оседлал Сяо Чжаня, на лице которого растеклась довольная улыбка, и чьи руки плавно перетекли на бёдра Ибо. Младший лишь хмыкнул. Он было наклонился, чтобы поцеловать несносного гэгэ, но почувствовал как в зад красноречиво что-то упиралось. Очевидно, не пульт от телевизора. Зловредная мстя как-то сама залезла в голову, и Ибо резко проехался задницей по едва сформировавшемуся стояку Сяо Чжаня. Тот вдохнул сквозь сжатые зубы и вцепился в ляжки Ван Ибо мертвой хваткой. –Бо-ди, – прошипел старший, – ты с огнем играешь. Ибо засмеялся и ещё пару раз двинул тазом. Бугор, упирающийся в задницу стал ощутимее, а взгляд Чжань-гэ голоднее. Он враз весь стал как-то на зверюгу походить, да и улыбнулся так хищно, что у Ван Ибо засосало под ложечкой. В этот раз он не успел пискнуть, как оказался под Сяо Чжанем. Признаться честно, раскрасневшийся старший, расположившийся между его раздвинутых ног, выглядел горячо, даже как-то обжигающе. Только в этот раз тем, кто вдыхал сквозь зубы стал Ибо, потому что теперь Чжань-гэ проехался промежностью сначала по заднице, а после и вовсе потёрся своим возбуждением о пах Ибо, где тоже, между прочим спокойно не было. Он, может, и хотел только подразниться, но не железный же. Тем более гэгэ выглядел грёбаным греческим богом, пока нависал над ним, и Ван Ибо готов был почку продать, чтобы навсегда сохранить в голове эту картину. Пока Ибо пялился на старшего и размышлял над нечеловеческой красотой оного, тот продолжал тереться о промежность младшего своей. И если мозг Ван Ибо приостановил функционирование, то тело было в полной боеготовности. Джинсы сдавливали стояк так сильно, что парень зажмурился. Но эта боль почти сливалась с наслаждением от прикосновений Чжань-гэ, так что чертову джинсу Ибо благополучно игнорировал. Сяо Чжань же и не думал останавливаться, он наклонился ближе к Ван Ибо и легко нашёл его губы своими, вплетая длинные пальцы в растрёпанные вихры волос. Ощущений было так много, что Ибо даже не заметил как переступил за край, лишь тихонько заскулил в поцелуй и прижался ближе к гэгэ, тот сделал ещё пару толчков и тоже кончил, тут же придавив младшего своим телом. –Гэ, мы теперь точно как сопливые подростки, – загиенил Ибо, как только пришёл в себя. –Чего? – откликнулся Сяо Чжань куда-то в шею Ибо. –В штаны кончили, не заметил, м? Старший фыркнул и ущипнул Ибо за бок. Тот взвизгнул, но от гэгэ не отлип. –Ты такой мерзкий, Ван Ибо. –Что есть, то есть. Теперь расстанешься со мной? –А мы что, встречаемся? Тут уже Ибо завозился, пытаясь вылезти из-под тяжёлой туши друга. –А ну слезь с меня, бесстыдник, обесчестил, первый поцелуй украл, а теперь ответственность не берёт, – Ван Ибо попытался оттолкнуть Сяо Чжаня, но тот словно клещом вцепился и рассмеялся ему в ключицу. –Я тебя тоже люблю, Бо-ди.

***

я: гэ, завтра все в силе? проведём день вместе?

