Ближе чем звезды

«Она — злое, насмешливое создание», подумал Обломов, любуясь против воли каждым её движением.

Я все так мучилась, так заламывала руки с вопросом «Да за что же ты меня любить не хочешь?» что совершенно проебала тот момент, когда любить оказалось не надо. Ехала в очередной раз с букетом каким-то пошлым, нелепо болтающимся в руке и остановилась. Закурила. Холодно так констатировала: - ну все, отмучались. Букет всунула торгующей старушке, продаст – заработает лишнюю копейку. Телефон почистила разом, отбросив к заводским настройкам. Было не радостно, а пусто. Но ничего не болело, не швырялось эмоциональным вихрем и не вытряхивало из бумажника купюры. Заказать пиццу и пива, залипнуть на сериал с убийствами или попытаться писать. На волне пишется хорошо, эмоционально. Уж не для этого ли все… Через три месяца - У вас новый альбом, придете на интервью? Вопросы можете выбрать сами! Обожаем-ваше-творчество-у-меня-на-вас-мать-выросла-и-меня-под-вас-зачали! (последнее ей конечно померещилось в какофонии звуков, гуляли громко) - Посмотрим, - куришь и куришь. Под мысли о раке и потере голоса (как следствие рака, конечно). В толпе промелькнула знакомая белесая макушка, сердце хоп да пропустило разок, по старой памяти. Отвязалась от журналистки, нырнула в толпу и показалась рядом с ней. - Ну, здравствуй, бывшая! – Изменилась, волосы снова отрасли, взгляд менее колючий, сытый. Где-то тебя наконец долюбили и докормили. Обидно даже, - целоваться будем? - А ты в хорошем настроении? Или под чем? – прищурила глаза и противно так, искренне засуетилась, - все хорошо? Сроки выхода не срываются? - Не причитай. Слышала же – работаем сутками. И с суками. - Ты как всегда. Но я рада, правда. Слу-у-ушай, я тут обещала одной Богине свести вас, не будь сволочью, поулыбайся. Знакомство - Мне про вас столько. И все самое хорошее! Улыбается и ломается. Смешно так, натурально ломается. Но красивая, какая же красивая, хочется дотронуться до лица и четких скул. Надо похудеть, чтобы вот так же выглядеть. Она продолжает щебетать, растягивая слова жвачкой. Слова самые обычные вроде, ну знакомые точно, но слушать хотелось. Фоном. Кто она там, актриса? Плохо представляется ее перевоплощение, ну как она сыграет не-Богиню? Ах, сценаристка, говорите. - Нам бы так хотелось, чтобы вы записали саундтрек и конечно полная свобода самовыражения, мы же понимаем гений и бла-бла-бла… - Я сейчас в тур еду, я вам дам номер человечка, он хорош. Вот после меня лучший. Ха-ха. А вернемся наберу, ок? Опешила, наверно так с Богинями не разговаривают. Через три месяца Богиня. Как я полюбила - Ну все. Мне нравится. Сидит, хлопает глазищами. Движения выверенные, восторженные, гений-все-дела. Приятно, что тут скажешь. - Это гениально. Это куда гениальнее, чем мой фильм, - и даже расстроилась будто. Не заржать бы. Смотрит, ждет, когда я начну уверять в обратном. Ладно, уговорила. - Нет, ну что ты. Это будет великолепный фильм. Вы снимаете хорошее кино, я смотрела. В перерывах между выступлениями, в самолете и в поезде. И ребят своих заставляла… Хлопает в ладоши. Сколько ей? Сорок? Хлопает, что ее смотрела звезда. Смотрит так счастливо и пьяно, будто выиграла джек-пот. Как про таких говорят, флирт – образ жизни. Сама не заметила, как подарила ей песню, а ее голос денег стоит. Говорят не меньших, чем у (прости Господи) Киркорова. Щас бы в свиту к театральной диве попасть, ну. Рыбки засмеют. - И придете на премьеру, правда? – красное платье в пол. Бриллианты глаза слепят, дорого-богато. Даже за руку взяла, надеюсь не почувствовала как прошла по телу молния. - Правда, - ха-ха. Охренеть. Улыбаюсь и она улыбается в ответ. Затворы камер как пулеметная очередь. Тра-та-та-та. А ей все равно. Рука все еще держит, на удивление твердо. До нее никто не мог вот так авансом, держать. Дурочка, завтра же тебе напишут мои. Армия моя, сумасшедшая. Зависшая в неведении с-кем-спит-их-гений. И понеслась. - Я буду ждать… (Почему каждую ее фразу хочется превратить в песню. Глупости же болтает.) Когда эта премьера интересно и что надеть. Блять. Серьезно? Я сейчас подумала о том, что надеть. Ох, добром это не кончится.