Неожиданные признания

      Олег Волков ходит по квартире, готовясь ко сну, и периодически бросает взгляд на настенные часы: да, что-то Сергей на своей вечеринке задержался… Конечно, он понимает, что для стремительно развивающегося бизнеса Разумовского важно ходить на различные мероприятия, и он уже взрослый мужчина, если что, сможет за себя постоять, но, даже зная это, Олег всё равно за него переживал. Ведь, на самом деле, Сергей был не только его лучшим другом, с которым они вместе снимали квартиру, но дело было в том, что Волков давно был тайно в него влюблён. Но признаться в своих чувствах он никак не решался, хоть и знал о том, что в романтическом плане Разумовский предпочитает как женщин, так и мужчин. Олег просто считал, что у него нет никаких шансов на что-то большее чем дружба. Ведь около Сергея крутилось столько красивых и влиятельных людей, что Волков среди них просто терялся, и он понимал, что Разумовский точно бы его не выбрал, и поэтому предпочитал молчать о своей любви. Так у них хотя бы есть шанс общаться и быть лучшими друзьями, а расскажи он о своих чувствах — всё может разрушиться, а Олег этого точно не хотел. А вообще, лучше об этом не думать, а пойти спать, а для Разумовского он оставит включённый свет в прихожей, чтобы тот, когда вернётся, в темноте не заплутал.       Исполнив задуманное, Олег пошёл в свою спальню, скинув с плеч халат, забрался на кровать и, накрывшись одеялом, закрыл глаза. Обычно Волков долго не мог заснуть, ворочаясь с боку на бок, но сегодня сон сморил его неожиданно быстро и легко. Правда, долго поспать не получилось, поскольку его разбудил громкий звук, идущий со стороны прихожей, похожий на стук входной двери: наверное Сергей наконец домой вернулся. Не стоит обращать внимания, свет он ему оставил — как-нибудь до своей комнаты доберётся. Волков уже собирался погрузиться в сон, как снова послышался какой-то стук, как будто рядом с его комнатой что-то упало: наверное, Разумовский что-то свалил, но как-то странно, что звук послышался так близко, ведь комната Серёжи совсем в другом месте.       Надо бы встать, узнать, что там происходит. Но только Волков собирается с кровати подняться, как вдруг дверь его комнаты распахивается, и на пороге стоит Разумовский, только выглядит он как-то странно: рыжие волосы всклокочены, чёрный костюм сидит как-то набекрень, и пиджак весь смят, как будто Сергей где-то в нём валялся, на губах Разумовского какая-то странная улыбочка, а сам он как-то покачивается — да похоже, что он пьян! Таким его видеть было для Волкова неожиданно: да, Сергей выпивал на вечеринках, но не особо много, так, чтобы немного расслабиться, но до такого состояния он не напивался никогда. И что вдруг на него нашло? — Серёжа, что с тобой? Да ты, кажется, нехило пьян? — нахмурился Олег. — Да, есть немножко, — ухмыльнулся Разумовский. — Но, между прочим, у меня был повод для этого… — Да неужели! И какой же, позволь спросить? — А такой, что я хочу кое-кому сказать кое-что очень важное, но на трезвую голову я навряд ли бы на это решился — вот и пришлось немного выпить, чисто для храбрости. — Да уж, немного… — покачал головой Волков. — Интересно, и кому же ты в таком состоянии и в чём собирался признаваться? — А этот человек сейчас сидит передо мной, так что мне далеко ходить не нужно, — как-то странно ухмыльнулся Сергей. — А сказать я тебе, Олег, хочу то, что нравишься ты мне уже очень давно и даже не представляешь, как я всё это время тебя вожделею. — Чего?!       Собирался было Волков возмущаться начать, да не успел, поскольку Разумовский вдруг так близко оказался, ловко на постель запрыгнул и его бёдра оседлал, крепко их ногами обхватывая, и, наклонившись к ошалевшему Олегу, принялся вдруг Сергей его целовать. То в шею, то в щёку, то губ коснётся, и самое главное, что Волков просто лежал как истукан и позволял ему всё это делать. Очнулся он только, когда Разумовский коснулся его майки, начиная рьяно её тянуть вверх и явно пытаясь её с него снять, — вот только ничего не выходило, и Сергей недовольно от натуги сопел. Смотрелось это, конечно, смешно, но вот Волкову уж точно было не до смеха, и он попытался Разумовского как-то остановить и руки его перехватить. — Серёж, ну что на тебя такое нашло?! Немедленно прекрати меня раздевать! С ума, что ли, сошёл! — Уже давно от любви к тебе мучаюсь, — продолжая стягивать с него майку, ответил Сергей. — Ты даже не проставляешь, как же ты мне нравишься, как давно я хотел тебя поцеловать. А как сильно ты меня возбуждаешь… Как выйдешь из ванной в одном полотенце на бёдрах, так мне сразу хочется с тебя его стянуть и на ближайший диван тебя завалить… Хотя, стоит признать, на кровати всё же мне больше нравится…       Разумовский снова тянется к нему, явно собираясь мужчину поцеловать, но Волков вновь его останавливает. — Серёж, да что же это такое… Это надо же было так напиться, что ты сам не понимаешь, что творишь и говоришь! Давай-ка слезай с меня, и я помогу тебе добраться до твоей спальни, тебе нужно поспать, отдохнуть… — Не хочу я в свою спальню, я хочу остаться в твоей! — обиженно надул губы Сергей. — И вообще, несмотря на то, что я нетрезв, я всё равно прекрасно соображаю и я осознаю то, что говорю. А вот тебя я не понимаю, чего ты сопротивляешься моим ласкам? Я что, тебе совсем не нравлюсь?       