Как же прекрасно жить

несколько дней спустя

На улице сегодня был сильный дождь, а также в город явилась гроза. Эл стояла у большого окна, оперевшись о близстоящую к нему стену. На юном тельце была белая длинная ночнушка, на ногах того же цвета тапочки. На плечах обосновалась светло-коричневая кофта, дабы не простыть, стоя около оконца. Взгляд, направленный куда-то вдаль, не выражал ничего интересного: спокойствие, скорее даже безразличие ко всему, что есть вокруг. Совсем недавний разговор с тетей выбил девушку из колеи, но явного виду она не подавала. Врачи даже как-то удивились такой спокойной реакции, и лишь Виктория, сестра ее мамы, знала, как девчушка могла переживать внутри себя. — Холодно, — пронеслось в голове Элеоноры, она слегка поежилась, пытаясь сильнее укутаться в тёплое спасение на своих плечах. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, черноволосая подошла к тумбе рядом со своей койкой. На ней лежала пара апельсинов, явно выделяющаяся на фоне серой атмосферы палаты. Она смотрела на них какое-то время, затем, вздохнув, села на постель, сняв кофту и повесив рядом на стул. Элли наклонилась, поставив локти на колени, и уткнулась в ладони руками. В теле до сих пор держалась сильная слабость, к которой добавилась лёгкая головная боль. Спасибо и на этом. Вдруг голубоглазая вздрогнула.

Итэр. Паймон. Остальные…

— Это был обычный сон? Неужели… Все было настолько реально. Удивительно… Даже как-то тоскливо, что ли. Дожила, Элли, скучаешь по приснившимся героям, красивым пейзажам, — юная дева похлопала себя по голове. В следующее мгновение черноволосая устало провела рукой по шее, прикрыв глаза, как неожиданно нащупала цепочку. Кулон. Он все время был на ней? Обычно ведь все мелкие вещицы с пациента снимают. Ее глаза в раз распахнулись, а руки достали аксессуар. — И что мне с тобой делать? — задала вопрос в пустоту девушка, после чего отпустила вещицу и она повисла на шее, как и раньше. Звук дождя, бившегося об окно, и редкого грома — единственное, что создавало хоть какой-то шум в палате. Элли зачастую ненавидела тишину, так как оставаясь с ней один на один, разного рода мысли вмиг посещали разум. Голубоглазая почти всегда старалась избавиться от неё: читала вслух, включала музыку или телевизор, порой звонила некоторым людям под предлогом: «Мы давно не общались, ты не занят/а сейчас? Может, поговорим?» Помогали, само собой, разговоры просто с сестрой, родителями. Элеонора смотрела в одну точку, то и дело лениво моргая. — Откуда эта опустошенность? — только девушка спросила у самой себя, колкое воспоминание сразу встряло в голове, возвращая героиню к реальному миру. Вздрогнув, Элли ахнула и приоткрыла уста. Во рту моментально пересохло, к горлу подступил ком, в глазах все стало расплывчатым. — Мама, папа.

This world can hurt you It cuts you deep and leaves a scar Things fall apart, but nothing breaks like a heart And nothing breaks like a heart.

Этот мир может причинить тебе боль, Он наносит глубокие раны и оставляет шрамы. Всё разбивается, но ничто не разбивается так, как сердце.

***

— Как ты, родная? — женщина положила на прикроватную тумбу пакет, внутри которого что-то лежало, но состояние не позволило подняться, разглядеть содержимое, да и было особо не до этого. Виктория является сестрой матери Элли, Марии, по совместительству очень близким другом семьи нашей героини. Она та самая двадцатисемилетняя тетя, при виде которой невольно всплывает образ богатой родственницы, что при встрече скажет, как ты вырос и в тайне от родителей даст денег на карманные расходы. У нее приятная наружность: светло-русые волосы чуть ниже плеч, аккуратное телосложение и черты лица, но самым интересным были ее серые глаза. Маленькая Элеонора часто сравнивала их с серебром, говорила, что от них веет постоянной грустью, даже легкой безысходностью. Прошло, наверное, около пяти лет с последней их встречи, а взгляд остался тем же. — Спасибо, в порядке, — тихо проговорила черноволосая, глядя в сторону гостьи. — Свое состояние ты называешь нормой? Молодец, конечно, ничего не скажешь, — с долей упрека ответила Виктория, пододвигая один из стульев в палате к койке. — К тебе уже кто-нибудь заходил сегодня? — Если ты о ком-то помимо врачей, то нет, — юная дева обратила свой взгляд к потолку. Сероглазая, державшая до этого момента на лице легкую улыбку, опустила голову, попутно прошептав тихое: «Понятно» или что-то в этом роде. — А что случилось? — после недолгой паузы задала свой вопрос Эл, не меняя положения головы. — Ну, почему я здесь? — Прими мои соболезнования, — донеслось до слуха девушки, и последняя, с широко открытыми глазами, уставилась на родственницу в немом вопросе. — Маша и Влад погибли при пожаре.

