Наш вечер

Венти снова поджигал сигарету в кровати, позабыв открыть окно. Сяо лишь фыркнул, как делал каждый раз, словно не привык ещё. У Венти куча идиотских привычек, которые раздражают, как отвратительный луковый запах. Он больше походил на маленького ребёнка, чем на взрослого. И это не было чем-то приятным или хорошим. Это было отвратительно. Венти сам понимал, что местами слишком легкомысленный. В его мире исключительную ценность имела пачка сигарет в заднем кармане, подаренная Сяо зажигалка и гитара за плечами в разрисованном чехле, чтобы походило на небо, а остальное не имело никакой важности, как забытый на столе обед или украденное с рынка яблоко на перекус. Венти любил бродить по городу в одиночестве и смотреть на небо. Не важно — звёздное или облачное — оно всегда прекрасно и поражает воображение. Венти плескался в лужах и промокал до нитки, вновь испачкав в грязи штаны, которые Сяо уставал стирать. Порой музыкант приходил домой совершенно никакой на уставших ногах от прогулок за весь длинный день, который Сяо пропадал на своей «нудной и бессмысленной» — как говорил Венти — работе. Венти бы хотелось, чтобы Сяо сутками лежал рядом, а не составлял договора, носился от отдела к отделу и разъезжал по крупным производствам на дорогом чёрном автомобиле. — Почему ты не позвонил? — снова спрашивает Сяо в проходе, — или такси не вызвал? — Забыл, — запыхавшись, отвечает Венти. Спина почти ломается под весом гитары, пока Сяо с невероятной нежностью снимает инструмент с плеч. — Я заждался тебя, — бурчит адепт, помогая Венти разуться. Сколько бы раз музыкант не спрашивал, зачем Сяо помогает раздеваться каждый раз, когда он приходит поздно уставшим, ответа так ни разу и не получил, будто Сяо стыдно. Видимо, забота — это язык любви Сяо, пускай по нему и не скажешь. Венти лишь думал про себя: «хорошо, что не время» — снова поджигая сигарету в прихожей, слыша привычное цоканье. Как бы Сяо порой не пытался показать, что ему неприятно, он любил Венти всей душой. — Сыграешь мне как-нибудь? — проводив возлюбленного на кухню, спросил Сяо, садясь напротив и смотря на Венти. Он ужасно хотел услышать те самые мелодии, в которые впервые влюбился, хотя никогда сильно не любил музыку. — Конечно! — усмехнулся музыкант, хитро улыбаясь, словно ласковый котик. Ему было чертовски приятно понимать, что его ждали. — Как день прошёл? — Соскучился. — Кратко и совсем не по теме ответил Сяо. — Я тоже, — нежно улыбнулся музыкант. — Я нашёл фильм, — словно невзначай, сказал Сяо, смотря куда-то в сторону, — всё равно уже поздно и не поиграешь. Венти охотно согласился, доверяя Сяо даже такие мелочи. В конечном счёте, такой серьёзный человек походил больше на маленького кота-трудоголика, которого периодами нужно силками от работы оттаскивать. Адепт кивнул в ответ, ожидая, пока музыкант доест, слегка нервничая, потому что снова позабыл совсем о Венти на неделю, уйдя с головой в работу, а сейчас пытаясь вновь наладить контакт. Венти гладил его по голове весь просмотр. Они вообще не очень-то любили разговаривать. Хотелось объяснить всё на свете мелкими жестами — движениями рук, глаз или гаммой всевозможных улыбок. Им просто было комфортно рядом. Венти любил духи Сяо и смотреть на него часами, а Сяо — слушать пение и видеть на лице любимого ценную улыбку, которая предназначалась только Сяо. Такую ещё никто, кроме него, не видел.