Моккачино со взбитыми сливками

      Чонгук ненавидит свой универ.       Чонгук ненавидит своих преподавателей.       Чонгук ненавидит учёбу в принципе.       В этом семестре он посетил лишь две пары, и надо бы поблагодарить родителей за то, что его до сих пор не выперли. Но Чонгук же их за это и ненавидит.       Запихнули его туда только благодаря связям и немалым взяткам, ибо школьные экзамены Чон успешно завалил. Впрочем, над университетскими экзаменами он тоже никогда не пыхтит — за все зачёты ежегодно платит его отец. По крайней мере платил до вчерашнего дня.       Терпение Чона старшего подошло к концу: старик, потративший немалое количество усилий и нервов ради состояния, которым обладает их семья на сегодняшний день, больше не мог терпеть разгульное поведение своего двадцатитрехлетнего сына, по которому и не скажешь, что ему двадцать три — максимум подростковые шестнадцать, когда кроме тусовок с друзьями на уме больше ничего нет. Собственно, это он и услышал прямой цитатой от декана факультета, на котором учится который переодически «посещает» его сын-раздолбай, чей характер и нежелание проявить хоть какую-то самостоятельность в обучении уже изрядно вымотали не только преподавателей, но и всю верхушку этого высшего образовательного учреждения. Дошло до того, что взятку у Чонов просто не приняли: «Либо он учится, либо вылетает. Это передовой университет страны и мы не можем рисковать его репутацией непутёвыми студентами». Как вы могли уже предположить, дома Чонгуку прилетело. Правда, утром спектакль пришлось повторить, ибо надравшийся в клочья Чонгук ничего, собственно, полезного из разговора для себя не вынес: он пьяно пошатался у прохода, получил газетой по морде, кивнул теряющей сознание маме, которой горничные тут же принесли бокал красного полу-сладкого, ещё немного послушал разъярённые крики отца, из которых он едва различал внятные слова, и завалился спать. Но, как бы то ни было, услышать отца всё же пришлось.       Теперь бедный Чонгук вынужден сдавать сессию самостоятельно. То есть своими усилиями. То есть мозг напрячь.        Его возмущению не было предела, а особенно, когда его друг, Пак Чимин, начал искренне ржать над его беспомощностью в плане подготовки. Теперь Пак Чимин ходит до универа пешком.       Чонгук, в принципе, тоже — ключи от машины у него забрали.       Проведя несколько дней в отрицании жестокой реальности и злости на весь белый свет за своё положение, в котором у него нет былых привилегий, Чон всё же берёт себя в руки и клянётся доказать судьбе, что не над тем она прикалывается — с ним вообще лучше не связываться.       Не желая больше слушать о своей никчёмности и о том, что ему придётся самому зарабатывать себе на жизнь, работая в каком-нибудь вонючем ресторане быстрого питания, — на работу в более приличное место, по словам отца, его просто не примут, — Чонгук впервые в жизни сваливает в библиотеку, а не на хату к Чимину. Его друг снова угарает.       Прекрасно зная, что эта библиотека работает до одиннадцати, парень специально заваливается туда в десять тридцать, желая понервировать старушек-библиотекаршей, ибо в период сессии студентов выгонять из неё нельзя до последнего — готовятся, бедненькие. Не то чтобы он действительно собирается грызть гранит науки — вовсе нет, ему просто дома находиться не хочется, да и родители будут довольны этим представлением, в котором Чон, ни разу в жизни не бравший книгу в руки, будет сидеть ночами напролёт в библиотеке.       — Какая мерзость, — шепчет себе под нос Чон, поднимаясь на второй этаж и разглядывая огромные книжные полки, которыми заставлено буквально всё вокруг. Как бы Чонгук не осматривался, от однообразного вида темно-коричневых полок уже начинает подташнивать.       Заняв свободное место за столиком с лампой возле края балкона, с которого открывается вид на первый этаж, Чонгук достаёт из сумки ноутбук, наушники и банку энергетика — он собирается играть в какие-нибудь игрушки до самого утра, ему нет дела до учёбы.       