Признание

После ясного, безоблачного дня, с сумерками на лес начал опускаться влажный холодный туман. Залегая между разросшимися деревьями, он медленно подобрался к стенам стоящего на холме большого, довольно давно построенного дома. И до того, как полил дождь, туман успел сгуститься насколько, что снаружи уже было невозможно разглядеть черные кирпичные стены, не говоря о том, чтобы увидеть творящееся снаружи из окна комнаты. А снаружи начинался шторм. Сама комната на втором этаже, окна которой выходили на спрятанный за лесом город, была темна, и только жёлтый луч стоящей на столе свечи освещал маленькое пространство, при этом отбрасывая чёрные, длинные тени на предметы вокруг. Тени ползли по четырём её стенам, залезая на широкую дубовую дверь, занимавшую одну из них. Но какой бы тяжёлой она не казалась, её створки с удивительной лёгкостью и чрезвычайно громким стуком распахнулись, стоило шагам из коридора приблизиться. «По!»- звонко раздался раздражённый голос заместо приветствия. Тут же со щелчком включилась настольная лампа, и помещение потеряло всю атмосферу мрачности. Из чёрных силуэтов предметы превратились в тёмные резные стеллажи с книгами, кожаные позолоченные диваны перед ними и деревянный письменный стол с несколькими выдвижными ящиками, составляющий главное «украшение» кабинета. Как только лампочка загорелась, человек, сидевший за ним, склонившись над бумагой, прикрыл глаза ладонями от неожиданности и разом выпрямился. На это действие дремавший у него на плече енот с недовольным писком спрыгнул и скрылся от мешающего света под стулом. Через секунду только, привыкнув, мужчина убрал руки и уже тогда смог разглядеть своего гостя, стоящего с нахмуренными бровями и скрещенными руками. - А, Ранпо, - непонимающе протянул Эдгар, прикрывая зевок, - почему ты в пижаме? Ты разве не ушёл? На этот, казалось бы, безобидный вопрос, Ранпо ответил с нескрываемой издёвкой. - Я сказал, что останусь два часа назад. Да и как ты представляешь себе добираться по такой погоде. Или этого ты тоже не заметил? На замечание Эдгар обернулся, пытаясь вглядеться в черноту ночи за окном, и увидел блеск звонко и часто ударяющихся о стекло капель. - Действительно, - со нервным смешком снова повернулся он к гостю, - а я не знал, что ливень начался. Конечно, в таком случае, нельзя... Смутившись своей невнимательности и глупости ранее задаваемых вопросов, писатель не закончил предложение. Он немного опустил голову в попытке не столкнуться взглядом с чужим. Не зная, как спрятать своё смущение и какие слова подобрать, чтобы продолжить объяснение, он упорно молчал в ожидание, что его гость оставит своё недовольство и смягчиться, ибо видел, с каким настроением тот пришёл в кабинет. Однако Ранпо этот ответ нисколько не удовлетворил, а наоборот, казалось, раздражил ещё более. Ему доводилось слышать его слишком часто для того, чтобы в этот раз довольствоваться им. - Ну и сколько ещё ты собирался сидеть за своими бумажками, м? - чересчур грубо даже для себя спросил он. - Прости-прости, сейчас пойду, - быстро ответил Эдгар, собираясь вставать, но тут же был остановлен чужой рукой на плече, удержавшей его на месте. - Нет, вопрос был не об этом. - Я... Ранпо, ты... Ты же знаешь, я всегда... Работа такая, - рассеянно ответил он, окончательно растерявшись. «Мы не виделись целую неделю», - начал Ранпо, подойдя ближе, -«и сегодня я пришёл к тебе, чтобы провести время вместе, но ты снова заперся в кабинете. Серьёзно? Тебе всё равно, есть я или нет?» И на последовавшее в ту же секунду восклицание По об отрицании сказанного, он усмехнулся. «Твои синяки под глазами, которые ты так старательно пытался скрыть от меня за чёлкой (на это писатель провёл рукой по волосам) говорят о том, что ты не слушал, когда я брал с тебя обещание ложиться спать на несколько часов раньше, так? - Нет, я... Я ложился, но иногда, знаешь, я не мог уснуть, и поэтому… «Не только ночью, но даже, когда я прихожу, ты не можешь оторваться от "работы." В принципе, ладно, насколько я помню, ты всегда был таким. Но что ж, раз так, мне, стало быть, не следует приходить на следующие выходные, скажем... До тех пор, пока ты не закончишь эту книгу, - подбирая несколько исписанных листов со стола, заключил Ранпо, уже почти спокойно и даже с усмешкой, - что думаешь?» - О чём ты, Ранпо... Я хочу, чтобы ты пришёл, правда. Мы сходим, куда ты хотел, помнишь, ты говорил? Я уверен, что, может быть, смогу закончить её к концу недели, и мы сходим, ладно? - осторожно спросил писатель, поднимаясь со своего места и подходя