Мир без тебя

Шел дождь. Такой дождь называют слепым. Он бесконечными дорожками сбегал с небес не позволяя разглядеть не чего дальше вытянутой руки. А так же из-за него все промокало насквозь, до самого своего основания. И я не был исключением. Мои волосы намокли и прилипли к лицу. Одежда стала тяготить. Но я этого не замечал, мне было все равно. Мой взор занимала лишь одиноко стоявшая мраморная плита под раскидистым деревом. Кому она принадлежала? – спросите вы. А я вам отвечу: «Моему самому дорогому и любимому человеку». До чего же смешно, но так грустно. Это вечно смеющийся над чужими проблемами и презирающий слабых людей человек, оказался в могиле, чтоб защитить одного из тех, кого ненавидел. Да, да, я не оговорился, он меня ненавидел, но и любил одновременно, он всегда мне говорил, что не будет меня признавать как босса, что я всего лишь игрушка для него, но так ли это? Разве игрушку обнимают нежно, разве ей шепчут ласковые слова любви, которые греют сердце и душу. Только теперь я понял, что так он делал меня сильнее. И ведь точно, каждое его слово въедалось в мое сознание, я хотел быть признанным, я хотел перестать быть игрушкой. Для этого я и становился сильнее. Ради него я становился боссом достойным своей семьи и звания – Вонголы Дечимо. Но он покинул меня из-за моей же слабости. Я слишком мягок. Почему, почему ты прикрыл меня собой. Ты думаешь мне стало легче, от того что я жив за счет твоей смерти. Но это не так. Это ошибка. Я хочу все вернуть, вернуть назад, туда, где мы впервые встретились – «Конфликт колец». Я так боялся тебя, ты мне тогда казался чудовищем. Беспощадным и кровожадным чудовищем. Я думал, что возненавижу тебя, а оказалось наоборот. Я тебя полюбил. Когда во мне возникло это чувство, я не знаю, просто в один момент твое присутствие стало действовать успокаивающе. Рядом с тобой я не чувствовал опасности или страха, только тепло и защищенность. А ты? Когда ты перестал видеть во мне жалкий мусор? Когда твое «мусор» обратилось в «маленькое недоразумение»? Ты тоже этого не заметил, или же наоборот пришел к этому осознано. Кажется что именно осознанно, ведь ты это ты. Ты ни когда не делал спонтанных вещей. Это в тебе мне нравилось больше всего – твоя уверенность и всезнание. Я помню мое признание, эти воспоминание сами собой заставляют улыбнуться, хоть сейчас эта улыбка полна горечи и слез, но я все равно улыбаюсь, вспоминая это. Помню, как я приехал в «Варию» по заданию Девятого. Я должен был тренироваться с тобой неделю. Тогда я думал что умру, как от тренировки, так и от своего волнения, ведь уже тогда мое сердце было готово выпрыгнуть из груди от одного твоего жеста или взгляда. Но как ни странно я выжил и добился взаимности, а как это было «романтично»… Ты избил меня чуть не сделал из меня шашлык свои пламенем, а потом видимо от сильно удара головы я выпалил тебе то заветное предложение с глупой улыбкой на лице, а ты, а что ты, ты просто был в легком шоке: - Занзас, ты мне нравишься? - Что ты сказал? – твои глаза стали по пять рублей. - Я говорю, что ты брутальное, неотесанное и грубое существо, заставляешь мое сердце биться чаще, щеки краснеть, а тело дрожать как осиновый лист. – Улыбаюсь, видя, как глаза становятся блюдечками и ползут на лоб. Минутная заминка. И что я уж никак не ожидал сквозная нежность и радость во взгляде. - Мусор, если ты пошутил, то это была не удачная шутка. - А кто сказал, что я шучу. Я вполне серьезен. И с какой стороны не смотри тебе же это выгодно, ты хотел получить Вонголу, а Вонгола сама пришла к тебе в руки. – Немного грустно от собственных слов, что не ускользнуло от его внимательного взгляда. - Мусор, я подумаю. Только давай без глупостей и девичьих соплей, а то я вас баб знаю. – Ироничная улыбка, которая стала шире от моего молчаливого