Чжань-гэ: для тебя каждый день в силе, а-Бо. жду встречи, малыш

я: фу, гэ, такой приторный

Чжань-гэ: я тоже люблю тебя, засранец

***

Первая любовь – словно обухом по голове – шибанула так, что в самый раз было к докторишкам бегать да на сердце жаловаться. От одной улыбки Сяо Чжаня внутренности словно жгутом крутило. А обжигающие поцелуи вместе с зажиманиями по тёмным углам, пока никто не видит, напрочь срывали башню. С каждым днём Ибо чувствовал себя всё более уверенным в себе и своём выборе. Вступительные Чжань-гэ прошли отлично, его родители на пару с семьёй Ван закатили вечеринку в честь поступления сына в университет и на радостях подарили тому кошку. Животное было презабавное: серо-белый батон с короткими ножками и огромными песочными глазищами, Ибо звал её табуреткой, за что с лихвой ловил подзатыльники от гэгэ. Но обид не было, кошка сразу заняла первое место в сердце Сяо Чжаня, и тут даже возмущаться не получалось. Орешек была очаровательной, даже имя её предурацкое заставляло сердце Ван Ибо плавиться от нежности. Для месяца безграничного счастья напрочь заставили забыть о приближении учебного года. Они, конечно, не собирались расставаться, но то, что времени друг на друга будет в разы меньше, немного расстраивало. Гадко тянуло в груди от того, каким счастливым был гэгэ от одной темы будущей профессии. Всё, как он мечтал: лучший универ, факультет дизайна – сказка, что стала явью. Всё, как хотел Сяо Чжань. Именно это не позволяло Ибо дуть губы и страдать от приближающейся разлуки. Он наслаждался тем, что у него было сейчас. Улыбками, объятиями, поцелуями, даже подобием секса, которое у них всё же было. До проникновения не дошли, но руками, губами уже успели изучить всё возможное. Ван Ибо был счастлив. Первая любовь окрыляла.

***

я: фу, гэ, я не хочу возвращаться в это дерьмо я: мне так нравится наше лето я: вот сейчас ты пойдёшь в университет я: встретишь кого-нибудь, влюбишься и бросишь меня :(

Чжань-гэ: что за ерунда, Ибо????? Чжань-гэ: настолько не веришь в силу моей любви???? Чжань-гэ: ты чудовище Чжань-гэ: пожалей моё любящее сердце

я: кого любящее, а, гэ

Чжань-гэ: одного придурка с крошечным очаровательным лицом и идиотскими шутками

я: это что буллинг???????

я: вот и вся твоя любовь

я: сплошное насилие

Чжань-гэ: покусаю, чудовище

я: люблю тебя

Чжань-гэ: люблю тебя, придурок

***

Первый месяц прошёл напряжно. Отвыкать от постоянного присутствия Сяо Чжаня в жизни Ван Ибо было сложно. Он никуда не делся, они списывались каждый день, все выходные проводили вместе, изредка получалось видеться на буднях. Но всего этого было мало. Улыбок, объятий, поцелуев, секса не было вообще. У Ибо у самого подготовка к экзаменам была в самом разгаре, уже стало не до скейта, не до ночных шатаний по паркам и тем более не до танцев. Как бы он ни пытался договориться с родителями, они были непреклонны. И в чём-то Ван Ибо их понимал, точнее, поставив себя на их место, видел картину их глазами – они не видели в танцах стабильного будущего. Поэтому совместными усилиями и долгими семейными баталиями за вечерним чаем было принято решение: юридический факультет. После этого старшие смягчились, отец улыбался, мама счастливо смеялась. Правда, они чуть не довели Ибо до инфаркта, когда враз посерьезнели и с каменным лицом отец заговорил: –Ван Ибо, ты мой единственный сын. Я очень люблю тебя и рад, что ты принял такое решение, я уверен в том, что ты добьёшься успеха. Поэтому мы с мамой долго обсуждали эту тему и пришли к выводу, что не будем против твоих занятий танцами, но не во вред подготовке, хорошо? – Ибо выдохнул и заискрился улыбкой, сердце наполнилось теплом и благодарностью, отец тем временем продолжил, – Мы хотим, чтобы ты получил высшее образование. Возможно, ты не найдёшь себя в профессии юриста, такое тоже бывает, но, если ты после выпуска захочешь открыть танцевальную студию или заняться танцами профессионально, будучи уверенным в себе, мы тебя поддержим. Это не было идеалом будущего Ибо, но родители дали ему тот выбор, на который могли решиться, он понимал это и со временем принял. Только вот теперь на танцы не оставалось времени. В школе давили, дополнительные занятия выбивали из сил, а промежуточные аттестации и вовсе лишали кислорода. Чжань-гэ был тоже загружен, так что к концу пятого месяца между ними оставались только смс, короткие звонки и совсем редкие выходные. Это, в общем-то, спасало Ибо от внутреннего раздрая. Он мирился со всеми последствиями экзаменационного периода благодаря ласковому голосу гэгэ и его объятиям. Казалось бы, то, что было между ними – нерушимо. Но так казалось только Ибо.

***

Чжань-гэ: ну как семейный разговор?