к гостю. Он намеревался взять те несколько листов, что мужчина забрал. Однако, протянув руку, ему не удалось схватить их, поскольку, заметив это действие, другой резко развернулся, не отрываясь от чтения и не желая отдавать листы обратно. «Ключевое слово «может быть», - вслух размыслил Ранпо. Собрав все оставшиеся черновики и убрав чернила с пером, Эдгар молча встал у стола, снова предоставив Карлу своё плечо, и терпеливо, прижимая бумаги к груди, ждал, пока Ранпо дочитает отрывок до конца. И каково было его удивление и искреннее огорчение, когда детектив, закончив, перестал улыбаться. Он отдал листы со словами: «Это, пожалуй, самое скучное, что я читал за эту неделю, не считая газетных статей без комиксов. Совсем нет никаких загадок для великого детектива. Я надеялся получить одну от тебя, а так... Ничего интересного для меня». На этот едкий комментарий По промолчал, принимая листы и складывая их в стопку. Не дожидаясь ни ответа, ни его, Ранпо, как ни в чём не бывало развернулся, чтобы покинуть тёмный кабинет. Двигаясь вдоль длинного холла по направлению спальни, он остановился где-то на середине. - И кстати, - повернул он голову назад, - ты собираешься сегодня ложиться? - Да. Приму душ и приду. По дождался, пока другой скроется за поворотом, и только после этого нагнулся, чтобы поднять оставшиеся лежать на полу листы. На самом деле, тогда ему меньше всего хотелось идти в спальню, именно в ту, где наверняка будет ждать его Ранпо. Да и имел ли он теперь право на это? Если он был честен и откровенен с собой, то сразу бы принял тот факт, что между ними произошла ссора. Возможно, По про себя и осмелился бы назвать её таковой. Он не мог сказать точно, но зная Ранпо и его характер достаточно долго, хотя ни разу не видев его настоящего, выраженного огорчения, Эдгар хотя бы мог предположить, что оно едва ли проявлялось так. Его весёлость и будничность в последнем сказанном совсем отличались от тона, присутствовавшего в начале разговора, когда Ранпо был зол, и уж тем более отличались от разочарования, встречавшегося в чужих голосах, принятых называться грустными. Если действительно, сейчас они были в ссоре, и По, по обещанию, разделит постель со своим возлюбленным, то, через несколько часов, им снова придётся расстаться. Ему, как хорошему парню, стоило, наверно, встать раньше, приготовить Ранпо самый сладкий завтрак из возможных и извиниться перед ним. А в другом случае, что, если Ранпо вообще не захочет видеться и, встав ещё раньше, просто уйдёт? Именно такой исход событий, наверно, являлся для По худшим. Он представлял, как его беспокойство не даст ему сосредоточиться на книге, и чувство вины будет преследовать его, пока он не наберётся храбрости чтобы постучать в дверь Вооружённого Детективного Агентства. Однако существовал и иной, единственно благополучный и тем менее реальный выход из этого конфликта: Ранпо, как и обычно, уйдёт на следующее утро, и, как и обычно, позвонит в дверь этого дома в субботу вечером, в качестве приветствия повиснув у По на шее, чуть не сбив его с ног. Но Эдгар едва ли верил в то, что это могло произойти. Ещё перед тем, как они официально стали парой, По, наблюдая со стороны, но никогда не испытывавший этого на собственном опыте, становился свидетелем ссор между другими влюблёнными. Ему также доводилось наблюдать расставания и громкие, сопутствующие ему сцены, и всегда мысленно ставил себя на их место. Однако, сколько бы он не пытался, не мог представить злость, которая бы заставила его говорить подобные ужасные вещи. Теперь, когда По сам оказался участником их недопонимания, он по-прежнему чувствовал, что не держит не малейшего зла на своего возлюбленного; его слова были слишком незначительны по сравнению с Ранпо, который теперь не хотел общаться с ним, но По не отрицал, что не был виной этому. Любому было не приятно, когда забывали о его присутствии. Эдгар приложил все усилия, чтобы заснуть этой ночью рядом с Ранпо, но тяжёлые мысли так и не дали сну прийти. На следующее утро дождь перестал идти. Густой туман, заполнивший лес и прибрежную часть города не спал, но стал редеть и к рассвету стал почти прозрачным. Из-за него и солнца, возвышавшегося над плотно сомкнутыми серыми тучами, небо буквально светилось, а полуголый лес вокруг казался тёмным и неживым. Не только на земле, но и на вымощенной дорожке, ведущей от дома вниз по склону, было мокро и сыро. Это больше всего не понравилось Ранпо, когда в 7 часов, намного раньше, чем он обычно вставал, он добирался до работы. Больше этой погоды его расстроило, и