Нагито, мы непременно выберемся отсюда

Тонкая линия горизонта медленно расплывалась, смешиваясь с водной гладью, и становилась едва ли заметной, в то время как золотой диск солнца неспешно закатывался за подмытую разделительную черту, уступая место полумесяцу. Последние лучи заходящего светила растворялись в море, окрашивая его блики во всевозможные цвета. Вечерний бриз веял вдоль берега, одаривая всё вокруг желанной прохладой, попутно зарываясь в непослушные вьющиеся локоны счастливчика, что расположился на побережье. Нагито сидел, опершись на руки позади спины, задумчиво перебирая в ладонях песок, заглядывался на то, как золотистые крупинки с тихим шорохом скользят между пальцев, подобно шёлковой ткани. Совсем скоро ужин, но парень даже и не задумывался идти на него. Здесь, «в компании» моря и заката, на душе становится по истине спокойно и безмятежно. - Совсем как дома, - на выдохе произносит юноша, тут же набирая полные морского воздуха лёгкие. Если бы он только мог сидеть в окружении экзотических звуков и ослепительного небесного свода над головой наедине с самим собой вечно, то он бы ни за что не захотел вернуться обратно. В таком случае слово «дом» поменяло бы своё значение. Ветер сменил своё направление, особо резкими порывами разбрасывая белоснежные локоны. - Не потревожу? – знакомый голос раздаётся за спиной, заставляя вздрогнуть от неожиданности и тут же расплыться в лучезарной улыбке, блаженно прикрывая глаза. На вопрос отвечают молчанием, тихо хлопая по местечку рядом, давая согласие присоединиться к любованию закатом. Хината неуклюже валится с ног, усаживаясь как можно ближе к однокласснику, активно пытаясь разглядеть его лицо, скрывавшееся за прядями растрёпанных волос. В отблесках горящего неба его глаза наверняка были прекрасны. «Они и без этого прекрасны» - поспешно поправляет себя Хаджиме в мыслях, всё так же крутясь из стороны в сторону в попытках уловить на себе взгляд серебряных глаз. Правую ладонь бесцеремонно кладут на чужое бедро, сжимая и надавливая, пока шатен тянется к мальчишке, готовясь заправить непослушные пряди за ухо, наконец позволяя себе увидеть эмоции на лице Комаеды. Неожиданно Хината крупно вздрагивает, чувствуя что-то мокрое на тыльной стороне ладони. Вторая капля спустя ещё мгновение грузно падает на ладонь, так же разбиваясь на сотни маленьких капель. - Нагито, ты плачешь? – тревога ясно прозвучала не только во вздрогнувшем голосе, но и в резких движениях взбаламутившегося парня. В недоумении он ненадолго замешкался, совсем скоро приходя в себя; то отдаляясь, то вновь приближаясь как можно ближе, тот окидывал растерянным взглядом округу. Хаджиме не находил себе места, теряясь в собственных догадках, как же ему стоило успокоить приятеля: встать и уйти, позволяя самому разобраться со своими нахлынувшими эмоциями, или же заключить в долгие объятия, по-дружески выступая в качестве жилетки, куда можно поплакаться. - Как думаешь, мы выберемся отсюда? На него поднимается помутнённый от слёз взгляд. На секунду вокруг воцаряется тишина, что тут же прерывается шмыгнувшим носом Нагито, который начал особо активно вытирать дорожку слёз рукавом куртки, растирая кристально-прозрачные слёзы по щекам, неловко улыбаясь. На него всё так же непонимающе смотрят, наталкивая на мысль: этот вопрос был крайне абсурден. На деле же Хаджиме просто не знал, чего стоит ответить. Достаточно жутко слышать подобное именно от него: того, кто до последнего считал каждую смерть жертвой ради надежды. Новой ступенью на пути к свободе. Нередко парень едва ли мог дышать, захлёбываясь в очередных пламенных речах об этом, с большим энтузиазмом бредя о надежде так, что все остальные на этом чёртовом острове в ту же секунду хором гласили «Псих». И прямо сейчас этот «псих» дрожит, как осиновый лист, глотая горькие слёзы и с мольбой смотря в глаза напротив. - Мы же выберемся отсюда, верно? Будем гулять все вместе по парку? Оставим это пропитанное болью и отчаянием место в наших кошмарах, забываясь в счастливом настоящем, верно? Парнишка продолжал беспокойно дрожать даже после того, как чужая рука предприняла попытку дотронуться до раскрасневшихся щёк. Большим пальцем растирая особо крупную слезу и аккуратно поглаживая бархатную кожу, Хината молча глотал воздух, подобно речной рыбе, и не мог подобрать правильных слов утешения, вникая долгим взором в серые глаза. Блондин двинулся навстречу тёплой руке, прижимаясь как можно ближе, ощущая хоть и неумелые, но всё-таки искренние попытки сочувствия, продолжил: - Может, мы уедем жить в лесу, ночуя под открытым небом и считая звёзды. Или мы пойдём пить вино в театре, - счастливчик запнулся, когда его резко потянули на себя, положив голову на плечо, - и ты непременно подаришь мне тёплые объятья и скажешь такие простые, но столь необходимые слова. - Нагито, мы непременно выберемся отсюда.