я: спасибо, что вспомнил о том, что у тебя есть парень, господин загруженность

Чжань-гэ: фу, а-Бо, как низко ты пал Чжань-гэ: через год посмотрим как ты запоешь Чжань-гэ: не вредничай и расскажи мне, что вы решили

я: буду юристом

я: звучит отвратно, да?

Чжань-гэ: звучит сексуально Чжань-гэ: так и представляю тебя через пять лет Чжань-гэ: ты утром весь такой сонный, взъерошенный, со своими восхитительно сладкими щеками пытаешься с помощью серьезного костюма стать серьёзным человеком

я: ну и фантазии

я: и почему ты решил, что будешь видеть, как я собираюсь по утрам, м?

Чжань-гэ: я думал, ты предпочтешь жить со мной, а не с мамой и папой

я: ох, гэээ, это что? предложение руки и сердца? мне? м?

Чжань-гэ: могу ещё по акции предложить надавать по наглой заднице. м?

я: удебил

я: убедил*!!!!!

Чжань-гэ: чудовище

я: люблю тебя, гэ

***

К началу февраля что-то треснуло. Надломилось так тихо, что Ван Ибо даже не заметил, что что-то идёт не так. Сяо Чжань стал ещё осторожнее, перед роднёй они перестали касаться друг друга совсем. Нет, Ибо пытался, привычные объятия, лёгкие касания рук, толчки бёдрами – всё сошло на нет. В какой-то момент урезалось даже взаимодействие наедине. Гэгэ откатывался на другой конец дивана, на кровати держался на расстоянии, даже поцелуи были мимолетными и редкими. Сначала Ибо показалось, что старший просто устал. Учёба в университете никогда не представлялась лёгкой и беззаботной, поэтому первые полтора месяца получалось успокаивать себя и этим. Позже напряжение в их отношениях стало более ощутимым: у Сяо Чжаня появились друзья среди одногруппников, он проводил с ними много времени, посвящал совместным тусовкам выходные, даже за город с ними ездил, но отказывался знакомить их с Ибо. По разговорам вообще казалось, что те не были в курсе того, что старший в отношениях с кем-то. Это подтверждалось его постами в соцсетях и оставленными к ним комментариями. Однажды Ибо не выдержал, он случайно наткнулся на форум-сплетник университета Сяо Чжаня. Поначалу вынюхивать что-то о гэгэ там казалось неправильным, было ощущение, что Ван Ибо лезет не в своё дело и попросту от скуки хочет нарушить личные границы гэгэ. Но когда в очередной совместный выходной тот отшатнулся, когда Ибо хотел его поцеловать, что-то в груди обломилось, и на любые личные границы стало наплевать. Форум не был чем-то особенным, такие поборники сальных слухов были в каждом учебном заведении. Обсуждали всех и вся, Сяо Чжаня в том числе. В основном в анонимку писали какой он красивый, отзывчивый и хороший, а также о том, что не ясно, как такого восхитительного парня ещё не охомутала ни одна знойная красавица. И Ибо уже хотел самодовольно ухмыльнуться, но наткнулся на фотографии гэгэ в окружении разных девушек. Где-то он их обнимал, где-то сидел рядом, соприкасаясь бёдрами, на одной он целовал какую-то незнакомку. Это был поцелуй в щеку, но отчего-то противное вязкое чувство медленно растекалось под кожей. Значит, не всё у них так уж и нерушимо? Хотелось бы не знать об этом, перестать думать о том, как его собственный парень шугался его, но Ибо не мог. Это уже было слишком. Потому что Сяо Чжань молчал. Про вечеринки, походы на квартиры, симпатичных девушек. Про всё, что происходило с ним в университете он даже не упоминал. На сердце тяжелым грузом упала иррациональная обида. Чувство брошенности зашкаливало. Был конец марта, Ибо не знал, что ему делать дальше. На носу вступительные, поступление, ожидания учителей и родителей. А ещё холодный и отстранённый Сяо Чжань в голове.

***

я: гэ, что между нами?

Чжань-гэ: а что между нами, Ибо? Чжань-гэ: мы встречаемся, если ты не забыл.

я: я думал, это ты забыл.

Чжань-гэ: что? о чём ты говоришь вообще?

я: когда мы в последний раз виделись, Сяо Чжань?

Чжань-гэ: неделю назад?

я: три.

