Stolen dance

— Армин, ты тоже это видишь? Эрен указывает пальцем на капитана отряда, сидящего за пустым столом со стаканом в руках. Лицо Армина, не сразу разглядевшего причину удивления Йегера среди танцующей в полумраке толпы, вытягивается в изумлении. — Он... — Улыбается. Эрен произносит последнюю фразу с неверием. Капитан Леви действительно слегка улыбается, отстукивая ногой ритм звучащей песни и смотря куда-то впереди себя. — На него так алкоголь подействовал? — Не знаю. Эрен тянет Армина за руку, пробираясь сквозь толпу к одиноко сидящему Аккерману. — Капитан, танцевать не хотите? Расслабленная полуулыбка тут же пропадает, и Леви переводит взгляд на разведчиков. — А что, приглашаешь? — Ну…если вы… — Эрен тушуется под пристальным взором капитана. — Вынужден отказать, — Леви делает глоток, — Я не танцую. — Простите, больше вас не потревожим, — Армин нервно улыбается и толкает Эрена в спину, вынуждая отойти от стола. Леви вздыхает, закатывая глаза. Командующий Смит, наблюдавший за развернувшейся сценой издалека, подходит к Аккерману. — Скучаешь? — Эрвин становится рядом и складывает руки на груди. — Ещё один, — раздраженно тянет Леви. Эрвин, зная, что Леви на самом деле приятно находиться в его обществе, нисколько не обижается подобной реакции. — Кажется, все рады этой вечеринке, — Смит обводит взглядом наполненное помещение, — Это хорошо, расслабляться тоже иногда нужно. — Непривычно слышать это от тебя, — Леви хмыкает и отставляет в сторону пустой стаканчик. — Да уж, — Эрвин касается плеча Аккермана, чтобы привлечь его внимание, — Пошли. Леви, догадываясь о намерениях Эрвина, молча поднимается с ним на второй этаж и проходит в его кабинет, где привычно присаживается на стул возле рабочего стола командующего. Эрвин зажигает пару свечей, чтобы развеять мрак. — Интимная обстановка, — подмечает Леви, наблюдая за Эрвином, лицо которого не удаётся разглядеть из-за недостаточной освещенности комнаты. — Действительно, — Эрвин присаживается за стол и разливает алкоголь по бокалам, после протягивая один капитану. Леви нюхает напиток и делает пару маленьких глотков. — Вино? Мне казалось, его сейчас крайне трудно достать. — Это так, к сожалению. Мне его подарили после одного неофициального заседания в Митре, берег с тех пор эту бутылку для особого случая. — Особого? — Леви скептически приподнимает бровь. — Особого, — вторит Смит, делая пару больших глотков, под пристальным взглядом Аккермана встаёт из-за стола и, оставив свой бокал на чайном столике, обходит Леви и становится у него за спиной. — Прекрасный тёплый вечер за окном, чудесная музыка, которая сейчас, к счастью, доносится до нас, хороший компаньон, — Эрвин кладет ладони на плечи капитана и начинает их разминать, — Разве не особый случай? Расслабься, Леви.

Too feet - I feel like I'm Drowning (slowed)

Леви прикрывает глаза и откидывает голову на спинку стула. Эрвин мнёт мышцы чужих плеч, забирается пальцами под ворот рубашки и нежно надавливает на каждый шейный позвонок, ведет горячими ладонями по нежной коже к ключицам. Леви томно вздыхает и расстегивает пару пуговиц, позволяя Эрвину коснуться своей груди, задевая ногтями соски, провести пальцами по ребрам и прижаться носом к своей макушке, чтобы вдохнуть запах мыла. Леви елозит на стуле и оглядывается на Смита. — Эрвин, пошли в спальню. — Не сейчас, — Эрвин целует черноволосую макушку и отстраняется, — Я хочу танцевать. — Чего? — Леви разворачивается всем корпусом, — Ты уже успел напиться? — Возможно, — не отрицает Эрвин и скидывает с себя форменный жилет, оставаясь, подобно Леви, в одной рубашке. — Могу ли я пригласить вас на танец? — Эрвин делает поклон и протягивает руку Леви. — Вы меня достали. Я не умею танцевать, — Леви хмурится. — Я тоже, — Эрвин хватает Леви за кисть и тянет на себя, из-за чего Аккерман ойкает и врезается лицом в широкую грудь, проливая на обоих вино. — Блять, Эрвин, — Леви оглядывает залитую красным рубашку и недовольно поднимает взгляд на Смита, — Иди нахер со своими танцами. — Это позже, — Эрвин забирает