Пока игра загружается, парень откидывается на спинку стула и снова осматривает уже приевшуюся обстановку вокруг: ничего не меняется, огромные стеллажи с книгами всё также давят на него, а от стойкого запаха сухих пожелтевших страниц, к которым он никогда не прикоснётся, уже начинает тошнить.       Прождав ещё пять минут, Чонгук понимает, что игра у него не загрузится сегодня вообще — интернет работает хреново. Твою мать.       Нервно захлопнув крышку ноутбука и переведя этим раздражительные взгляды читающих студентов на себя, Чон всем им гадко ухмыляется и залпом допивает первый энергетик.       — Вот книга, о которой вы спрашивали, — нежный женский голосок нарушает гробовую тишину и привлекает внимание Чонгука, который моментально разворачивается назад, наблюдая за тем, что происходит за столом позади.       — Спасибо! Я не ожидал, что смогу найти её! — радосто восклицает какой-то очкарик, чуть ли не обнимаясь с принесенной книгой и не обращая никакого внимания на стоящую рядом красотку. А вот Чонгук обращает.       Он, не моргая, рассматривает мягко улыбающуюся девушку, задерживая свой постепенно оживляющийся взгляд то на чёрных, наверняка мягких волосах, то на тонких запястьях и длинных пальцах, крепко держащих стопку каких-то книг, то на аккуратные розовые губы девушки. Она одета неброзко: на ней белая свободная рубашка, рукава которой закатаны до локтей, светло-коричневый кардиган и чёрные классичесские штаны — и она всё равно привлекает внимание.       Девушка скрывается между стеллажами, а Чонгук отбрасывает идёю поддергать за нервы противных бабушек, работающих тут, и решает докапаться до этой девушки. С ней наверняка интереснее, чем в компании стопки скучных книг.       Чонгук срывается за ней с нескрываемой наглой ухмылкой, радуясь, что он всё же нашёл себе занятие. Он проходит однообразные стеллажи, ни на секунду не задерживая взгляд на хаотично стоящих там книгах. Чон, наконец пройдя скучный лабиринт, находит девушку ищущей что-то на полках. Чонгук, прислонившись к полкам, бесшумно наблюдает за ней: пытается прочесть что-нибудь на задумчивом лице, незаметно для себя самого восхищается её аккуратными и лёгкими движениями, которыми она по очереди достаёт какие-то книги, на названия которых он даже не смотрит.       — Долго будете тут стоять? — не поворачиваясь к Чонгуку, ровным, уже не таким мягким тоном спрашивает девушка, отчего у парня, не подозревавшего, что его заметили, пробегают мурашки по коже.       — Долго будешь мучаться? — кивает на полку с книгами Чон, подходя ближе к ней. — Могу посоветовать что-нибудь, а то ты, бедненькая, всё никак выбрать не можешь.       Девушка, не меняя выражения лица, отворачивается обратно к стеллажу, полностью игноируя наглого незнакомца. Она, ещё немного осмотрев полку, достаёт какую-то книгу.       — Джордж Оруэлл «1984»? — вслух читает название и автора книги Чонгук, понятия не имея, что это такое. — Неплохой выбор. Сам несколько раз читал, — самодовольно улыбается, сверху вниз глядя на девушку и упираясь одной рукой о полку.       — Да ну? — безразлично спрашивает она, не желая слышать ни ответ, ни голос этого почему-то раздражающего парня, который в своей чёрной толстовке, широких джинсах и массивной обуви никак не вписывается в общую картину библиотеки.       — Ага, это нежный роман о любви. Такой же нежной девушке, как ты, точно понравится. Французская классика, — уверенный в том, что он сразил девушку-зубрилку, — ибо читающих девушек он называет именно так, — Чонгук самодовольно наблюдает за всё никак не появляющимися эмоциями на лице незнакомки. Какого чёрта?        — А вообще, я очень люблю читать. Постоянно тут зависаю, — вздыхая, Чон осматривает библиотеку с таким лицом, будто бы роднее этого места у него нет.       — Оно и видно, — всё также безразлично отвечает Джису, осматривая книгу на наличие повреждений.