я: три недели назад

я: я думаю, этого достаточно, чтобы разойтись сейчас?

Чжань-гэ: что? Чжань-гэ: Ибо, подожди Чжань-гэ: почему ты говоришь так? Чжань-гэ: ты остыл?

я: я?

я: серьёзно, гэ?

я: это не я шарахаюсь от тебя последние два месяца, если что

Чжань-гэ: Ибо Чжань-гэ: ты же знаешь, какая у меня сейчас нагрузка Чжань-гэ: я не шарахаюсь, мне просто иногда нужно больше личного пространства

я: я могу предоставить тебе его насовсем

Чжань-гэ: стой Чжань-гэ: не пиши это Чжань-гэ: пожалуйста, а-Бо Чжань-гэ: давай встретимся и поговорим?

я: когда?

Чжань-гэ: в любой день, Ибо

я: нужно было всего лишь предложить тебе расстаться, чтобы ты сделал для меня свои дни свободными

Чжань-гэ: Ибо, пожалуйста

я: послезавтра, в шесть, родителей не будет.

***

Сяо Чжань был бледным и выглядел как-то совсем разбито. Разве ему в голову не приходило, что всё уже давно далеко от идеала, и разговор обязан был состояться? Ибо сделал глубокий вдох и посмотрел пока ещё своему парню в глаза. –Гэ, ты разве не понимаешь? –Чего не понимаю, малыш? Ван Ибо фыркнул. От привычного прозвища стало зябко и мерзко. Отвратительное чувство. Ещё пару месяцев назад он бы ущипнул гэгэ за это и возможно даже укусил бы, но сейчас только увеличил расстояние и без того кричащее о приближающемся провале. –Того, что происходит, например? Я вот вообще не чувствую, что между нами ещё что-то есть. Лицо старшего враз осунулось и скривилось в болезненной гримасе. На пару секунд он прикрыл глаза и сжал губы. А после расслабился и вновь посмотрел на Ибо. –А-Бо...Ибо...Я, – он сделал резкий вдох и словно уменьшился в размерах, – я люблю тебя, ты же знаешь, да? Ибо усмехнулся. Он уже ничего не знает. Ни о Сяо Чжане, ни о его чувствах. Ни-че-го. –Не знаю, гэ. Если любишь, то как объяснишь то, что между нами ебаная пропасть, м? – кривая ухмылка самовольно искривила губы. –Я не думаю, что всё так… –А что ты, мать твою, думаешь? Что, гэ? Где моё место в твоей жизни? Не хочешь показать? Или лучше спросить твоих подружек, с которыми ты жамкаешься по универу? Взгляд Чжань-гэ потемнел. Он горько хмыкнул и дернул щекой. –Следил за мной? –Реклама форума в лоб прилетела. Вот и заметил, какой наш одинокий Сяо Чжань желанный и неземной для всех красавиц университета. Хотелось засмеяться. Это был какой-то абсурд. Чего Сяо Чжань пытался добиться? Разве не проще признаться, что Ибо он оставил в школе, чтоб под ногами не путался, а отношения их попросту уже не сдались. Выгорела чертова любовь. –Ты же понимаешь, что я не могу открыто заявить, что я в отношениях с парнем? Ван Ибо усмехнулся. Он разве не понимал когда-то? Будто Ибо жил в сахаре да зефире в школе, будто он не видел, как относятся к таким отношениям, как у них. Разве Ван Ибо жил в другой стране и не сталкивался с насмешками и ненавистью по отношению к людям с нетрадиционной ориентацией? Очень смешно. Весь год, что Ибо провёл в школе без Сяо Чжаня, ни дня не обходилось без намёков на то, что пора бы и девушку завести, а то его быстро запишут в список "не тех" мальчиков. Ван Ибо хорошо был знаком с грёбаными угнетением и гомофобией в Китае. Вот только Чжань-гэ не говорил, чтоб тот не волновался. –Серьёзно, гэ, сейчас в этом проблема? Хочешь сказать, что шарахаешься от меня из-за гомофобии? Так зачем ты всё это начал? Держал бы свои чувства при себе да помалкивал, раз не способен жить тем, кем являешься, а? Или самомнение не позволяет? В последний раз Ибо видел, как Сяо Чжань плакал на своём выпускном. Смотрел на ему в глаза и плакал. А через пару часов признался. И больше Ван Ибо ни разу не видел слез Сяо Чжаня, был уверен, что не позволит ему заплакать. Позволил. Только вины почему-то не чувствовал. Только гадливое опустошение. –Ты думаешь, все так легко? Мне тоже больно от того, как окружающие к этому относятся. И я никогда не хотел, чтобы это повлияло на нас. Но оно влияет. И я не могу ничего сделать. Ибо рассмеялся. Горько, отчаянно, заикаясь. Спустя пару секунд он почувствовал, как щеки обжигает слезами. Только вот больно ему не было. Только как-то не по себе стало от присутствия Сяо Чжаня. Оно влияет на них? Что «оно»? Они не в грёбаной книжке Стивена Кинга, где надо было потрахаться, чтобы спастись. –А с головой подружиться не пробовал, прежде чем ввязаться в то, что не вывезешь? Стало мерзко от самого себя. Но ведь это была правда, разве нет? Разве он не прав? –Ибо, я правда люблю тебя. Это оказалось сложнее, чем я думал. Сложнее, чем признаться себе в том, кто я. Дай мне ещё один шанс, пожалуйста? Я исправлю всё, только позволь мне, – голос Сяо Чжаня надорвался. Он не переставал плакать, от чего каждое слово сопровождалось всхлипом. Ибо стало не по себе от его присутствия в очередной раз. Только вот он всё же любил его. Всё ещё любил, так что, если они оба попытаются заново построить то, что сами почти разрушили, может и получится?