возмущения. В тот вечер ты пришел ко мне и наглядно показал, что об этом думаешь, я был счастлив. Ну как счастлив, я просто получал море наслаждения от его рук и не только… А утром когда я хотел незаметно шмыгнуть в душ и упал с кровати, ты проснулся от шума и назвал меня маленьким недоразумением, а потом отнес в ванную где мы повторили ночные процедуры, а после ты меня вымыл и как царевну отнес на кровать отдыхать. Да это были времена, я думал, ты забудешь меня, как одну из своих подстилок. Ошибся. Сильно ошибся. Через месяц после моего отъезда из Италии ты приехал в Японию и сделал мне предложение, от которого невозможно отказаться. И невозможно отказаться не потому, что ты не хочешь, а потому, что если откажешься - тебя пристрелят пламенем посмертной воли из пистолета. Заманчиво, не правда ли? Но после все шло хорошо в течение долгого времени. Но как мне казалось, оно пролетело невыносимо быстро. А потом война. Война с альянсом семей. А все из-за какой-то ложной информации от анонимных лиц, а этим шавкам из альянса нужен был лишь повод. Но ты не переживай. Я всех уничтожил. Альянса нет. И твоего мягкосердечного недоразумения тоже больше нет. Теперь я такой, каким ты хотел меня видеть. Безжалостный и беспощадный Десятый босс Вонголы. И меня так изменила лишь одна смерть. Твоя. Чертовы Альконе. Чертова семья, которая лишила меня моего, нет нашего мира. До сих пор в памяти стоит этот момент: Мы стояли спина к спине, я с пламенем в перчатках, а ты с пистолетами. Мы решили уничтожить зачинщиков этой войны в надежде сохранить хрупкий мир. Но мы ошибались. Они не хотели мира, они хотели переворота власти и кровавой войны. Скажи, зачем им это нужно? Но ты тоже не знаешь ответ. Мне кажется, я заразил тебя своей мягкостью, ты уже не так кровожаден. А помнишь наш договор. Если все обойдется, мы возьмем ребенка из детского дома и будем воспитывать будущего Одиннадцатого босса Вонголы. Это непременно будет сын, ведь ты хочешь именно наследника, хочешь воспитать его по-своему, так как со мной не получилось, но не забывай я тоже приму участие в его развитии. Ты довольно посмеиваешься, говоря, что больно уж я разбежался, и воспитание нашего сына мне доверять не будешь, на что я с улыбкой ответил, что ты обойдешься и я приму самое активное участие в его воспитании. Это был наш последний счастливый момент. Дальше был взрыв, нас раскидало по разные стороны особняка. Меня оглушило. Я потерял координацию. Меня окружили. Однако их круг разомкнул и уничтожил Гокудера. Я поблагодарил его и рванул в противоположную сторону в поисках Занзаса. Нет, я знал, что он сильный и сам справится, однако моя гиперинтуиция вопила об опасности, это беспокоило. Долго искать не пришлось, так как я увидел яркий блик знакомого пламени. Я побежал туда, забыв о собственной безопасности, и вот я увидел тебя раненного, сердце защемило, захотелось тебя обнять, прикрыть собой. Но тут я столкнулся с его взглядом полным страха. Следом услышал его крик: - Тсуна берегись! Меня прижали к полу. Но прижавшее меня к земле тело стало быстро слабнуть. Это напугало. - Занзас, - ноль реакции, - Занзас! Я еле выбрался из-под ослабленного тела. Лицо моего любимого было бездвижно, грудь не вздымалась, в ней зияла дыра от пули. - Занзас, - тихо прошептал, потрепав его за плечо. – Занзас, прошу, не шути так. – Слезы скатились из глаз от осознания произошедшего. Что было потом, я плохо помню, помню лишь то, что мои гнев и злоба захватили мое сознание, и я начал убивать всех кто попадался на глаза, дальше тьма… Проснулся я в больнице Вонголы. Возле моей кровати сидел Гокудера и дремал. Я попытался сесть, но не очень удачно. Гокудера проснулся. - Джудайме, как вы себя чувствуйте… - Где Занзас? – перебил я друга. – Что с ним? - Джудайме, простите. Мы ничего не смогли