Мы вам не злодеи!

      Пик провёл в этом заведении уже несколько часов, то и дело соотнося время на настенных часах с количеством осушенных им рюмок виноградного пунша. Как оказалось, решение о постройке бара на месте съезда правителей было одобрено совершенно не случайно: в баре мог подыскать работу каждый, независимо от масти и гражданства, и это служило прекрасным способом объединиться. Жители Фелиции поставляли в бар лучшую выпечку; ими же было предоставлено огромное разнообразие разного рода блюд, в приготовлении которых неизменно фигурировала репа. И хотя по милости зонтопийцев заведение чуть не было переименовано в «обеденную», по воле Куромаку — в «столовую», Вару вообще настаивал на «харчевне», а Ромео чуть было не ляпнул слово «бордель» (за что был тут же награждён осуждающим взглядом трефовых), бар так и оставался баром, и никто не был в силах поспорить с тем, что это название как нельзя лучше отражало суть происходящего за его стенами.

***

      — Ещё рюмку пунша, пожалуйста. Пик метнул в сторону бармена усталый взгляд. За стойкой, как и всегда, примостилось с десяток жителей Фелиции, с жаром обсуждая экономику. В конце зала мирно перешёптывался народец, пожаловавший прямиком из Сукхавати; низкий антикварный столик в дальнем углу был обложен дюжиной мягких подушек, на каждой из которых восседал босоногий житель, пришедший из-за дальних гор, чтобы испить в баре чашечку чая. Пик молча наблюдал за посетителями, невольно прислушиваясь к размеренной и гудящей речи зонтопийцев — те оккупировали самый центр зала, скрывшись за изысканным голубым навесом. Изредка до него доносились обрывки тихих фраз: жители делились друг с другом сказаниями о чудесах Великого Зонтика, прихлёбывая дождевую воду из миниатюрных глиняных кружек. Девушки из Вероны потягивали молочные коктейли; мальчишки Варуленда, боязливо оглядываясь через плечо, тайком осушали рюмки с остатками алкогольного мохито. Жители Фелиции уплетали за обе щеки свежее рагу, запивая его лимонадом, а почётная делегация Куромаку, явившаяся с еженедельной инспекцией, потеснилась на маленьком диванчике, заказав по чашке кофе со сливками.