***

Чжань-гэ: ребёнок, ты ел? Чжань-гэ: я приготовил тебе пасту Чжань-гэ: надеюсь, что ты сегодня недолго

я: я лечу, гэ

я: скоро буду

я: старая маразматичка задержала, но я не хотел терять часы, которые мы могли бы провести вместе, поэтому сбежал

Чжань-гэ: ужас, мой парень нарушитель Чжань-гэ: тебе повезло, что я люблю плохих мальчиков

я: гэ, ты слишком стар для таких подкатов

Чжань-гэ: беги домой, чудовище

я: ❤️

***

Близился июнь. Между ними всё было как в начале учебного года. Запертые в четырёх стенах комнаты то Ибо, то гэгэ. Только вот осторожность никуда не исчезла, даже усилилась. Никаких прикосновений, если есть кто-то кроме них. Держаться надо было на расстоянии. Всегда следить за тем, что говоришь. На вопросы о девушках отвечать так, будто ты в активном поиске, никаким образом не подавать вида, что ты уже в отношениях. Даже шутки про секретных агентов со временем исчерпали себя. Складывалось ощущение, будто Ибо сковали по рукам и ногам, а теперь вертели им, как хотели. Больше всего разочаровывало то, что вертел им любимый человек. Сяо Чжань всё же познакомил его с друзьями. Только вот на совместных тусовках Ибо был предоставлен сам себе, наблюдая как на его гэгэ тоннами вешаются девушки, а тот в ответ лишь хихикает. Уже не успокаивало ни то, что все поцелуи, объятия и всё остальное, что касалось Сяо Чжаня, принадлежало ему. Потому что это давно не было так. Старший никогда ему не принадлежал. И это ударило так же сильно, как и осознание того, что их особо кроме дружбы родителей ничем сейчас и не свяжешь. Все интересы Чжань-гэ вертелись вокруг его одногруппников и профессии, большинство его свободного времени всё также принадлежало им же, даже улыбки и те уже не для Ибо. И почему он вообще всё это терпел? Что их связывало сейчас? Чувства? Влечение? Воспоминания? Как будто наждачкой по рёбрам. Ничего между ними уже не было. Не сейчас. Но Ван Ибо всё ещё любил Сяо Чжаня. Наверно поэтому и держался. На одной из последних вечеринок к Ибо подошла единственная девушка, которая ему нравилась среди всех знакомых Сяо Чжаня. Сюань Лу. Он была лёгкой в общении, ласково улыбалась и никогда не навязывалась. Они изредка болтали, пока не вмешивался Чжань-гэ и не уводил от Ибо ЛуЛу. Вот и сейчас она завязала разговор первой: –Ты как, Бо-ди? Она напоминала ему его мать, которая знала, что Ибо не готов делиться тем, что его гложет, но всё равно пыталась поддержать всеми возможными способами. –Готовлюсь к вступительным, отговариваю себя от самопожертвования Сатане. Сюань Лу усмехнулась, только вот усмешка не коснулась её глаз. Нахмуренные брови выдавали нервозность и сомнение, но, кажется, девушка всё же решилась заговорить о том, за чем пришла. –Я про тебя и Сяо Чжаня. Ибо не учёл, что его мать была гораздо деликатнее ЛуЛу. –А что с ним? –Я знаю про вас. Ха. Ну раз знает, так знает. –Давно? –Как только, он тебя привёл. По нему в универе было видно, что у