Кружка с чаем

Ванила трясла Асфальта за плечо, пытаясь разбудить двухцветного кота. Когда он наконец проснулся и недовольно уставился на подругу, нависающую над ним, Ванила отскочила от него, уворачиваясь от когтистой лапы, потянувшейся к ней. Схватив с пола сумку и накинув её себе на шею, собака подбежала к окну и посмотрела куда-то вдаль. Солнце заходило и небо было кроваво-красным.  — Асфальт, уже вечер. Я дала достаточно долго тебе поспать! Теперь мы идём туда! — Ванила указала носом в какую-то далёкую точку на горизонте. Кот проворчал что-то неразборчивое в ответ, но всё равно встал с постели и надел свою сумку. Попросив немного времени, чтобы вылизать хвост, он сел обратно и принялся приглаживать шерсть. Закончив эту процедуру, Асфальт кивнул и направился к двери. Ванила поспешила за ним. Идти пришлось долго. Когда они дошли до нужного им места, небо было полностью чёрным и не было видно никаких звёзд или луны. Развалины когда-то красивого и современного города могли вызывать только ужас и отвращение, тем более там стоял сильный запах гнили и плесени. Асфальт чувствовал всё это и его инстинкты самосохранения требовали уйти отсюда.  — Ванила, может не стоит? Он выглядит… опасно, — повернувшись к собаке, спросил кот. Но подруга уверенно смотрела на старые дома и обвалившиеся стены заброшенного места. Она будто не замечала той опасности, которая исходила от каждого камешка, осколка или кирпичика этого города.  — Я давно хотела здесь побывать, и ты пообещал сегодня. Потом попросил поспать перед путешествием. Я дала тебе такую возможность. Так что в том, что мы пришли сюда затемно, моей вины нет. Асфальт печально вздохнул. Позволив бесстрашной собаке пойти вперёд, он медленно поплёлся вслед за ней. Как только они прошли первые здания на окраине города, воздух стал будто плотнее. Было всё тяжелее дышать, лёгкие не справлялись с такой плотностью. Асфальт боялся. Он не хотел задохнуться. Но постепенно организм привык к этой нагрузке и стало немного легче. С краю дома были низкими, двухэтажными. Из восьми окон выходящих на улицу сохранились двое. Три решётки ещё стояли, но лишь одна была почти целой. На остальных окнах лишь торчали остатки стекла. Асфальт посмотрел, туда, где всё ещё была видна белая спина Ванилы. Собака наклонилась над трупом крысы, изучая тушку. Когда кот подошёл к подруге, то его скривило от вони и вида полуразложившегося тела. Но Ванила будто ничего не чувствовала. Либо делала вид, что не чувствует. Её всегда было трудно понять. Отойдя немного назад, Асфальт наступил в небольшую ямку, невидимую в темноте города. Часть фонарей ещё сохранилась, но они не работали уже несколько десятков лет. Или сколько пустует этот город? Дорожное покрытие состояло больше из ям, чем нормального асфальта. Ямы были совершенно разных размеров. От маленьких лунок для гольфа, до огромных дыр, будто от падения какого-нибудь большого валуна. Тихо зашипев от боли, Асфальт принялся вылизывать переднюю лапу. Её неприятно жгло, но ни перелома, ни растяжения не было. Это было хорошей новостью для кота. Внезапно зловещую тишину разрезал крик удивления. От неожиданности двухцветный подпрыгнул. Развернувшись в полёте, он возмущённо посмотрел на кричащую Ванилу. Но вся его злость сошла в тот момент, когда он увидел причину крика. Город потихоньку охватывало неоново-розовое, пока ещё слабое, но быстро нарастающее, сияние. Оно исходило буквально ниоткуда. До тех пор, пока не стало более густым, превратившись в светящуюся жижу, расползающуюся по стенам, дороге, крышам, остаткам окон. Асфальт не мог ничего сказать. Его прежний страх не мог сравниться с тем испугом, который он испытывал сейчас. Не желая находиться рядом с розовой субстанцией, постоянно меняющей форму и агрегатное состояние, он со скоростью молнии влез на крышу какого-то одноэтажного домика, где постарался занять собой минимальную площадь. Но жижа появилась и тут. Она оказалась на самом углу, откуда начала стекать вниз. С одной стороны здания она текла как вода, а с другой — как желе. Кот подвинулся к краю, чтобы в случае опасности — спрыгнуть. Также оттуда был хороший обзор на происходящее внизу. Он увидел Ванилу, оставившую изучение трупа. Теперь собака ходила по тротуару, ища что-нибудь интересное здесь. Сверху это можно было увидеть, но Асфальт не успел её предупредить. Прежде чем он крикнул, Ванила наступила в только что появившуюся неоновую свето-жижу. Раздражённо фыркнув, собака отошла от лужи и, подняв лапу, начала её изучать. Кот спрыгнул с электро-будки. Это он понял лишь тогда, когда увидел потускневший жёлтый знак с молнией на одной из стен. Подойдя к собаке, он тоже посмотрел на вещество, находящиеся на лапе Ванилы.  — Оно… причиняет боль? — спросил Асфальт. Собака некоторое время стояла с поднятой лапой, прислушиваясь к своим ощущениям. Что-то поняв, она посмотрела сначала на кота, а потом опять на подушечку лапы.  — Нет. Я его вообще не чувствую. Знаю, что оно есть, ведь вижу это. Но никаких ощущений. А когда наступаешь в лужу, будто это ньютоновская жидкость. Да, примерно так. Только светится, ярко-розовая и полупрозрачная. Собака пыталась вытереть лапу о дорогу, но из этого ничего не вышло. Тогда она подошла к жухлой, желтеющей траве и потёрлась об неё. Тоже ничего. Приняв попытку вытереться о шершавую стену дома, она лишь сломала коготь. Подумав ещё некоторое время, Ванила резко наклонила морду и… лизнула жижу со своей лапы. Асфальт молча застыл. Он понимал, что его подруга ведёт себя как дура, но она уже это сделала. Терять её не хотелось, но и что делать никто не знал.  — Ванила? — позвал он через минуту.  — Да? Я здесь. Со мной всё в порядке, — она посмотрела на него. Её розовые глаза выглядели как всегда добрыми и весёлыми. Розовые?.. Кот встал в защитную стойку. Он зло шипел на то, что недавно было его подругой. То, что было бирюзовоглазой собакой, вечно шутящей и ищущей приключения на свой хвост. И вот, наконец, нашла!  — Асфальт, ты что? Что произошло? — искренне не понимая его реакции, спросила Ванила. Двухцветный не мог ничего ответить. Он молча наблюдал за тем, как глаза приобретают всё более яркий оттенок розового. Ванила явно не замечала того, что с ней происходит. Пожав плечами, она вновь потянулась к лапе своим языком. Асфальт сам не понял, что делает. С размаху налетев на собаку, он повалил её на бок и прижал голову и лапы своими лапами. Ему никогда не удавалось этого сделать, ведь подруга была больше его почти в два раза.  — Асфальт! Что ты делаешь?! Эта вещь никак не влияет на меня, она не опасна! Дай мне спокойно помыть лапу! Я хочу посмотреть, что находится дальше! — Ванила злилась, но не сбрасывала с себя кота, так как могла ненароком причинить ему боль.  — У тебя радужная оболочка такого же неоново-розового цвета! Это плохо, я уверен! И не смей больше вылизываться! — кричал в ответ Асфальт.  — Ладно, — резко успокоившись, сказала Ванила, — я не буду трогать лапы. Но тогда ты встанешь с меня и мы пойдём в центр города. Кот не знал, вылечится Ванила или нет. Он надеялся на первый вариант, но если всё-таки нет… Что ж, тогда стоит исполнить её последнее желание. Может, даже ценой собственной жизни. Хотя ему не особо хотелось отдать свою душу и тело за изучение какого-то радиоактивного города. Асфальт слез с собаки, дав ей встать. Отряхнувшись, Ванила пошла прямо по широкой дороге, которая исчезала там, где начинались высокие дома. В окнах которых тоже была эта жижа. Куда делось его чувство самосохранения? Куда вообще делись все чувства? А эмоции? Он вообще способен чувствовать? И был ли способен когда-нибудь? Или же любой из них — просто марионетка в умелых руках создателя-кукловода? Он шёл с краю дороги лишь благодаря инстинктам. Они не давали идти рядом с Ванилой. Город отобрал то, что делало его по-настоящему живым, но всё ещё оставлял шанс на существование. Жалкое существование, без какой-либо возможности вновь жить нормальной жизнью. Быть нормальным. Даже если он вернётся, то не будет прежним. Его не будет. Будет жалкий костюм с возможностью выполнять своё предназначение, которое сводится к ничему. Сегодняшнее утро, когда его разбудила летящая в морду подушка казалось таким далёким… Нереальным. Панкейки, любезно приготовленные идущей недалеко от него собакой, теперь казались лишь приближением к последней точке. Штрихом, приближающим окончание его рисунка-жизни. Центр города мог бы быть красив. Большой парк, беседки, на берегу серо-розовой реки, почти не двигающейся. Она называлась «Вена», если верить табличке около остатков моста. Высокие дома, некоторые из которых рухнули. Но большинство из них стояли прямо, разрезая тёмное небо своими верхушками и освещая всё ярко-розовым светом. Ванила нашла себе развлечение, пытаясь залезть на высокое, ветвистое и голое дерево. Она всегда любила лазать, что было странно для собаки. Но Асфальт привык к этой особенности. Сам он решил посмотреть причину такого медленного течения Вены. Аккуратно спустившись к самой воде, Асфальт опустил заранее взятую палку в реку. Подцепив что-то, он аккуратно вытянул палку со своим «уловом» на берег. Положив «удочку» рядом с собой, Асфальт достал из сумки фонарик и посветил на… труп кота. До этого бы он в ужасе отстранился от увиденного, но радиация забрала у него чувства и эмоции. Поэтому наплевав на труп, он направил фонарик на саму реку. Серой оказалась шерсть. Все мёртвые животные плыли в ней, сливаясь в одну серую массу, которая и