«Ни разу этого придурка тут не видела».

      Джису, читающая Оруэлла уже в пятый раз, больше не желает слушать эти бредни сумашедшего и оставляет парня одного.       Чонгук, понимая, что его продинамили, заинтересовывается ещё больше и уже напрочь забывает о бабушках-библиотекаршах. Теперь его цель — безэмоциональная дама, которую срочно надо выбесить.       Чон идёт за ней по пятам, засунув руки в карманы и довольно ухмыляясь. Девушка прекрасно слышит шаги за спиной. Не реагирует.       Они доходят до стола, за которым должны сидеть злые библиотекарши. Чонгук удивляется, когда Джису садится за этот стол, складывая раскиданные по нему бумаги в одну стопку, тем самым освобождая место, и двигает к себе стаканчик с кофе.       — Ты тут чё, работаешь что ли? — то ли с удивлением, то ли с отвращением спрашивает Чон, наблюдая за продолжающий свой игнор девушкой. Какой же, блять, позор.       Джису мычит что-то похожее на «угу» и, закинув ноги на стол и облакотившись на стул, открывает книгу.       — А я думал, тут могут работать только старые, противные бабули, — хихикает Чон, упираясь обеими руками о стол. — Твой рабочий день заканчивается через пятнадцать минут, а я смотрю, уходить ты не собираешься.       — Мы работаем круглосуточно, — холодно отвечает Ким, перелистывая страничку книги. Чонгук, в очередной раз осознавая свой проёб, мысленно убивает Чимина-советчика. Это он показал ему, где находится эта библиотека, и рассказал про неё.       Но Чонгук не теряет своей уверенности. Он с наигранной заинтересованностью рассматривает библиотеку, продолжая нервировать девушку своим присутствием.       — Ты все книги в этой библиотеке перечитала? — старается отвлечь девушку от чтения Чон.       — Вы считаете, это хороший подкат к библиотекарше? — моментально отрезает Ким, своим безразличным поведением напрочь отбивая желание парня продолжать свой спектакль.       Чон не успевает открыть рот и ответить ей, как Джису холодно его перебивает:       — Возвращайтесь на место, молодой человек, — и снова переворачивает страницу.       Чонгук, давясь возмущением, поднимается на второй этаж.