него кто-то есть, но он молчал, я почему-то так и думала, что это парень. А потом вот появился ты, и одного его взгляда было достаточно, чтобы убедиться. Ибо рассмеялся. –Жаль, что мне его взглядов недостаточно. Девушка оперлась на стену рядом с Ван Ибо и прислонилась своим плечом к его. Стало в разы комфортнее. Сюань Лу успокаивала. –Поссорились? –На удивление, нет. Просто думаю, почему мы ещё вместе? Чего ради? –Не любишь его больше? –Люблю. Только мне здесь душно. Я как будто в клетке, Лу-цзе. Она в ответ только тихо вздохнула и положила голову на плечо Ибо. Плакать не хотелось, но наконец-то выговориться было необходимо. –Разве одной любви достаточно? Сюань Лу горько усмехнулась. –Дорогой, никогда не бывает всего и в достатке. Ибо повернул голову к ней и заглянул в глаза, застоявшиеся боль и тоска ранили как свои, поэтому он не сдержался: –Расскажешь? ЛуЛу вздохнула. –Как в дораме. Любовь, крылья, осуждение, асфиксия. Мы не стали мириться с этим. Проверили любовь на прочность, решили сбежать, её мать не приняла, моей пришлось, лишь бы я была в порядке. Квартира арендована, мечт целый мусорный пакет, билеты в рюкзаке. Но нам не хватило времени. Или везения, я не знаю, честно. Она шла ко мне. Оставалась неделя до вылета. Красный свет, упившийся уёбок, мгновенная смерть. Сюань Лу улыбалась, но взгляд её был рассеянным и потерянным. Крохотная слезинка заблестела в уголке левого глаза, но Ибо не позволил ей сорваться, мазнул большим пальцем по щеке. ЛуЛу посмотрела на него с благодарностью. Даже переполненные грустью глаза всё равно искрили жизнью и твёрдостью. Сюань Лу, наверное, была самым сильным человеком, которого Ибо встречал. Ей было двадцать. Всего два года разницы, но сияла она как пять цельных Ван Ибо вместе взятых. Он мягко опустил руку ей на плечо и притянул к себе, пряча в медвежьих объятиях. Рубашка его тут же намокла от слез, которые никому не позволено было увидеть. ЛуЛу с нежностью погладила его по спине и отстранилась. Она не стеснялась своего прошлого и своей боли, почему-то это стало отправной точкой для изменений внутри Ван Ибо. –Бо-ди, послушай. Если ты понимаешь, что не сможешь тут, то уезжай. Не жалей родителей, друзей или приятелей. Уезжай. Сделай это для себя. Позволь себе, наконец, дышать. Ибо пристально посмотрел ей в глаза, в этот момент он окончательно понял, почему Сюань Лу была так добра к нему, почему возилась с ним на вечеринках и расталкивала его угрюмость. Она его понимала. И, наверное, это понимание давало уверенность в том, что она права. –А он? – хрипло выдохнул Ван Ибо, не справившись с собой. –А он сам сделает выбор. Только дай ему его. И не дави. Если будет больно – пройдёт. Ибо кивнул. ЛуЛу вновь ему улыбнулась и отпихнула от себя в сторону двери. Он ещё раз кивнул и развернулся, сбегая к чертям из этого дома.

***

Чжань-гэ: Ибо? Чжань-гэ: ты здесь? Чжань-гэ: почему ты уехал один? Чжань-гэ: у тебя всё в порядке?

