Настоящее чудо

Игра может изменить твою жизнь или жизнь кого-то другого. Если вы не считаете жизнь игрой, то хотя бы в «п или д?» все в своей жизни играли хоть раз. А вот тогда, уже очень давно, эта игра изменила всю ФЭС под новый год и раздобрила даже строго-непреклонную Галину. Новогоднее чудо. На стульях и диванчике в буфете сидели все, нарядившись. На Вале было шикарное платье, на которое глядели все, восхищаясь. Рогозина тоже пришла красивая вся, наряженная и в мишуре, которую Круглов ей на входе нацепил на шею. В общем, все девочки были красивые как на подбор, а «лабораторные парни» надели впервые за долгое время строгие костюмы. А вот во внешности Майского, который заявился с ящиком шампанского в руках, подвыпившим и с гитарой, поменялась только причёска — Антоновские девочки заплели ему две косички, но сейчас он сидел и расчесывал волосы, недовольно избавляясь от нового имиджа. Все были здесь, и Соколова, поправляя голубое платье, заявила: — А теперь в «правду или действие»! — и люди мигом оживились, улыбаясь, и уселись кругом. Майский всё смеялся, глядя на Тихонова, дёргающего красный галстук-бабочку. Эта игра стала уже новогодней традицией в ФЭС, и пропускать этот год они не собирались. Утихомирились и начали. — Так… Андрей, правда или действие? — задаёт вопрос Круглов, улыбаясь в усы. — Действие! — Я даю тебе пистолет, а ты подходишь к окну и с криком «Я не могу так больше жить!», стреляешь в воздух холостым, понял? — Но Николай Петрович! — вздыхает Холодов, мигом поникнув, однако задание выполняет с большим энтузиазмом и даже сам смеётся, отдавая пистолет Петровичу. Сам он загадывает Амелиной, та — Рогозиной, Галина Николаевна — Тихонову, а тот — Соколовой. Игра идёт полным ходом, и когда Юле вновь выпадает возможность загадать, она загадочно глядит на Майского, раздумывая. — Серёг… Правда или действие? — Правда! — восклицает он, припоминая прошлогодний инцидент с действием, когда ему десять сантиметров волос остригли, потому что он не согласился отвечать на вопрос: «Кто из ФЭС тебе нравится?». Да он же полгода эти десять сантиметров потом отращивал! — А ты… Целовался с парнями? Если да, то с кем? — смеясь глазами и надеясь на ответ «нет», спрашивает майор, и все бросают на Сергея загадочные взгляды. У него кончики ушей розовеют, а потом и щёки, но Майский всё же молчит, а тупая ухмылка всплывает на лице, сколько бы он ни пытался её убрать. Протерев смущённое лицо, он всё-таки тихо изрёк: — Да. С Тихоновым, — тогда он уже окончательно покраснел не стал прятать стыд под волосами, свешивая голову вниз. Он спрятал взгляд где-то под столом. Все с удивлёнными возгласами обернулись на Тихонова, который тоже спрятал взгляд и сошёлся с Майским под столом. Оба как помидоры. Сергей уверенно зашагал к выходу. — Но это же игра! — долетело в спину Соколовское расстроенное. Вечер был испорчен. Ваня пошёл за ним. На крыльце они встретились, вспомнив жизнь — одну на двоих, прожитую вместе, смешки в их сторону и покрошенное на кровать печенье. Вспомнили минуты слабости, в которые всегда были рядом друг с другом и поддерживали. — Это что было, Серёж? — спрашивает Тихонов, опираясь на перила и нервно сжимая кулак, — Мы же уже не вместе. Так зачем вспоминать прошлое? — Ты слышал Соколову? Это всего лишь игра, — пожимает плечам Сергей, замерзая под снегопадом и совсем не новогодним ветром. — Но Серёжа! Это всё не так просто! — хватает уже собирающегося уходить Майского за руку Тиха. Ветер теребит волосы. Сердце аж колет от воспоминаний. Пристальные взгляды сходятся друг в друге, и Серёжа вновь тонет в бездонных карих глазах, глядящих непритворно влюблённо. И они входят за руку, уже никого не стыдясь. И сердце уже не болит. Они смотрят друг на друга и, извинившись, тонут друг у друга в объятиях и в поцелуе. Рогозина вслед за Петровичем ухмыляется и отводит взгляд, смутившись. Соколова недоумевает, а остальные сидят как ни в чём не бывало, улыбаясь. И когда Майский поднимает на руки Тихонова, все вновь возвращаются в детство, когда с замиранием сердца верили в новогодние чудеса даже без доказательств. И все встают, аплодируя новогоднему чуду на их глазах — воссоединению двух сердец. Настоящему чуду.