полупустой бокал и ставит его на край стола, после чего берет одну ладонь Леви в свою, а другую кладет себе на талию. — Эрвин, да ты в стельку, — Леви поднимает голову и смотрит на лицо командующего, которое приобрело несвойственную ему расслабленную улыбку. — Я не настолько пьян. Хватит ворчать. Эрвин делает шаг вправо, затем влево, прижимает Леви ближе, не давая ему вырваться, поднимает руку с чужой ладонью в ней и вынуждает Аккермана повернуться вокруг своей оси. Леви снова натыкается на широкую грудь и наступает Эрвину на ноги. — Я же говорил, что не умею, — Леви, стыдясь, пытается отстраниться, но Эрвин не ослабляет хватку. — В бою с титанами ты демонстрируешь великолепную грацию. — Это другое, Эрвин. — Хорошо, — Эрвин ловит взгляд Леви, — Представь, что ты на тренировке. — Мне вспороть тебе основание шеи? — Мне казалось, эту стадию отношений мы уже прошли. Леви хмыкает и снова пытается выполнить незнакомый ему до этого элемент танца. Попытка увенчивается успехом, и Эрвин довольно улыбается, когда ловит за талию кружащегося Аккермана. Они движутся приставочным шагом по всему периметру кабинета, и Леви, приподнявшись на носочках, внезапно кусает шею Смита. В ответ на это Эрвин наклоняется и целует чужую кожу за ухом, но капитан не даёт ему спуститься поцелуями дальше, отстранившись. Он отпускает руку Эрвина и начинает элегантно кружиться, двигаясь маленькими шажками по комнате. Эрвин продолжает игру, поймав Леви и обхватив его талию двумя руками, он страстно целует того в губы, глубоко проникая языком в горячий рот. Леви напористо отвечает, кусаясь, и давит коленом на промежность. Эрвин сдержанно стонет и, подхватив капитана под бедра, усаживает его на письменный стол, сметая лежащие там документы. Аккерман разводит ноги в стороны, позволяя Эрвину поместится между ними, и быстро расстегивает оставшиеся пуговицы на своей рубашке. Эрвин оголяет плечо капитана и нежно проходится ладонью по напряженным мышцам, наклоняется, оставляет багровый след на коже и затем ведет языком по всей шее. Леви выгибается и опирается на руки позади себя, охотно подставляясь ласкам. Как же он любит, когда Эрвин обращается с ним так, когда касается его везде руками, губами, языком, когда аккуратно берет в руки его трепещущее сердце, словно драгоценный камень, боясь раздавить в своих больших черствых ладонях. Леви вообще-то не падок на всякие нежности, большую часть своей жизни он сторонился этого, как огня, но рядом с Эрвином он словно раскрывается, позволяет растопить лёд в сердце и тем самым подвергнуть себя опасности. Рядом с ним он чувствует себя таким уязвимым, но это больше не вызывает злость. Он долго противился, отталкивал, а затем снова прижимался к родной груди, путаясь в своих мыслях, виня самого себя в такой слабости, но стоило только однажды полностью отпустить себя, сбросить замки, как Эрвин проник под самую кожу и обвил его сердце подобно плющу. Леви знает, что так он приобрел свою самую большую слабость, и стоит кому-нибудь догадаться и метнуть копье в эту ахиллесову пяту, как все тут же падает прахом. Но пусть так, сейчас уже бессмысленно пытаться исправить свою ошибку, которая и ошибкой-то на самом деле, как убеждает его Эрвин, не является. Эрвин проходится языком по поджавшемуся животу — вкус пролитого недавно вина смешивается со вкусом пота — и непослушными пальцами расстегивает ремень на брюках Аккермана, стягивает их вместе с бельем и ведет носом по внутренней стороне бедра. Запах Леви, его вкус сводят Смита с ума, и если бы не боль в паху и нетерпеливость капитана, он бы, кажется, часами мог вдыхать аромат его кожи, волос, целовать и кусать каждый сантиметр тела. И Леви это нравится, его откровенно ведет от такого пристрастия Смита, и сейчас он, не удерживаясь, падает на локти и касается затылком противоположного конца стола. Несколько книг с грохотом валятся на пол, задевая собой стоящий на краю бокал и разбивая его вдребезги. Леви оборачивается на звук. — Мы так разнесем тебе весь кабинет. — Ничего страшного, — лицо Эрвина показывается