я: всё ок, гэ

я: не запаривайся и веселись

Чжань-гэ: я не остался Чжань-гэ: ушёл сразу как заметил, что тебя нет Чжань-гэ: я уже дома

я: отлично, гэ, спокойной ночи

Чжань-гэ: сладких снов, малыш

***

Ибо рассказал родителям в тот же вечер. Приполз на коленях к матери и постыдно разревелся. Та тоже плакала, ласково гладила сына по волосам и роняла горячие слезы себе на колени. Они догадывались. Мама уж точно. Она улыбнулась ему, когда Ибо спросил, что его выдало. –А-Бо. Ты мой единственный ребёнок, неужели я настолько плохая мать, что совсем ничего о тебе не узнала бы? Ибо криво ухмыльнулся, глаза щипало, а ноги дрожали от нервного напряжения – он даже подняться не мог. Только смотрел в глаза матери и боялся того, что будет дальше. Но вот останавливаться почему-то даже и не думал. Затем зашёл отец, он лишь молча кивнул, но всё же хлопнул мягко Ибо по плечу, а затем сел рядом с матерью. –Я не смогу здесь. И вы не сможете, пока я здесь, – мама не дала ему договорить, закрыв рот своей ладонью. –Не решай за нас, – сказал отец, – это тяжело, да. Но ты все ещё наш сын, в какой бы стране мы ни жили. И может мы и наступили немного тебе на горло с профессией, но это гораздо важнее, – он выпрямился и посмотрел Ибо в глаза, – пообещай, что если уедешь, то будешь счастлив. Это всё, чего мы хотим. Я надеюсь, что ты не отступишься от своих взглядов на образование и получишь его там. У тебя неплохой английский, верно? Можем начать делать документы и искать программы, чтобы ты сразу поступил туда. Ибо вновь заплакал. Это было чёртовым сном. Он безгранично любил своих родителей, он доверял им, он чувствовал, что подвел их тем, какой он есть, но они приняли его. Несмотря на то, в каком обществе выросли. Потому что они тоже любили его. Наверное, принятие и было одним из важнейших составляющих любви, которой Ибо не хватало всё это время. Но теперь оно у него было. И с ним рядом были люди, которые, он знал, не оставят его несмотря ни на что. Наконец, Ибо сделал первый вдох.

***

я: Чжань-гэ, поговорим?

Чжань-гэ: что-то случилось?

я: ещё нет, но скоро случится, надо встретиться.

Чжань-гэ: я в ближайшее время не смогу.

я: уверен?

Чжань-гэ: прости, малыш, у нас завал.

я: тогда я скажу здесь

я: я улетаю

Чжань-гэ: что?

я: после экзаменов я улетаю из Китая, я уже всё подготовил

Телефон Ибо тут же зазвонил. Сяо Чжань. –Ибо? Что за чёрт? – голос у него срывался, словно он куда-то бежал. –Это значит то самое, что я написал. Я улетаю в другую страну, Чжань-гэ. –Надолго? – раздалось в ответ прерывисто и надломленно. –Вероятно, навсегда, гэ. В трубке раздался задушенный звук, будто Сяо Чжань закрывал себе рот рукой. –Почему ты не сказал раньше? Ибо усмехнулся. По той же причине, по которой они обсуждают это по телефону. –Ты был занят. –Но не для того, чтобы ты меня бросил, как человек, Ибо! – Ибо услышал отчетливый всхлип, но сделать ничего не мог. –Я не бросаю тебя. –Замолчи. Я сейчас приеду. –Ты же не мог. –Я сбежал. Ибо усмехнулся. Как и тогда. Цикличность.