Разумовский смотрел на Олега с обидой и как будто какой-то отдалённой грустью в глазах, и, возможно, Волкову стоило бы сказать, что он воспринимает Разумовского только как друга, — тогда, быть может, тот бы ушёл, — но почему-то он никак не мог это произнести. А тот, видимо, его молчание как-то по-своему понял, поскольку ещё сильнее к телу Волкова прижался и ласково его щеки ладонью коснулся. — Олеж, ну вот чего ты… Ведь вижу я, что тоже тебе нравлюсь, и чувствую, что хочешь в ответ меня поцеловать, так зачем же ты своим желаниям сопротивляешься? — А затем, что ты сейчас в стельку пьян и сам не осознаёшь, что творишь! Да, признаю, давно ты мне нравишься, и не скрою, хотелось мне тебя поцеловать и в одной постели вместе оказаться, но не при таких обстоятельствах… — И чем же тебе эти обстоятельства не нравятся? — нахмурил брови Разумовский. — Тем, что ты пьян, — ответил Олег. — Как бы мне этого ни хотелось, я не могу допустить, чтобы между нами что-то большее случилось. Ты ведь утром, проснувшись, протрезвеешь, поймёшь, что произошло, и наверняка пожалеешь, а ещё хуже, можешь меня возненавидеть, а я этого не перенесу… — Ох, Олеж, да ты прямо благородный рыцарь: хочется, а не возьмёшь, а всё потому, что я, мол, пьян и ничего не осознаю. Ну что ж, в таком случае, я думаю, мне стоит вскрыть свои карты и тебе признаться. На самом деле я нисколечко не пьян, я притворялся! — В смысле? — ошарашенно произнёс Волков. — Это всё был спектакль? Но для чего? — Ну, я бы это спектаклем не назвал, скорее, проверкой, — ухмыльнулся Сергей. — Просто я уже достаточно давно замечаю, как ты на меня смотришь, как пытаешься случайно коснуться, и появились у меня некоторые догадки, которые я и решил таким способом проверить. Всё прошло удачно, и вот теперь я точно знаю, что ты в меня влюблён. — Так значит, ты устроил всё это шоу только для того, чтобы проверить свои догадки касаемо моих чувств? И всё, что ты говорил, и эти поцелуи — всё было глупой игрой… Ты просто захотел надо мной посмеяться? — Ну почему же так сразу посмеяться, я просто хотел узнать, верны ли мои догадки… И то, что я говорил, не было какой-то выдумкой… Ведь ты тоже мне нравишься, Олеж… — Это что, шутки такие? Не смешно совсем… — нахмурился Волков. — Нет, не шучу я, — покачал головой Сергей. — Серьёзно, нравишься ты мне. Просто не решался я тебе об этом сказать, боялся, что ты можешь как-то не так отреагировать, а как стал замечать твой ко мне интерес, решил проверить, а может быть, взаимна моя симпатия, и, как оказалось, так и есть. Да, притворяться для этого пьяным было не самой лучшей идеей, признаю, но ведь всё вышло не так уж и плохо…       Олег на это ничего не отвечает. С одной стороны, немного он на Разумовского за такие проверки обижен, ведь это надо же было до такого додуматься… Но с другой — теперь Волков знает, что чувства его взаимны, и это вроде как действительно неплохо, ведь, не устрой Серёжа весь этот спектакль, он бы наверняка ещё очень долго о его чувствах не знал и о своих не рассказал, а тут вон всё как получилось… Хотелось бы, конечно, чтобы всё это как-то по-другому произошло, но хотя бы так…       Тем временем Сергею просто сидеть и молчать надоедает, и он решает действовать, снова начиная Волкова целовать да майку с него стягивать, и в этот раз на поцелуй Олег отвечает, вот только руки Разумовского всё равно перехватывает, и, судя по тому, как резко тот от его губ отрывается, ему это совсем не нравится. — Ну теперь-то что?! Мы ведь с тобой вроде как во всём разобрались, жалеть я утром точно ни о чём не буду — так почему ты меня останавливаешь? — Ну, просто как-то больно быстро всё… Мы ведь даже на свидание не сходили… — Успеем ещё, — отмахнулся Сергей. — А сейчас я больше всего хочу заняться с тобой тем, о чём я так давно мечтаю, и, судя по реакциям твоего тела, ты хочешь этого не меньше — так что будь добр, прекрати думать о всяких глупостях и просто расслабься и позволь мне уже стянуть с тебя эту чёртову майку!       Олег пожимает плечами, но, немного подумав, послушно поднимает руки, и Сергей, довольно засопев, стягивает с него майку и, издав восторженный стон, тут же принимается покрывать его шею и грудь поцелуями, постепенно опускаясь всё ниже, и от понимания того, что дальше произойдёт, у Волкова по телу мурашки бегать начинают, и, пожалуй, лучше всего сейчас будет действительно расслабиться и позволить Серёже творить с ним всё, что Разумовскому вздумается.