В тот момент я не смогла заплакать, как обычно оно бывает в подобных ситуациях. Мое нутро испытывало лишь глубочайший шок от услышанной новости. Однажды моя жизнь уже разделилась на «до» и «после», моя персона надеялась, что это был последний раз, но нет, видимо, для меня оказалось недостаточно. Не помню точно, какие слова последовали позже — я погрузилась в прострацию.

В какой-то момент речь на фоне стихла — кроме девочки в палате никого не оказалось. Она даже не обратила внимания на свою тетю, которая непонятно в кой раз извинилась за столь больную и горькую новость и вышла. В голове и сердце творился полнейший хаос: невыносимая тяжесть, пустота, грусть и единственный вопрос: «Почему?»

***

— Почему это все вновь повторяется? Почему я опять должна кого-то потерять? Почему со мной? Почему именно с моей семьёй? — девушка положила голову на ладони и сжала волосы, что перекинулись наперед. — Несправедливо. Незаслуженно. Юная особа дала волю эмоциям впервые за долгое время. Все мы знаем, чем это порой опасно. Переизбыток чувств сейчас сулит их отсутствием после, но на данный момент времени не это важно, далеко не это. — Лучше бы я осталась «там», даже не подозревая о настолько горькой правде, — черноволосая до скрипа сжала зубы, стараясь подавить желание закричать. Спустя время на улице прекратился дождь, лишь хмурые тучи продолжали свой путь по просторам неба. Потихоньку темнело. Элли лежала на своей койке в позе эмбриона, обхватив колени руками. Она переваривал свои слова, сказанные под действием эмоций. «Лучше бы я осталась там». Чем бы это обернулось? — Если это было сном, то вряд ли уже стоит размышлять над ним. Сны ведь не имеют продолжений, — констатировала темноволосая у себя в голове. Вскоре в палату вошла женщина, которая по виду была похожа на медсестру. Она, увидев деву на кровати, окликнула ее и поинтересовалась, все ли в порядке и не нужно ли ей чего-то. Элеоноракоротко ответила, что все в норме, просто сильная слабость. Медработник тихо выдохнула и поставила на тумбу поднос, содержащий из себя ужин и какие-то препараты. Эл, услышав звук, нехотя повернулась к ней, окинув поднос. — Что это? — почти шепотом проговорила она. — Тебе стоит поесть и принять лекарства. Ради твоего же здоровья, — медсестра слабо улыбнулась, присев на край койки. — Если вдруг захочешь поговорить о чем-то, можешь ко мне обратиться. Элли задумалась, но после недолгого молчания, произнесла: — Я, конечно, очень благодарна за такое великодушие, но, пожалуй, откажусь. Не могли бы вы меня оставить? Хочется побыть одной, думаю, вы понимаете. Женщина вздохнула. — Хорошо, но только выпей таблетки при мне. — А для чего они, кстати говоря? — задала вопрос голубоглазая, взяв в руки стакан и белую пилюлю. — Не бойся, нам тебя травить незачем. Просто прими. Юная особа недоверчиво посмотрела на женщину, но все же выпила злосчастную таблетку. После этого медработник покинула помещение, но поднос с едой остался, разве что он никак не интересовал. Приготовившись ко сну, Элли никак не могла выкинуть из головы образы людей, что видела в своем сновидении, как она считала. Та горничная, которая ее встречала по утрам и дарила застенчивую улыбку. Путешественник и милая феечка, по-доброму шутящие друг над другом. Магистр и библиотекарь, дающие небольшие советы по прибыванию в городе. И даже единожды встретившийся мужчина из таверны, чьи глаза и волосы героиня запомнит надолго. — Я бы хотела их увидеть ещё раз. Просто из интереса, не более. Лишь около полуночи Элеонора смогла провалиться в сон. Каково же было ее удивление и шок от увиденного, когда она открыла свои очи.