***

не отпускай меня

Сяо Чжань ворвался в комнату Ибо с красными глазами и опухшими щеками. Видно, ему было не так уж и всё равно. –Не бросаешь, значит? А что тогда происходит? Он подошёл вплотную к кровати, на которой сидел Ибо, и навис над ним. –Я хотел, чтобы ты поехал со мной. Ван Ибо поднял глаза и увидел, как слёзы вновь скопились в глазах гэгэ. Он снова заставил его плакать, хоть и отчаянно не хотел этого. Это было больно. –Что? – Сяо Чжань уставился на него так, будто Ибо в убийстве сознался. Глаза его расширились, а рот приоткрылся. Несмотря на то, что он нависал над Ван Ибо, от последних слов гэгэ словно уменьшился. –Я задохнусь здесь, гэ. Я не смогу жить в четырёх стенах. Даже если только так мы будем вместе, я не выдержу. –Ибо, я… Ибо не дал ему договорить, отчаянно замотав головой. –Стой, не говори ничего, я все узнал. Ты можешь перевестись в Нью-Йорк. У тебя есть шанс. И тогда мы сможем остаться вместе. Я сдам вступительные сразу туда, дисциплины мало чем отличаются, кроме языка. Это наша возможность, понимаешь, гэ? Сяо Чжань отшатнулся. Он с силой провел рукой по лицу и усмехнулся. –Всё узнал? А обо мне ты подумал? Я не могу уехать. У меня всё здесь, Ибо. И ты тоже можешь остаться. Мы исправим всё вместе здесь, ради этого не нужно уезжать, понимаешь? – губы Сяо Чжаня задрожали, и он буквально рухнул на колени. –Это нет? Он вновь шокировано уставился на Ибо, словно впервые увидел. Наверное, пора было заканчивать. –В таком случае, нам придётся расстаться, Чжань-гэ. Прости и спасибо тебе. Ван Ибо мягко рассмеялся, чувствуя растекающуюся на языке горечь. Глаза защипало, но плакать сейчас – только усложнять ситуацию. Надо было просто разойтись и переварить всё, что произошло. И почему он вообще поверил, что Чжань-гэ поедет? –Что? – Сяо Чжань словно не слышал. Он беззвучно шевелил губами, в то время как слёзы беспрерывно катились по его щекам. –Пора сворачиваться, Чжань-гэ. Думаю, тебе стоит идти домой. Я должен продолжить подготовку. –Нет, Ибо. Почему ты.., – старший беспомощно всхлипнул, – зачем ты так? Мы могли бы… –Не могли бы, Чжань-гэ. Ты будешь здесь, я буду там. Мы уже ничего не сможем. Ибо встал с кровати и подошёл к Сяо Чжаню. Последние надежды на совместное счастливое будущее рухнули. Как там сказала ЛуЛу? Если будет больно – пройдёт? Оставалось только верить. Ван Ибо протянул руку старшему, но тот даже не дёрнулся, плечи его затряслись, а всхлипы участились. Он зарыдал в голос. Но Ибо даже сказать было нечего. Он со своими-то чувствами не знал, что делать, разве мог он как-то помочь ещё и Чжань-гэ? –Вставай, гэ. Я провожу тебя. –Нет, нет, нет, Ибо, Бо-ди, а-Бо, – зашептал тот, не поднимая головы, – малыш, пожалуйста. Ты не можешь оставить меня… Не прогоняй меня… Я же останусь совсем один, Ибо, нет! – последнее он почти выкрикнул, но это ведь ничего не изменило бы. Даже если бы Ибо остался. Они бы не смогли быть вместе. Не в этой стране, не в этой жизни, возможно. –Я не останусь, гэ. Пошли же, ну, – младший вновь протянул руку, но её отбросили. Сяо Чжань поднялся сам и посмотрел на младшего с таким разочарованием, что Ибо почувствовал треск собственного сердца. Но он все ещё не мог ничего сделать. Чжань-гэ оттолкнул от себя Ибо, собиравшегося проводить его, обернулся у двери и почти выплюнул: –Что же ты творишь со мной, Ван Ибо? –Прости, гэ, – но его уже не слышали. Хлопнула входная дверь. Сяо Чжань ушёл. Может быть, однажды они оба поймут, что так будет лучше?

***

не дай мне сжечь мосты

Посадка была назначена на половину первого дня. Родители проводили его ещё дома. Мама не хотела плакать в грязном зале ожидания, отец считал, что Ибо сам должен поехать туда и принять окончательное решение, не оглядываясь ни на кого. Только вот человека, на которого он когда-либо мог оглянуться, рядом уже не было. До аэропорта довёз верный одноклассник и одноклубник по танцам Сынён, всё постепенно налаживалось. Тоска понемногу отпускала сердце Ван Ибо. Ему было больно просыпаться с мыслью, что в его жизни больше не будет Чжань-гэ ни в качестве друга, ни в качестве кого-то большего. Они оба сделали свой выбор. И сейчас, смотря на взлетную полосу, Ибо наконец-то начинал дышать. ***

пока горит огонь в груди, он мне не даст остыть

я: Сынён, привет, это Сяо Чжань, парень Ибо, хотел бы сделать ему сюрприз, не подскажешь, во сколько у него вылет?