даже обидело, что вторая часть кровати оказалась расстелена, но хозяина дома не было. Он специально посмотрел во все комнаты, чтобы удостовериться, но все они оказались пусты. Тогда он ушёл, решив не дожидаться чужого прихода, тем более что проводил здесь выходные не первый раз; только оставался на ночь он довольно редко, и обычно заставал По ещё спящим. И это, и испачканная обувь стали причиной, по которой целый день детектив ходил чернее тучи. На вопросы Ацуши и Йосано он отвечал несколько грубо или игнорировал вовсе; ежедневный выпуск и специально купленные сладости лишь немного подняли ему настроение до того, с которым Ранпо приходил на рабочее место всю эту неделю - скучным и унылым. Через два дня, не ощущая привычной ранней радости, он пытался не показывать этого, что выходило скверно: каждый сотрудник Агентства, включая директора, заметил это. Но ни один из них ни догадками, ни вопросами не смог узнать настоящей причины плохого расположения, поскольку для многих это был первый раз, когда она наблюдали его в поведении детектива. К концу недели каждый остался при своём мнение на счёт этого, но ни у кого им не являлась ссора. Хотя другим казалось, будто бы их коллега был чем-то огорчён и только что не плакал при всех, это было не то чувство, которое он испытывал. Он был молчалив, относительно сдержанно груб и сух в ответах и крайне неохотен в просьбах (не только к сотрудникам, но и к президенту) Под конец этой неделю и на последующую, Ранпо взял совсем мало дел, да и то самых из ряда вон выходящих. Будь погода скверной или хорошей, он всё равно отказывался от предложений коллег о прогулке, отказывался покидать рабочее место и, не давая отчёта почему, задерживался в здании до темноты. «Не пойдёте домой, Ранпо-сан?»- спрашивал Ацуши, но не удостоенный ответом, уходил. В этот пятничный вечер, когда, по обыкновению, Ранпо целый день не мог усидеть на месте и "работал" особенно возбуждённо, заверяя директора отработать эти 20 минут его раннего ухода, он задержался на 2 часа. Выходя уже ночью из здания, он имел вид человека, возвращавшегося с так и не состоявшейся встречи. Он не надеялся, что его ожидания оправдаются, хотя знал, что вероятность этого была; По был знаком с его коллегами и довольно часто, с начала их тайно начавшихся отношений, являлся частым гостем Агентства. Но впервые в жизни его ожидания были напрасны: сегодня, в понедельник, в последующий день в дверь Агентства стучались все, кроме писателя. На самом деле Ранпо всегда замечал, как По дорожит их отношениями и им самим, что каждый раз очень льстило ему. Эдгар не мог отказать Ранпо ни в чём, и, по привычке, всегда покупал сладости перед приходом или осмеливался приглашать его в кафе, никогда при этом не используя этого громкого слова «свидание». Его приходы состоялись только, когда у По появлялся новый экземпляр детектива на руках. В каких бы отношениях они не были, их маленькая игра в соперников, ставшая уже привычкой и ещё одним развлечением, помимо чтения и настольных игр, продолжалась до сих пор; и хоть писателю не удалось обыграть другого, поражения более не расстраивали его. Одними такими посещениями их время вдвоём, конечно, не заканчивалось. Как и описано ранее, каждые выходные, за редким исключением, когда приходил Эдгар, Ранпо проводил в одиноком особняке. Было много мест, которые они могли бы посетить, и куда обычно ходят все влюблённые, однако оба предпочитали ограничиваться несколькими комнатами. Любимейшим занятием Ранпо был многочасовой просмотр фантастических триллеров, и он мог смотреть их в протяжение всего дня, не переодевая пижамы и обязательно заставляя По сидеть рядом, чтобы в любой момент забраться к нему на колени. И все те иные подобные милые вещи и моменты в их жизни, о коих можно было бы написать отдельную историю, служили доказательством невероятно сильной, даже в силу неуверенного характера, любви По к Ранпо. Потому то, когда Ранпо перебирал все варианты в голове, у него совсем не возникло сомнений по поводу резко исчезнувших чувств или настоящей обиде. К слову говоря, как и во всех отношениях, у них были разногласия, конечно, не такие неожиданные и резкие, но всё-таки были; когда дома у Эдгара, например, не оказывалось достаточно сладостей, или Ранпо забывал кормить Карла в отсутствие хозяина. Тогда же, они оба расходились по разным комнатам и переставали говорить друг с другом ровно до того момента, пока снова успокоившийся и виноватый По не приходил мириться в чужую комнату и всегда заслуживал прощение либо простым извинением, либо