Сказ о серых стражах, инквизиторах, храмовниках и не только...

Земля под ногами горит. Подошвы добротных сапог плавятся, прилипают к раскалённым камням. Архидемон мотает шипастой головой, изрыгает огонь прямо над шлемами наступающих. Оррис Сурана из последних сил держит защитное заклятье. Пот ручьями течёт, застит серые, покрасневшие глаза. Массивный доспех стража давит на сгорбленные плечи. Надо же было быть таким сказочным ослом, чтобы поддаться на уговоры Каллена и нацепить на себя эту бесполезную железяку! От огня Архидемона она точно не защитит, а вот замедлить его в критический момент вполне может... Маг смачно ругается сквозь зубы, и молит благостную, мать её, Андрасте, чтобы тяжёлый угловатый наплечник не растревожил плохо зажившую рану. Раззадоренный очередной волной стрел дракон крутится на месте, размахивает закованным в антрацитовую чешую хвостом. Подкравшиеся с тыла воины инквизиции разлетаются на добрую сотню шагов. Улучив момент, Оррис снимает защитный блок, бьёт огненным конусом прямо по подступающим шеренгам порождений тьмы. Гарлоки, оглушительно вереща, катаются по земле. Тусклая, самодовольная улыбка едва трогает губы Серого стража. И он тут же получает оглушающий удар магией от вынырнувшего слева и сзади генлока-эмиссара. Мир темнеет, отдаляется. Эльф больше не слышит звуков битвы, не различает несущихся в сторону Архидемона заклятий. Пошатнувшись, он тяжело падает на колени. Острые конусы наколенных пластин врезаются в обращённую пеплом землю, не дают окончательно потерять равновесие. Оррис тяжело опирается на посох, не в силах разжать сведённые судорогой пальцы. Это конец. Его вынесут с этого поля вперёд ногами. Если будет, кому нести... Краем залитого кровью глаза он улавливает вспышку где-то справа. Инстинктивно повернув голову, он видит сверкающую дорожку молний, мерно расчищающую путь через орду порождений тьмы. Гарлоки, в ужасе вереща, улепётывают прочь, давя друг друга. Оррис прикрывает глаза. Неужели она? Будто в нежданно сладостном сне, он различает ироничный изгиб её пухлых губ, нелепое украшение из перьев на левом плече, высокую грудь, едва прикрытую живописными лохмотьями... Морриган будто и не изменилась вовсе. Только тонкая седая прядка прошила смоляную копну, собранную небрежным узлом. Магу хотелось окрикнуть её, заключить бледное лицо ведьмы в свои ладони, чёрные от крови порождений тьмы. И хотя бы раз заглянуть в эти завораживающе янтарные глаза, источающие самый сладкий яд во всём Тэдасе. Вместо этого эльф натужно хрипит, слабеющий голос тонет в шуме битвы. Несущийся мимо всадник на вконец обезумевшей лошади задевает его лишь чуть-чуть, но этого достаточно, чтобы выбить так и не зажившее плечо. Мир взрывается фейерверком багровых искр, Оррис мучительно кричит и валится под ноги наступающим когортам инквизиции. И смотрит на свою болотную ведьму. На высокую чёрную тень, вырастающую подле неё. Молодой, худощавый маг в чёрной робе с золотой отделкой что-то бросает ей через плечо, и Морриган удовлетворённо кивает. Серый страж же не может отвести глаз от амулета с расправившим крылья грифоном, тускло поблёскивающего в приоткрытом вороте рубахи. Юноша взмахивает длинным посохом, обсидиановое навершие вспыхивает золотом, и огромный огр застывает ледяным изваянием посреди нежданно налетевшей пурги. Оррис самодовольно улыбается краешком окровавленных губ. И всё же ему довелось увидеть их сына. Слово отдаёт едкой горечью, застывает на языке расплавленным ядом, словно кровь порождений тьмы во время Ритуала. Смеет ли он так называть этого по-юношески серьёзного парнишку, усердно выжигающего целый отряд крикунов Огненной гееной? Всё, что досталось ему в наследство от непутёвого отца: серебристый отлив янтарных глаз да слегка заострённые уши. Довольно ли этого, чтобы дерзнуть подойти, приобнять за широкие плечи, погладить по аккуратно зачёсанным тёмным волосам? Оррис никогда этого не узнает. Солдаты инквизиции мерно шагают по распростёртым на земле телам, смешивают их с остывающей золой... ...Он не увидит, как Киран, пробившись через ряды порождений тьмы, окажется у самых лап Архидемона. Как обсидиановый шар на его посохе напитается кармином, отделится от угловатого навершия и воспарит, застыв прямо перед мордой дракона. Ослепительная вспышка на миг затмит всё вокруг. А когда защитники вновь смогут разлепить глаза, бледный юноша в чёрной робе мага уже будет сидеть верхом на воплощении Древнего Бога. Дракон послушно взмахнёт крылами, устремляясь в затянутое свинцовыми тучами небо. И только Морриган загадочно улыбнётся янтарными глазами.