***

      Она ему определённо не нравится.       Такая вся из себя, холодная и безразличная, задумчивая, словно не от мира сего, вся в своих книжках. Ещё и хамка. Самоуверенная хамка.       Чонгук нервно вертит в руках ручку и уже полчаса сидит над раскрытыми тетрадями, даже не представляя, что нужно с этим делать. Какие книги брать он тоже не в курсе, да даже если б у него и был список литературы, он бы в жизни ничего не нашёл в этом лабиринте, а у этой мадмуазель, сидящей этажом ниже, страшно спрашивать.       Полночь. Обстановка вокруг не меняется: те же полки, те же книги, то же назойливое перелистывание сухих страниц позними поситителями библиотеки. Чонгуку кажется, что он сходит с ума. На него ещё никогда в жизни так не давили.       Парень вновь вспоминает недавнюю ссору с родителями, их детские, но всё же подействовавшие угрозы. Вспоминает рожи ненависных преподавателей, пусть некоторые из них он увидел только недавно, всё равно закипает от нахлынувшей злости и раздражения, глазами по помещению бегает, осматривается.       И находит.       Тот самый очкарик, который всё это время сидел позади него и беспощадно штудировал несчастный учебник, кажется, ни разу не сменил положение. Ну максимум в носу поковырял пару раз.       Чонгук окидывает свою жертву оценивающим взглядом, морщится от мысли о том, что эта чертова клетчатая рубашка застегнутая на каждую пуговку будет сниться ему в ночных кошмарах, и отчаянно выдыхает. Делать нечего.       — Эй, ты, очкастый, — окликает того Чон. Парень вздрагивает и испуганно осматривается по сторонам. Его нисколько не смутило язвительное «очкастый», он даже и не понял, что обращаются к нему — он настолько зачитался, что вообще забыл, кто он и где находится. Его больше смутило то, что кто-то нарушил блаженную библиотечную тишину. — Да-да, я к тебе обращаюсь, — поймав взгляд парниши, Чонгук разворачивается к нему полностью и ухмыляется. Мышка в клетке.       — У тебя девчонка есть? — спрашивает, уже зная ответ на свой вопрос.       — Любовь — это нейробиологический феномен, основная задача которого стимулировать человечество на продолжение рода и обеспечить такими способом выживание этого рода, — Боже, Чон сейчас реально откинется. Четырехглазый мало того, что на вид противный, так он ещё и шепелявит. Однако выбора у него особо нет. — В современных реалиях такое понятие как «любовь» можно назвать ошибкой эволюции, поскольку продолжение рода можно обеспечить и без-       — Изменила?       — Села к другому лабораторной работе.       — Вот же шлюха, — выносит приговор Чонгук, сразу же нахмурив брови от воспоминаний о своих бывших. Те садились к другим не только на лабораторную работу.       Очкастый, немного смущенный резкостью и прямолинейностью Чона, тут же выпрямляет спину, сжимает губы, стараясь сдержать накатившие слезы от неразделенной любви, и кивает собеседнику. Мужская солидарность.       — Все девушки одинаковые, — наш горе-романтик откидывается на спинку стула и смотрит в потолок. — Есть тут одна особа…       — Мисс Ким? Очень добрая девушка, всегда найдёт нужный учебник по астрофизике, — Чон уверен, что влюбленная улыбка, появившееся на этом изуродованном знаниями лице, была адресована явно не девушке.       — Она тоже села к другому на лабораторной.       Озабоченный наукой парнишка, которого в самое (немного разбитое) сердце поразила проявленная Чонгуком мужская солидарность, не может остаться в стороне. И Чон видит этого в его помрачневших четырёх глазах.       Его улыбка бьёт рекорд самого Чеширского кота.

***

      — Да ты просто монстр! — хлопает по плечу своего нового приятеля Чон, глядя на проделанную работу. Джису придётся ой как несладко. — Даже и не думал, что в таком тихоне как ты, Чангюн, столько зла.       — Да я просто краем уха подслушал разговор, пока искал нужную страницу и не был занят чтением, что недавно накрылись все камеры наблюдения, а новые пока не установили — тянут время, да и что может произойти в библиотеке, — Чонгук усмехается проскользнувшему «накрылись», про себя радуясь, что за несколько часов, проведённых в его компании, ботан стал говорить мирским языком. Быстро учится малой. — Так что прямых доказательств не будет, но подозрения…       — Весь удар возьму на себя, а ты дуй домой, ошибка эволюции, — ещё раз осмотрев приготовленный для Ким сюрприз, Чон расплывается в зловещей улыбке.

***

      — Мадмуазель~ — подойдя рабочему столу Ким, на который та бессовестно закинула ноги и, не отрываясь, читала свой «любовный роман», он облокачивается на него двумя руками и сверху вниз смотрит на девушку.       — Ого, так начитался, что уже и мяукать начал, — хоть Чон и не понимает, к чему она это сказала, но зато он успевает уловить мелькнувшую улыбку на лице девушки, которая радует его не меньше, чем осознание того, что она его узнала. Значит, всё-таки выделился, запомнился. И вообще, даже на «ты» перешла, успех.       — Не поможете мне найти второй томик по политологии? Первый залпом проглотил, — продолжает мяукать Чогук, пытаясь засмущать Джису своим фирменным настойчивым взглядом.       — Там же, где и первый, — бьёт по лицу словами. Чонгук не сдаётся.       — А это разве не ваша работа?       — А где ты первый нашёл?       — Буду очень признателен, если вы достанете его для меня, — продолжает напирать Чонгук, слишком поздно спохватившись о том, что его просьба неубедительна. Надо было посоветоваться с очкастым.       Девушка откладываетесь книгу и, закатив глаза, встаёт с места. Она наверняка что-то заподозрила.       Но Чонгук уже выходит из здания, насвистывая себе под нос какую-то мелодию.       Он определенно сюда ещё вернётся.