совместным походом в супермаркет. Но никогда до сегодняшнего дня первым не шёл навстречу Ранпо. Неважно были ли его догадки правильными, но под конец второй недели По не давал о себе знать. Все телефонные звонки Ранпо сопровождались гудками, ни разу ответом, поэтому ему не осталось ничего, кроме как переступить через свою гордость. Уже поднимаясь по знакомым ступенькам, длинной, изветвлённой летной тянущихся к виднеющемуся на холме особняку, Ранпо начал ощущать нарастающее и несвойственное ему волнение. Он был озадачен тем, как ему следовало вести себя и какие слова нужны были, чтобы извиниться. То, что ему не доводилось говорить их более трёх-четырёх раз за всю жизнь и, тем более, единственному столь близкому человеку, заставляло его чувствовать себя неудобно и глупо. Ранпо представил, как было бы замечательно, если бы он также легко, как и всегда, попросит прощения, не покраснев и не унизившись. Эдогава без колебаний постучал в дверь. В течение 3 минут он простоял, ожидая щелчка замка, но за дверью так и не послышалось ни шороха. Тогда уже, рассудив, что, вероятно, По не было дома, он, потеряв всё настроение, подумал уходить, но мысль о том, что ему придётся ещё раз проделывать тот же путь заставила его передумать. У него не было ключей, но он знал, где хранилась вторая пара. Просунув руку под маленькую дверцу, предназначенную для Карла, он нащупал связку и с её помощью вошёл. Его появление в доме отдалось эхом, дошедшим до второго этажа и пропавшем где-то под высоким потолком. Но, решив войти, Ранпо не собирался просто дожидаться, пока хозяин дома вернётся. Вместо этого он направился наверх, прямиком по коридору, в конце которого сливалась с тёмными стенами полированная деревянная дверь. Как ни странно, она не была заперта. Кабинет был погружён в полумрак из-за плотно закрытых портьер, пропускающих тонкие полосы света. Кругом всё было чисто и прибрано, даже стол, постоянно заваленный рукописью, был как-то непривычно пуст. Это отсутствие беспорядка и любимых вещей По озадачило Ранпо. В такой темноте нельзя было хорошо разглядеть всё, поэтому для продолжения поисков он подошёл к окну и разом раздвинул шторы, пропустив в комнату яркий дневной свет. Неожиданно для него совсем рядом на подоконнике раздался писк и громкий, рокочущий звук. Встрепенувшись, его обладатель поднял свою серую мордочку и, узнав в госте, потревожившем его сон, Ранпо, с писком спрыгнул и бросился в открытую дверь прямо по направлению к входной. Быстро смекнув, мужчина помчался за енотом; не до конца понимая, чем вызвано было это бегство, он знал, куда так спешил Карл, а если точнее, к кому он мог привести великого детектива. Хоть Ранпо отчаянно старался поспевать за Карлом, в какой-то момент его дыхание начало становиться тяжелее, и он уже не мог продолжать гонку, не останавливаясь, на что Карл, кажется, не терял своей выносливости и бежал быстрее. По-видимому, ему действительно хотелось отстать от своего преследователя. Преодолев все ступени от дома, несколько малолюдных парков, петляя между переулками и ,наконец очутившись на оживлённой городской улице, угнаться за животным стало практически невозможно; несколько раз, проносясь под ногами прохожих, которые с возгласами отскакивали в стороны, Карл терялся в толпе, и Ранпо на ходу приходилось отыскивать его, нагло расталкивая людей. Но его усилия не были напрасными: он заметил Карла, умудрившегося проскочить в закрывающуюся дверь здания, оставшись незамеченным входящей туда группой мужчин. Ранпо остановился перед входом, тяжело дыша и утирая рукавом покрасневшее от тяжёлой погони лицо. Перед собой он увидел здание библиотеки. Ну конечно! Было ли ещё подобное место, где мог бы проводить время По. Ранпо, несомненно, мог бы догадаться об этом, но, к сожалению, ему не доводилось спрашивать у По его любимой. Шумная толпа, вошедшая минуту назад, словно исчезла: весь библиотечный зал походил на библиотеку в доме Эдгара, только в несколько раз больше. В нём было так тихо, что были слышны лишь переворачивающиеся страницы. Ранпо принялся высматривать енота под столами, затем обошёл каждый коридор из стеллажей по нескольку раз и, убедившись, что Карла не было здесь, решил зайти во второй читательский зал, находящийся в конце одного из рядов. В главном же зале сидело не более 20 человек, и каждый из них отрывался от чтения, наблюдая за странным посетителем, однако Ранпо преследовал свою цель, не обращая внимание ни на взгляды со стороны, ни на входивших людей. Потянувшись, чтобы открыть ведущую в помещение дверь