между ног капитана, — Я не буду жалеть. — Ну да, я же обычно убираюсь. Эрвин прикусывает тонкую кожу между ягодицами, и Леви дергается, рефлекторно сводя ноги и зажимая Смита крепкими бедрами. Эрвин издаёт тихий смешок и снова разводит в стороны чужие ноги. Вся кожа Леви между ними усыпана багровыми отметинами, а член, обильно истекающий смазкой, крепко стоит и просит разрядки. Эрвин обхватывает его у основания и накрывает губами головку, наблюдая из-под бровей за метаниями Леви по поверхности стола. Аккерман полностью ложится и цепляется пальцами за края мебели, толкаясь в рот. Он протяжно стонет и перестаёт слышать скрип стола, голоса разведчиков и шум музыки этажом ниже, чувствуя только горячий рот Эрвина и его руку, что так умело доводит до разрядки. Голова вмиг становится пустой, когда Леви кончает и пачкает спермой свой живот и руки Смита. Эрвин тянется через стол к лицу Леви и целует его в губы, сминая короткие пряди на макушке. Леви впивается пальцами в плечи Эрвина, оставляя красные следы, и не сразу его отпускает, когда тот хочет отстраниться, чтобы достать масло из ящика стола. Эрвин расстегивает ремень, спускает свои штаны и льёт на ладонь масло, чтобы потом пройтись ей по своему члену и ввести один палец в Леви. Аккерман поддается бедрами вперед, и Эрвин придерживает одну его ногу под коленом, добавляя второй палец, а затем и третий, растягивая изнутри и вынуждая его неприятно тереться ягодицами о неровную и холодную поверхность стола. Издавая хлюпающий звук, Эрвин вынимает пальцы из разгоряченного нутра и подставляет к проходу крупную головку. Леви смыкает ноги на пояснице командующего, когда он медленно и терпеливо входит внутрь до основания, задерживаясь на некоторое время и давая привыкнуть к размеру. — Эрвин, прошу, не тяни. Эрвин, выполняя просьбу, начинает ускоренно двигаться и немного меняет свою позицию, чтобы попасть под нужным углом по простате и услышать низкий протяжный стон, полный наслаждения. Эрвин берет глубже, грубее, со шлепками погружаясь в податливое тело. Но Леви жаждет больше, ему не хватает той наполненности, что он ощущает сейчас. Леви хочет чувствовать Эрвина каждой клеточкой своего тела, так, чтобы он наполнял его до самых краев, чтобы его имя было высечено под веками, а голос звучал каждую секунду, произнося его имя. Произнося так, как может только он, вызывая у Леви табуны мурашек и сбивая дыхание. — Леви. Леви смотрит в чужие глаза, которые сейчас так ясны и красивы, и понимает, что Эрвин трезв как никогда, в отличие от него самого. Ведь Леви пьян. Так очевидно и безбожно пьян Эрвином Смитом, который несравним ни с каким видом алкоголя, который лучше, чем ощущение адреналина в крови или вкус самого дорогого чая. А ведь Леви действительно считал, что никогда не будет от чего-либо зависим, что никогда не будет никому так отдаваться. И что никогда не станет с кем-то танцевать. — Что смешного? Улыбка Леви не исчезает с лица. — У тебя смешная рожа, когда ты на пределе. Эрвин ухмыляется, делает несколько медленных толчков и замирает внутри Леви, наполняя его своим семенем. Леви опускает ноги, давая Эрвину выйти из него, и остаётся лежать на столе, шумно дыша. Эрвин поднимает одежду Аккермана и щекочет ступню свисающей ноги, за что получает пинок. Леви садится, осматривается вокруг себя и подмечает ворох бумаг, разлетевшихся по всему кабинету, упавшие книги, осколки стекла и брызги красного вина на досчатом полу. — Блять, Эрвин, это было плохой идеей. — Ничего страшного, — Эрвин застегивает брюки, — Вместе уберёмся. Леви спрыгивает со стола и застегивает пуговицы своей рубашки, чувствуя как сперма начинает течь по бедрам. — Кто бы говорил, не тебе сейчас бежать грязным и растрепанным до душа. Эрвин протягивает Леви вещи и ерошит его волосы, на что Аккерман пыхтит и отмахивается. — Надеюсь, тебе вечность придётся переписывать отчёты, на которых ты меня трахал. — Ты такой жестокий, — Эрвин берет оставшийся бокал и доливает туда вина. Леви недовольно ворчит и идёт к двери, прося Смита оставить и ему немного.