сделать. Было слишком поздно, когда подошла подмога. Он… - Гокудера замолчал. Я чувствовал, как слезы обожгли лицо, а в горле встал не приятный ком. - Я хочу побыть один… После того случая хранители редко ко мне заходили, а когда я вышел из больницы я перебил все семьи из альянса, которые имели к тому бунту отношение, а меня ведь пытались в больнице убить, но мои хранители и Вария не позволили этого. Кстати я сейчас и Варию возглавляю. Они приняли меня, сказав, что другого командира им не надо, а если я не соглашусь, они расформируют отряд. Я не смог отказаться. Знаешь, а это весело быть командиром Варии. Они такие безбашенные. Я и раньше это конечно понимал, но став их главарем я убедился в этом окончательно. Знаешь, мы скучаем. Все мы. Как Вонгола так и Вария, последняя особенно сильно. Но ты не переживай, мы выберемся, мы преодолеем это горе вместе, ведь мы семья. Я подошел к памятнику в плотную и взглянул на выгравиранную на нем фотографию, на ней ты улыбался. Это единственное фото, где ты улыбаешься, когда его увидели остальные, они были в шоке, это естественно, ведь только я тебя таким видел. Помнишь ведь этот случай, это было наше первое свидание, официальное. Тогда ты заметил наших хранителей, они ведь не верили, что мы вместе и решили проверить это. Зря. Ведь ты тогда не скупился на прикосновения и домогательства. А потом на колесе обозрения, куда я тебя затащил с особым трудом, ты улыбнулся и за весь день, что мы были в месте, проявил не грубую страсть, а нежность. Я не удержался и сфотографировал на телефон этот момент, думал, ты меня убьешь, но нет, ты лишь сказал, что если это увидят, меня никто не найдет. Весомый аргумент, чтобы хранить тайну. Опять. Опять я плачу. Какой контраст – холодные капли дождя и теплые капли слез. Целую твое фото. Холодное. Не как раньше. Раньше ты был обжигающим, а теперь, теперь ты даже не плоть и кровь, ты холодная мраморная плита. Занзас, прости. Прости меня. Я так сожалею. Слезы льются сильнее, а всхлипы становятся громче. Вот я уже на коленях обнимаю твое надгробие. Как ты и хотел. Ты похоронен в тихом уединенном месте, где тебя не окружают слабые, погибшие в своих постелях, люди. Ты похоронен под нашим любимым деревом. Помню, когда мы хотели остаться одни, мы шли сюда. Здесь было так тихо и уютно. А теперь здесь тихо и печально. Я не заметил, как за моей спиной выросли хранители моих семей. Знаешь, а ведь моя мечта исполнилась. У меня есть сын, наш сын. - Джудайме, - тихо позвал Гокудера, отвлекая меня от рыданий. – Занзас здесь. Я обернулся и увидел спрятавшегося за Гокудеру сына. Это вызвало улыбку. Он своими ручками обхватил его ногу и поглядывал на меня. - Занзас, иди сюда. Познакомься с папой. Малыш неуверенно подошел к надгробию и посмотрел на фото улыбающегося мужчины. - А это мой второй пап? - Да сынок, это твой второй папа. Правда, его уже нет с нами. Но он очень тебя хотел. Поэтому не забывай его. Занзас кивнул и снова посмотрел на фото, знаешь он очень похож на тебя вот только глаза цвета карамели, как мои, и характер чуть помягче, зато все остальное в тебя, и его пламя такое же как и твое – пламя ярости. Малыш протянул руку и дотронулся до плиты - А его тоже зовут Занзас? - Да милый, тебя назвали в честь твоего отца. Я хочу что бы ты вырос таким же как и он – сильным, храбрым и любимым. А теперь пойдем домой. Холодно. – Я потрепал сынишку по волосам и поднял на руки. Последний раз, бросив взгляд на могилу своего любимого, я тихо прошептал: - Я люблю тебя, Занзас, я люблю тебя… Ветер, подхватив мой шепот, унес его куда-то далеко, туда, где его услышит тот, кому он предназначен. И этот кто-то улыбнется, глядя на свою семью, на двенадцать хранителей, на их босса и на их сына. Ведь он точно знает, что встретится когда-нибудь с ним – со своим небом…