он не заметил странного мужчину, подошедшего сзади и, самым наглым образом, оттолкнувшим детектива в сторону, чем вызвал сильнейшее недовольство того. «Нужно смотреть, куда идёшь!», - не удержался от замечания Ранпо. Незнакомец, по-видимому, торопился, но услышав фразу, обращённую к нему, в момент остановился, неловко втянув голову в плечи. «Прошу меня простить», - несколько заикаясь, ответил он и уже не так быстро поспешил скрыться за ближайшим стеллажом. Его голос показался Ранпо знакомым, однако это не затронуло его внимание так, как пушистый полосатый хвост, мелькнувший как раз в направлении ушедшего только что мужчины. В этом зале тишина была полной. Поскольку за исключением их двоих он пустовал, то Ранпо служил главным и единственными источником шума. Потому, молниеносно выскочив из-за шкафа, чтобы схватить Карла, он не удержался от возгласа и почти упал, когда, вместо зверька, он увидел профиль того мужчины, который теперь сидел с книгой в руках. Он был настолько увлечён, что даже не взглянул в ответ. Ошибки быть не могло – это был По. Со своей радостью и забыв об извинениях, Ранпо, не сдерживая восторга, подбежал к сидящему и запрыгнул к нему на колени, крепко обнимая за шею. Не ожидав этого, мужчина выронил книгу из рук и напрягся. - Ранпо-кун, что ты делаешь? Извини, но ты мне неприятен. Потому, пожалуйста, попрошу слезть с меня и объясниться, – выражая негодование, воскликнул Эдгар. Ранпо поднял голову. - Ты действительно злишься? Ладно, - протянул он, - прости меня, я был неправ. Но ты тоже бросил меня на целых две недели! - Т-то есть? Но что мне нужно было делать? Твоя победа и так унизила меня в глазах других. Теперь, едва ли найдётся человек, который бы не захотел посмеяться мне в лицо! Эдгар говорил это несколько нервно, не желая показаться таким расстроенным, и в то же время подавленно и вяло, будто это были не его догадки, а простой факт. Ранпо, выслушав его, открыл глаза и посмотрел на По. Его волосы были криво подстрижены и отросли. На нём не было его плаща, ни шейного платка, ни бежевого жилета, а его глаза, из-за тёмных мешков, казались ещё более впалыми и болезненными и смотрели куда угодно, но только не на него. - Верно, я и вправду ошибся, - заключил мужчина, вставая с чужих коленей и, потянувшись, повернулся к Эдгару. - Настоящий ты не стал бы упрекать меня в том, что я лучший детектив, чем ты. - Ранпо-кун, я не понимаю, о чём ты, но твои слова бессердечны и бессмысленны. В один день я превзойду тебя, ты увидишь! - не удержался По, но тут же осёкся и замолчал, отвернув голову в сторону. - Вот как, - проговорил Ранпо, опускаясь в рядом стоящее кресло, - буду ждать. Он заложил руки за голову, вытянув ноги на стол, собираясь вздремнуть, не заботясь о том, где и с кем находился; По разозлился на него, наверно, впервые в жизни, до такой степени, что позволил себе открыто выразить это. Хотя его проблема не была решена, а запуталась только больше, Ранпо всё равно не изменил своему характеру и потому решил отложить её до их следующей встречи, когда он выспится достаточно за прошедшие 2 недели. Однако он проснулся всего через несколько часов, и первое, что услышал, был шелест бумаги и тихое бормотание. Солнце уже начало заходить, а Эдгар по-прежнему сидел на рядом стоящем кресле, согнувшись над рукописью. К удивлению Ранпо, он не ушёл, но судя по куче смятых и зачернённых листов, работа, которой он занимался все часы, не шла. Не замечая проснувшегося детектива, он взял очередную страницу, бегло просмотрел её и с неудольствием отодвинул её в другой конец стола, принимаясь за новую. - Не можешь придумать детективную загадку? Устало посмотрев на рядом сидящего мужчину, По немного очнулся и снова нахмурился. - Конечно, нет. Это просто черновики. - Оно и видно, - отозвался Ранпо, просматривая пару таких черновиков, - ладно, можешь не говорить. Но ответь хотя бы, зачем оно тебе? Сначала По не отвечал, но потом, поразмыслив, не нашёл в объяснение ничего слишком личного. Делиться идеей с врагом, может быть, последнее дело, но с тем, что идей у него и на самом деле не было, он не располагал особым выбором. Если ему не удавалось превзойти коллегу в расследовании преступлений, то писательство было тем, что получалось у него лучше остального; оказавшись его книга удачной, он бы получил не только похвалу, но и всеобщее признание, что было намного важнее для него. После проигрыша, когда он почти потерял веру в себя и заперся в особняке на довольно долгое время, к нему пришла эта идея – написать книгу. Она крепко засела в