***

      — Снова один? Мягко спросил бармен, облокотившись о стойку. Он было собрался выставить гостю счёт, но Пик его опередил, и перед лицом веснушчатого парниши на лакированную поверхность приземлилось несколько помятых купюр. Мальчишка коротко поблагодарил Короля, отсчитывая сдачу звонкими чеканными монетами.       — Я серьёзно спрашиваю, без шуток, — настойчиво продолжал парень, — не может быть, чтобы такой-то посетитель всегда приходил в одиночку. Держите государство в ежовых рукавицах, я полагаю?       — Никого я не держу! — возмутился Пик. — Бывает, и мои к вам захаживают. У нас в Империи не принято водить компаний.       — Оно и видно, — проговорил бармен, — что ни говори, а пики точеные у нас не самые частые посетители. В ответ на озадаченный взгляд Пика паренёк лишь звонко рассмеялся и, чтобы гость не серчал, живо пододвинул тому под нос тарелку спелых виноградин.       — Ну же! Составьте кто-нибудь компанию одинокому Пику. Неужели никто не хочет?.. Бармен бегло осмотрел зал, но ни один из посетителей не отозвался. Народец Фелиции всё так же оживлённо разговаривал: о способах консервации репы, о повышении цен на недвижимость и о сдаче денег на реконструкцию сахарных столбов (они находили это просто возмутительным). В сторону девушек Пик даже смотреть не стал: те лишь слегка зарумянились, опустив взгляд, и помешивая трубочкой остатки своего коктейля. Молодёжь из Варуленда шумно травила анекдоты, бросая в куроградцев скомканные салфетки с дерзкими посланиями. Последние молча терпели, наблюдая за Куроном — бедняга лениво помешивал кофе ручкой, усердно вычерчивая ложкой буквы в своём ежедневнике.       — Оставь их, — Пик с достойнством отказался от унизительных призывов, — мне одному спокойнее.       — А со злодеями всегда так, — назидательно произнёс бармен, будто озвучивал непреложную истину, — вы такие загадочные, нелюдимые… И цена вашей нелюдимости — одиночество. Люблю таких посетителей: кто, как не вы, щедро раскошелится на выпивку?       — Мы вам не злодеи! — буркнул себе под нос Пик, прицеливаясь зубочисткой в тарелку со спелыми виноградинами. К счастью незадачливого философа, к нему тут же пожаловал клиент, и паренёк незамедлительно переключился на него, предоставив несговорчивого клиента самому себе.       — Вот-вот, — на входе в заведение подхватил Алебард, церемонно присаживаясь рядом, — эти теории заговора оказывают негативное воздействие на наших прихожан. Народ перестал доверять ближайшему сподвижнику его Величества — очень уж это неприятно. Пиковый Король не сразу сообразил, что обращаются именно к нему. А когда смутное сознание об этой правде посетило его голову, первый чиновник Зонтопии замер в ожидании, что ему ответит Пик.       — Э-э-э… Я не понимаю. Чего ты хочешь от меня, зонтопиец? — с вызовом спросил Пик, но недоброжелательность в его голосе тут же сгладила усталость. Вопрос прозвучал просто и понятно, и лицо Алебарда расплылось в неподвижно чинной улыбке.       — Позвольте, Король, я не «какой-то там зонтопиец». Я — Алебард, первый министр его Величества — Великого Зонтика. Сочетание слов «Великий Зонтик» Пик счёл просто уморительным; зал тут же наполнился его гулким басистым смехом, от которого стёкла задрожали, а одна из девушек Вероны тихонько взвизгнула, уставившись на Пика округлёнными от страха глазами. Куроградцы предприняли попытку восстановить порядок, поспешно приподнимаясь с дивана; попеременно пихая друг друга локтями, они расплескали кофе по столу, разбили дешёвое блюдце и шумно повалили Курохико на пол. Народец Фелиции умиленно заохал, отчего Курон закраснелся до кончиков ушей, помогая собратьям подняться. Наконец вмешался бармен:       — Потише, ваше Величество! Вы мне всех посетителей распугаете… Смех тут же прекратился, и Пик нагло улыбнулся с видом собственного превосходства.       — Ну, Алебард, будем знакомы, — заключил он, протягивая тому руку.       —…Будем! — подхватил Алебард, с чувством пожимая руку Пика.       — Отчего ты не в кругу собратьев? Не того полёта птички твои прихожане, или ты не такой уж влиятельный?       — Устал, — угрюмо отвечал чиновник, всё так же неизменно улыбаясь, — надоело. Народ с их глупыми предубеждениями… Зонтика ни разу не видели и давай: «Зонтик вели-и-икий, Зонтик всемогу-у-ущий!», — слегла передразнивая, процитировал Алебард, — а я им и телеграфную систему обновил, и всё им как надо устроил, а ведь — нет-нет, да и найдётся одна такая выскочка, которая придёт и бросит: «Алебард — изменник!»       — Прекрасно тебя понимаю! — с чувством ответил Пик, делая крупный глоток пунша — на этот раз вишнёвого. — Дурного ничего не сделал: на каждом дурацком собрании терплю этот цирк на выезде: сидишь, молчишь, как ягнёнок, пальцем никого не трогаешь. А тебя уже пол мира окрестило безжалостным завоевателем: «В темницу Пика! Он опасен! Он съест ваших детей и вас за задницу укусит!». Алебард лишь коротко улыбнулся, но тут же напустил на себя сдержанный вид; непристойные выражения Пика его несколько обескуражили, при этом не отбив охоты продолжать презанятную беседу.       — Вот и я о чём! Всё делал из добрых побуждений: этот Зонтик — ещё мальчишка, дитя неопытное и наивное. Ну какой из него правитель?.. Я ж неспроста его замещаю. И обязательно при этом найдутся такие, кто в самых невинных моих замыслах разглядит злодейство. Вот посадили бы меня в темницу — легче бы им после этого жилось? За этим пространным разговором Пик не заметил, как на него с Алебардом с разных концов зала уставилось несколько пар сияющих любопытством глаз. Девушки из Вероны прислушивались к разговору этой парочки, тихо хихикая между собой, а мальчишки из Варуленда, вскарабкавшись на высокие табуретки, заняли наблюдательные посты, задействовав свои глаза и уши. Ничто не мешало остальным посетителям подслушивать, но зонтопийцы были слишком тактичны, а народец Сукхавати давно покинул заведение, чтобы вернуться в деревню до захода солнца.       — Мне и самому иногда кажется, что без меня весь карточный мир вздохнул бы спокойнее, — с неожиданной для самого себя горечью проговорил Пик, — моя империя существует в тени. Мы никого не трогаем, ни с кем не воюем. А такое ощущение, будто весь мир уже ополчился против нас, готовый подождать, пока ты оступишься, чтобы перерезать тебе глотку.       —  И не говорите, Ваше Величество… Вот поэтому я и хожу сюда один. Никто не подсядет к возможному изменнику, даже если тот предложит тебе за свой счёт бесплатную трапезу.       —  Никто не подсядет к злодею… — прошептал Пик.       —  Он выльет яд в твоё питьё.       —  Никто не одарит его приветливым словом…       —  Злодей может ответить только бранью.       —  Никто не подаст ему ломоть хлеба, если тот закажет себе похлёбку…       —  Злодеи питаются не хлебом, а людскими душами и кровью своих врагов. Секунду-две собеседники в непонимании смотрели друг на друга, после чего оба разразились безудержным, неутихающим смехом, хлопая друг друга по плечу и слегка покачиваясь на стульях, готовых вот-вот обрушиться на пол вместе с незадачливыми посетителями.       —  Тише, прошу! —  взмолился веснушчатый мальчишка. —  Вы мне всех клиентов распугаете… Будьте же милосердны к чужому труду! Перестаньте нарушать общественный порядок!.. Немного успокоившись, Алебард поднял глиняный стакан, доверху наполненный прохладной дождевой водой и с чувством провозгласил:       —  За здоровье всех, кого подло и бездоказательно окрестили «злодеями»! Остальные никак не отреагировали: жители Фелиции продолжали залипать в свои тарелки, народец начал бесшумно расходиться. Возмутители спокойствия всё так же восседали за стойкой, один —  с приподнятым стаканом, другой —  с победной ухмылкой на губах и угрюмо сведенными густыми бровями.       —  Что здесь происходит? — недовольный голос с противоположного конца зала возвестил о прибытии Куромаку. «Сейчас как надаёт по шапке!» — подумал бармен, уроженец солнечной Фелиции.       —  Пьём за злодейское здоровье! — прокричал какой-то буйный зеленокудрый мальчишка, допивая остатки выветрившегося мохито. Треф решительными шагами направился к стойке, на ходу выписывая штраф за непристойное поведение. Алебард покинул заведение, не поскупившись на чаевые. Глядя ему вслед, под надсмотром осуждающих серых глаз напротив, Пик склонился над рюмкой, скрыв улыбку за лиловыми волосами.       —  На здоровье! — тихо пробормотал Король, осушая рюмку безвкусного ягодного пунша, и тут же заел всё это дело спелым виноградом.