Сигаретки и засохшие цветы

      На чайном столике засохли цветы.       Им всего по шестнадцать: Алина наконец «уломала» маму отпустить на ночевку к подруге, чтобы посмотреть с ней какой-нибудь фильм. Олешева заснула в кофте, что отдала ей рыжеволосая, а что дальше — не помнит.       Ночь. Соня выбирается из тёплой постели и с босыми ногами выходит на тесный балкон как можно тише, пытаясь не будить спящую девушку. Все же та невольно проснётся и пойдёт следом.       Она оперлась локтями о холодный край балкона — курит. Курит сигаретки с запахом лаванды. От неё всегда пахло лавандой, как от любви. Почему-то всегда запах лаванды ассоциировался с любовью, нежностью, с некой подростковой романтикой. Вышла в одних чёрных шортиках и майке того же цвета, на улице октябрь. Заболеет. На краю столика, у кровати, мутно светился компьютер, выдавающий какую-то не то ошибку, не то рекламу. Но розововолосую это не особо заботило.       Алина неохотно поднимается и выходит за ней следом.       — Простынешь же.       — Да ладно тебе…       — Как… тебе не холодно? — она тихо скользнула по её талии и легко сложила руки в замок. Алина положила голову на плечо девушке, смотря куда-то вперед, даже не понимая зачем.       — Зная, что на этой Земле живёт такая девушка как ты, мне всегда будет тепло, — сделала затяжку. — И вообще, я люблю тебя, и ты это прекрасно знаешь.       — Ты такая… романтик? — уткнувшись в рыжие волосы, тупила Олешева. — Ну, романтичная то есть.       — А-хах, Олешева, ну ты как ляпнешь что-нибудь, хоть стой, хоть падай, — тихо рассмеявшись, она взяла её ладонь и прислонила к своей щеке. — У тебя такие мягкие руки… Мне так нравится, — сухими губами невесомо касается запястья розововолосой девушки. Так нежно, так плавно, так…       Как никто в этой жизни не смог бы так, как она. Соня тихо улыбнулась и опустила её запястье. Развернулась и заглянула прямо в Марианские глаза. Тут в её голову пришла мысль, безумная и совсем по-детски смешная.       — Слушай…       — М?       — А не хочешь попробовать? — подняв руку с тлеющей сигареткой, она смотрела в глаза девушке.       — Меня мама убьет.       — А я сделаю передачу.       — В смысле?       — Передачу дыма. Не бойся, мама не узнает, — Сомусева по-лисьи ухмыльнулась и сделала свою последнюю затяжку. Непотушенная сигаретка улетела за границы балкона. Сомусева взяла девушку за плечи и легко вжала в стену. Прильнула губами, и в легкие Олешевой проник едкий дым лаванды. Она даже не успела понять, что произошло, но Соня отдалилась от той. С вишнёвых губ тихо выполз сигаретный дым. Они смотрели друг другу в глаза, и почему-то обеим это показалось смешным.       — Угх, да кто там шумит? — ворчание недовольных всем миром соседей, заставил девушек замолчать, но они по-прежнему улыбались.       Послышались грозные шаги с соседнего балкона. Недолго думая, Соня подхватила Алину на руки и кое-как донесла до кровати, кинув в мягкую постель. Закрыла дверь и в порыве смеха упала рядом с розововолосой. Лишь через некоторое время они успокоились, но улыбки не сходили с их лиц.       — А знаешь… Мне понравилось.       — Что? — удивленно спросила рыжая. Разве ей может понравиться едкий никотин? Да ну… Она же не любит подобное.       — Поцелуй с тобой.       На чайном столике засохли цветы.