нём и стала всем, о чем он думал в свободную минуту, но, когда По окончательно решился на её воплощение, столкнулся с этой самой проблемой – он не мог придумать достаточно хороший сюжет или загадку, которую бы посчитал достойной. Пока, окончив свой короткий рассказ, По молчал, не зная, что ещё сказать, Ранпо глубоко задумался над этим: не была ли ситуация, в которой они оба оказались, выгодной для обоих, если бы они помогли друг другу? Безусловно, этот вариант мог бы сильно облегчить поиск выхода из неё. - Послушай, у меня есть кое-что для тебя, - весело сказал Ранпо, пододвигая кресло ближе. *** Как бы странно не звучало, но нужно сказать, что их отношения изменились уже на следующий день. Хотя сначала По с недоверием отнёсся к предложенной помощи, но её предлагал Ранпо, и его дружелюбный тон заставил Эдгара позабыть о своих враждебных чувствах. С того момента, как они начали обсуждать будущую идею романа, их отношения вернулись к напарникам или, скорее, стали походить уже на дружеские. День за днём они сидели в маленьком пустом читательском зале одни, возвращаясь каждый в свой дом уже с сумерками, чтобы на следующее утро, в 9 часов, вновь встретиться у входа. Идею Ранпо По нашёл более, чем необычной. У него имелось неозвученное восхищение им, как детективом, но даже с этим он был уверен, что люди, понявшие её суть, разделят его мнение. Повествование велось от лица юноши, который оказывается «заперт» в романе. Готовясь провести многие годы в книге, он случайно знакомится с писателем, который полностью потерял вдохновения из-за долгих лет, проведённых в одиночестве. Несмотря на все отказы, юноше всё же удаётся стать его другом, за что писатель, в благодарность, соглашается помочь ему. Несложно догадаться, почему именно этот сюжет передал Ранпо; и пока По был полностью поглощён его воплощением, детектив думал как раз о том, о чём счёл нужным умолчать. Однажды он неожиданно начал их разговор с вопроса. В зале, кроме звона начинавшегося дождя, не было никаких других звуков. Тишина была приятной для По, который неотрывно выводил строчки на бумаге, но эта же тишина была напряжённой и скучной для Ранпо. - Скажи-ка, ты когда-нибудь встречался с кем-либо? Рука По замедлилась, и вместо ответа он согнулся над столом ещё ниже, почти уткнувшись носом в рукопись. Ранпо знал, что этот вопрос заставит Эдгара чувствовать себя неловко, но не удержался от любопытства, поскольку не смог припомнить, чтобы задавал его раньше. - Тебе действительно нужно знать это? – пробормотал По еле слышно. - Да, почему бы и нет? Мне просто скучно. - Тогда, эм, - он запнулся, - чтобы встречаться – то нет, но я…Пытался. Не ожидав такого откровенного ответа, Ранпо оживился, попросив не останавливаться, на что Эдгар, сбивчиво, продолжил подбирать слова, чтобы поведать историю из своих воспоминаний. Ранпо с интересом слушал его повествование, с тем же увлечением, с каким разгадывал детективные загадки, хотя никогда не питал интерес к чужой личной жизни. Однако к концу повествования ему захотелось уйти. По рассказал, что был влюблён в одного парня, с которым они вместе учились; к сожалению, его любовь не нашла отклик, и признание, с которым он обратился, впоследствии оказалось высмеяно. Он не хранил это воспоминание как постоянное напоминание об болезненной любви, однако так было не всегда. Когда это только произошло, он был подавлен даже больше, чем после позорного проигрыша Ранпо. Прошло время, прежде чем По смог не думать об этом случае постоянно, вернувшись к учёбе, бывшей у него на тот момент на первом месте. После его последних сказанных слов комната снова погрузилась в тишину. Эдгар, немного покрасневший, сквозь пряди спадавшей на глаза челки наблюдал за Ранпо, который поднялся с кресла, повесив на руку свой коричневый плащ, собираясь покидать его. В смущение он окликнул его, и тот, чересчур прямо и безэмоционально объявил, что из-за дел в Агентстве По придётся работать над романом одному. В растерянности Эдгар не нашёл слов для возражения и просьб остаться и нашёл подходящие лишь когда остался в зале один. К своему стыду, Ранпо снова пришлось соврать. Однако в этот раз его слова звучали не из корыстных побуждений, а из-за чувства вины, которое резко начало мучать его после услышанного. Ранпо много размышлял, почему По никогда не говорил ему о любви. Это было чем-то вроде загадки, на которую Ранпо до сих не находил правильного ответа. Даже лёжа в постели, он не добивался больше, чем «Я тебя тоже», как и во всех остальных случаях; теперь же, когда Ранпо узнал