соус

игорь на крыше. опять. какой уже раз за это время? без понятия. солнце сидит где-то за тучами, иногда продирая закатными лучами себе путь до города, зданий и людишек, а один из них, бровастый, сидит вон, жрет завернутое в лаваш мясо кошки. и еще дима под боком. игорь без димы теперь как юля без телефона, ибо они всюду таскаются, как прилепленные на суперклей или двусторонний скотч, а обратно отделиться уже не получается, да и не хочется как-то. для димы гром как напарник, возможно друг и иногда, по секрету, модель для быстрых скетчей, а для самого игоря дубин — ну… так сразу и не ответишь. ветра почти нет, дождь тоже пока не собирается накатывать и тарабанить, как умалишенный, и это радует. то же самое делает и любимая шаверма – горячая, в меру мягенькая и такая вкусная! за такую тыщу, нет, даже пять косарей отвалить не жалко, да и будь игорева воля, то он бы только ее и жрал, а еще пил бы вместо кофе. дима тоже рядышком ест, потому что как-то неприлично сидеть молчать двоим, пока только у одного щеки лавашом набиты. молчать… на крыше только и можно, что это делать. игорь сам не знал, чего торчит тут так много времени еще с того дня, как юлю с напарничком сюда приволок после победы над разумовским. и дима не знал, а прибился, потому что ну куда ж без своего наставника? уж явно не домой. там скучно, а тут можно порисовать, ногой случайно цепляя чужую штанину. — у тебя тут соус. — где? — дима тут же отвечает и шкрябает ластиком на карандаше по щеке, но совсем не в том месте, смотрит через тонкие стеклышки, чуть сгорбившись. оба доели уже, так что теперь оставалось дождаться сумерек, чтобы, как и обычно, разойтись, перебросившись коротким «до завтра». — ну вот для кого салфетки-то придумали, а… — игорь тянется, солнце вдруг решает подсветить поганым золотистым контуры двух фигур, грея после прохлады под массивным облаками; у димы щеки краснее помидора из той шаурмы, которой растяпа успел обляпаться, а когда видавшие виды и чужие кулаки с кастетами губы прижимаются к чужим, минуя пресловутый соус, который вообще был на щеке, в голове вдруг проносится мысль, что ради этого дурачка непутевого можно и дверь в туалет поставить.