заставляла Вену течь с такой маленькой скоростью. На их телах тоже находилась жижа, но она не смешивалась с водой, а лежала и плыла отдельно. Асфальта отвлёк радостный возглас Ванилы. Собака залезла на дерево и победно оглядывалась. Свет её собственных глаз давал ей видеть в темноте. По крайней мере, здесь. Изучив окрестности, Ванила начала спускаться. Ловко спрыгивая с ветки на ветку, она напоминала огромную белую белку. Асфальт столкнул тело в реку и поднялся. Подойдя к дереву, с которого уже спустилась подруга, он направился за ней. Ванила вела их куда-то, возможно не отдавая себе отчёта о совершаемых действиях. Когда они подошли к дверному проёму одной из высоток, кот остановился. Собака не заметила этого и вошла в подъезд. Её целью стала лестница, по которой она решила подняться на крышу здания. Но кот выбрал другой путь. Он хотел идти по-другому. Обойдя часть дома, он начал карабкаться по камням. О них неприятно скрипели когти, но Асфальт не обращал внимания на это. У него была цель, которая стала его предназначением. Что вообще происходит? Если пятнадцать минут назад он мог задать себе такой вопрос, то сейчас часть мозга, отвечающая за это была уничтожена. Неизвестно, сделала ли это радиация, исходящая от жижи, либо сам город. Заброшенный, пустой, появившийся из ниоткуда. Вокруг которого складывали легенды уже более тысячи лет, хотя выглядит он достаточно современно. Ведь не могли тысячу лет назад существовать такие высокие дома, пусть и каменные. Не было стёкол и электричества для электробудок. Заглянув в окно, кот не увидел Ванилу. Значило ли это, что собака уже поднялась выше как минимум на один этаж или она всё ещё внизу? А может она оступилась или сломала себе что-нибудь? Асфальт ловко обходил жижу даже тогда, когда она неожиданно появлялась прямо из воздуха, стараясь захватить кота. Он умудрялся не задевать осколки стёкол, когда казалось, что это неизбежно. Ели ему дали задание доползти до верха — значит он это сделает. И не важно, овладели его разумом или нет. Но удача не могла сопутствовать ему вечно. В один момент неоновая субстанция появилась прямо у него под лапой. Не имея возможности держаться за неё, кот постарался высвободиться. Но это лишь привело к тому, что он случайно отпустил другие конечности и упал. Пролетев тринадцать этажей, которые он так старательно пролезал, Асфальт сильно ударился о землю, потеряв два когтя при приземлении. Из носа текла кровь и не хватало нескольких зубов, но он не чувствовал этого. Лишь желание всё-таки долезть до крыши, откуда уже на него смотрела Ванила. Её неоново-розовые глаза теперь и вправду светились в темноте. Оставив лазанье по стенам, Асфальт побежал по лестнице. Перепрыгивая отсутствующие ступеньки, он поднимался намного быстрее, чем раньше. Но стоило ему выйти на крышу, как он нос к носу столкнулся с Ванилой. Теперь её морда не была доброй и беззаботной, в ней светилась ярость и желание убивать. Схватив кота за горло, она прорычала:  — Пришло время. Больше ничего не сказав, собака склонилась над краем крыши. Разжав зубы, она отпустила кота. Но Асфальт крепко прицепился к её груди. Давя своим весом, он наклонялся назад. Ванила, не понимала что происходит до тех пор, пока не полетела вместе с Асфальтом вниз. Вена вышла из берегов, чтобы забрать два мёртвых тела. Взяв свою новую добычу, река вернулась в своё русло, давая радиации окончательно уничтожить Асфальта и Ванилу, оставив лишь оболочку. И то, сделать её серой.

***

А теперь представьте, что радиация с огромной скоростью поглощает твой разум. То, что ты недавно считал добром, теперь кажется главной мишенью для убийства. Когда-то твоё доброе лицо и характер стали пережитком прошлого, заменившись на маску ярости и ненависти ко всему существующему. Чувств и эмоций больше нет, остались лишь инстинкты, но и те скоро пропадут. Ты словно марионетка, выступающая на сцене, а после уходящая за кулисы. Навсегда. Твоя жизнь спектакль, но ты в ней не актёр. Ты — игрушка, декорация. Второстепенный персонаж, который не несёт в себе смысла, но всё равно был допущен на сцену. Так вот. Твой разум поглотил город, которого никогда не было. Теперь ты в его власти и делаешь всё, что тебе сказано. Но тебе ничего не говорят, не приказывают. Лишь меняют нервы на нити, а рефлексы на желание достичь своей цели. И вот ты слышишь голос. Понимаешь, что это и есть город. И он говорит тебе — цель всей твоей жизни — уничтожить всё то, чем ты жил до этого момента. Сначала ты убиваешь всех, кто находится рядом. Они люди, а значит часть твоего существования. Но особенно старательно ты обходишься с самым близким тебе человеком, ведь он для тебя значит больше, чем ты сам. А после уничтожаешь себя, ведь ты — часть всего.