настоящую причину этого, он совершенно забыл, что когда-то хотел услышать признание; ему захотелось обнять По. Неделя в Агентстве протянулась так же невзрачно, как и предыдущие. По постучался в один из вечеров, под конец рабочего дня. Половина сотрудников уже успели добраться домой, и пока президент сидел кабинете, весь офис был в распоряжении Ранпо. Мужчина, после короткого «войдите», открыл дверь и ещё пару минут простоял у порога, пока Ранпо кивком не подозвал его. И когда тот подошёл ближе, детектив распахнул глаза, увидев его изменившийся внешний вид: чёрные волосы, в таком же беспорядке, теперь были острижены сзади, а от его «официального» костюма осталась только белая рубашка. Теперь он выглядел таким же, как Ранпо привык его видеть. Его действия говорили сами за себя, когда детектив без слов встал и неожиданно обнял вошедшего. На это он получил удивлённое восклицание, но ничего больше; По пришёл сюда не потому что хотел его увидеть, а только для того, чтобы поскорее отнести книгу в издательство. - Эм, Ранпо...? – озадаченно спросил По, - я тут рукопись принёс. - Минус 20 очков тебе, - ответил ему мужчина, выхватывая книгу. - Но всё-таки, - добавил он, немного погодя, - спасибо тебе. По, очевидно, в ту минуту не мог понять, чем заслужил благодарность, но почувствовал гордость от того, что старания были оценены. Однако на его лице выступила не только гордость, но и краска смущения; объятия являлись для него такой дорогой и редкой вещью. *** Пустой офис детективного Агентства перед глазами Ранпо растворился в бесчисленном количестве мелькающих сверкающих букв, сливающихся в длинные строки, и после ослепительной золотой вспышки, охватившей собой всё пространство, «декорации» окончательно сменились. Вокруг было темно, настолько, что почти ничего не было видно, но даже так Ранпо точно знал, где находился. Он на ощупь включил рядом стоящую лампу; большие настенные часы показывали без пятнадцати минут семь. Порывшись в пыльных ящиках прикроватной тумбочки, Ранпо отыскал чистый кусочек листа и наскоро написал на нём несколько строчек, после чего сложил и сунул в карман. Погасив ночник, он поднялся с кровати. Мужчина подошёл к широкому окну, отодвинув одну половину плотных штор; была весна, и светать уже начинало, однако солнце только-только показывалось за городом; здесь, на бледнеющем небо, ещё царствовала ночь. Ранпо подумал о том, что в это время он ещё обычно спал в своей квартирке, в двух шагах от Агентства, и вставать ему нужно было только через два часа. Интересно, что скажут его коллеги, увидя его по прошествии стольких дней? Он вгляделся в жёлтый лучик, освещающий комнатку на втором этаже, и обрадовался. Немедля более, он соскочил с подоконника и выбежал из спальни. Перепрыгивая ступеньки, он в несколько шагов оказался на втором этаже, напротив тяжёлой двери, щели которой пропускали слабый огонёк свечи и чёрные неподвижные тени. На внезапный хлопок двери писатель, до того сидевший на полу с кучей чистых и скомканных листов, резко обернулся к дверному проёму. По в спешке поднялся, но сразу же почти не упал обратно из-за Ранпо, на лету обхватившего руками его шею. В нерешительности По слегка приобнял его плечи, поскольку чувствовал в настроении возлюбленного какой-то подвох. - Эй, По, ты чего? – спросил Ранпо, подняв голову. Завидя, как мужчина отвёл взгляд в сторону, он обнял По крепче. - Эм, Ранпо, ты разве не сердишься…? - На то, что ты использовал свою способность? Сержусь. Однако, - добавил Ранпо, - вина лежит на нас обоих, не так ли? То, что я сказал тогда – тебе было неприятно, ведь так? - Дело не в этом! – возразил По, на этот раз тронутый откровенной речью. Ранпо нахмурился. - Мне хотелось… Ты тогда сказал, что тебе не понравился роман, и я подумал, может быть, оно и зря, всё-таки, я никогда такого не писал. Потому я решил написать для тебя по-настоящему хороший детектив, как ты любишь, но идеи совсем не посещали меня, и поэтому, - тут Эдгар запнулся и уже вполголоса пробормотал, - мне, вроде как, лучше писать в одиночестве, привычка такая. Ранпо усмехнулся. - Я даже не сразу понял, что нахожусь в твоей способности. Кстати, что это была за книга? - А, это несколько неудачных страниц черновиков. Я, если честно, не был уверен, что получится. - Что ж, у тебя получилось удивить великого детектива. Но что насчёт романа, ты дописал его? - Да, но н-не стоит его читать! Я всё равно собирался выбросить сегодня, - в волнение сказал По, выискивая глазами стопку. Часы, висевшие в кабинете, пробили начало нового часа. «О, вот мне и пора, - воскликнул Ранпо, - надеюсь, Агентство ещё не рухнуло в моё отсутствие. Но всё-таки, - посерьёзнев, он вновь подошёл к По, - я скучал по тебе. Мне даже казалось, сладости перестали быть такими вкусными, как раньше. Я готов простить тебе это, если ты простишь меня, что скажешь? -Да я не злюсь на тебя, за что же прощать- тихо возразил По, и кровь хлынула к его лицу. «Вот и отлично, - с прежним весельем воскликнул Ранпо, просветлев. Он быстро поцеловал По в щеку и развернулся, собираясь покинуть кабинет. «Ты не хочешь прочитать детектив, который я написал?», - спросил По. На что мужчина вынул из внутреннего кармана исписанные листы, в которых По узнал свою пропавшую рукопись, и помахал ей в воздухе. «Оставь его до следующих выходных. На этой неделе я буду занят твоим романом.» Выйдя из дома, Ранпо чувствовал себе уже совсем по-другому. За три недели он почти отвык от чувства полного спокойствия; однако теперь, когда мог не бояться за их с По отношения, он вновь вернулся в своё прежнее расположение. Их ссора, на самом деле, не понесла за собой никаких изменений, кроме тоски от невозможности поговорить за это время, но на сегодняшний день это не имело значения; так же как и По смирился с отчасти странным характером своего парня, Ранпо больше не чувствовал обиды на По за его привычки спать по нескольку часов и проводить время в четырёх стенах в окружение куч бумаги. Одним из его самых приятных воспоминаний был момент, когда он засыпал в кабинете По. Оно было столь приятным потому, что каждую ночь на протяжение 10 лет он засыпал в одиночестве; но, когда По просто сидел рядом с ним, сон приходил к нему быстро, а после, на утро, он просыпался уже в удобной кровати, отличавшейся от сравнительно жёсткого футона. Когда же ему просто хотелось поговорить, не важно о чём, он знал, что рядом с ним был тот, кто мог выслушать его; По обычно откладывал то, чем занимался, и весь разговор молча слушал. Сейчас, когда настала очередь Ранпо «выслушать» Эдгара, он начал читать его первый и единственный роман. В его основу легла история их собственных отношений; несмотря на множество изменений и других героев, Ранпо сразу понял это. Как бы то ни было, но большую его часть занимал не сам сюжет, а чувства По, описанные ясно и с особой выразительностью. Конечно, Ранпо не показал всех эмоций, возникших после прочтения, но даже его самолюбие не помешало ему поделиться с пришедшим в пятницу По восторженным впечатлением. Вечером воскресенья произошло ещё одно событие, о котором По начал думать ещё с последней их совместной ночи. Пусть он размышлял над словами довольно продолжительное время, он был изначально настроен на отказ, потому, войдя к Ранпо в спальню, забыл все слова, которые планировал сказать. - Ранпо, - обратился он к мужчине, и тот отвлёкся от телевизора. – Я тут подумал, точнее, я много думал об этом, но всё же. Я знаю, тебе не нравится, что я то и дело, только пишу, и что мы с тобой никуда не ходим, ну вот, поэтому, может быть, нам стоит… - Я согласен, - прервал монолог Ранпо, к облегчению разволновавшегося По. С того дня детектив вернулся в свою квартиру, только чтобы забрать вещи. Обитателей особняка стало теперь на одного больше. Ранпо не пожалел о своём решении несмотря на то, что теперь приходилось вставать на 2 часа раньше. Хотя он никогда не любил наводить порядок, он каждый день убирался в кабинете ради того, чтобы По ложился раньше; ему пришлось отказаться от сладкого вместо каждого приёма пищи, потому что другому не нравилось то количество сахара, которое Ранпо привык есть ежедневно. Таким образом, идя на уступки, они смогли сделать совместную жизнь удобной для обоих. Не изменилась только жизнь Карла, который, к слову, был рад появлению ещё одного лица в дома. *** Забегая вперёд, можно сказать, что, не смотря на слова Ранпо, По не написал ни одного романа, объясняя это тем, что «не мог взять перо в руки». Как бы ему не была лестна похвала человека, которого он уважал и любил больше всего на свете, (но по-прежнему не говорил этого вслух) он уже получил самую лучшую награду в виде сложенного вдвое листочка бумаги, который он нашёл у себя в кармане. Ранпо наверняка уже забыл о нём и не замечал его, лежащего под стеклом рамы для фотографий на захламлённом столе писателя, но По, вставая и собираясь ложится, перечитывал: « Ты можешь не говорить, но я знаю, что ты любишь меня так же, как и я люблю тебя» - фразу, написанную его возлюбленным, к которой Эдгар обращался каждый раз, и которая каждый раз заставляла его сердце биться чаще.