придурок...

Снег медленно кружится на улице, освещенной фонарями. Дазай, втянув шею, поправляет шарф. Осаму забыл утром дома перчатки, и теперь его рука, в которой он держит пакет, посинела от холода. Дазай перекладывает пакет в другую руку, чтобы погреть в кармане освободившуюся. Черт, если бы он знал, что к вечеру сильно похолодает, то не оставался бы так долго на работе. Наконец Дазай подходит к многоэтажному дому. Он достает ключи почти не двигающимися пальцами и с трудом открывает дверь. Дазай заходит в квартиру, держа в руках пакеты с продуктами. Дверь захлопывается с громким щелчком, и все замолкает. Место, которое Дазай по праву называет домом, сейчас отвечает ему тишиной и кажется пустым. Дазай снимает шарф, вешает пальто в шкаф и отряхивает его от еще не успевшего растаять снега. Осаму ставит пакет на пол около кухни (разбирать нет сил) и неспешно идет в ванную. Он опускает заледеневшую руку под горячую воду. Рука неприятно чешется от резкой смены температуры. Спустя несколько минут он опускает кисть другой руки под кипяток и снова ждёт. Дазай выходит из ванной и, встряхнув красными зудящими руками, направляется в сторону спальни. Нетронутая двухместная кровать занимает чуть ли не половину комнаты. Дазай вздыхает. Он так и не ложился спать на нее один. Осаму всё-таки находит силы дойти до кухни. Он со вздохом смотрит на кружку с остатками на дне чего-то, что ещё утром называлось кофе. Дазай выливает жидкость в раковину, а кружка отправляется в посудомойку. В магазине Дазай купил только самое нужное — растворимый кофе, гречневую крупу, шоколадные батончики к чаю и яблоки. Осматривая покупки, Дазай с досадой замечает, что забыл про сам чай. Он ругается себе под нос. Вдруг раздается телефонное жужжание. Дазай лениво включает мобильник и смотрит на экран. Куникида: мы устраиваем встречу выпускников. Скорее всего, назначим на воскресенье. Придёшь? Дазай быстро печатает ответ: я подумаю. Он убирает телефон в карман. Осаму идёт в гостиную и заваливается на диван прямо в одежде. На стене одиноко висит гитара. Дазай долго смотрит на нее, а затем берет в руки и бережно протирает пыль. Он проводит пальцами по струнам. Осаму, конечно, далек от музыки, но даже он слышит, что гитара расстроена. Дазаю очень не хватает ставшего таким привычным вечера игры на гитаре. Осаму берет сигарету с тумбочки и поджигает. Если бы Чуя увидел… Дазай снова достает из кармана телефон и заходит в мессенджер. «Тогда напиши, когда придёшь с работы» — последнее сообщение, которое прочитал Дазай. Осаму набирает текст. «Я пришел домой». Спустя минуту телефон жужжит, а на дисплее высвечивается: «Я тоже уже в отеле. Как дела на работе?» «Устал сильно». Дазай думает какое-то время, а потом пишет. «Ты сейчас один?» «Да, а что?» Осаму тушит сигарету, выкидывает ее, а затем нажимает на видеозвонок и ждёт ответа. Звонок долго никто не принимает, но потом на экране появляется недовольное лицо с растрепанными рыжими волосами. — Дазай, ты же знаешь, что я не люблю звонки, особенно видео. — Прости-прости, просто я так соскучился по тебе, — улыбается Дазай и с наслаждением наблюдает за Чуей, скрывающим свое смущение за злостью. — Боже мой, я же говорил, что приеду скоро. — Ну ты в командировке уже две недели, — протягивает Дазай. — Я давно тебя не видел. — Ну скоро и увидишь... — Чуя делает паузу, — как дела на работе? — Говорю же, устал сегодня сильно. Остался на работе ненадолго, чтобы отчёт дописать. А на улице так похолодало, — всю руку себе отморозил. Чуя тут же хмурится. — Я же говорил, чтобы ты про перчатки не забывал! Или ты снова потерял их? Опять, небось, пришел домой и руку под кипяток сунул. Нет чтобы перчатки носить в карманах. Приеду, — сходим, ещё одну пару тебе купим. Дазай делает серьезное лицо и кивает. — Кстати, как дела в командировке? — Не переводи тему, — произносит Чуя. — А вообще так же, как на обычной работе, только в другом городе. Правда, тут дел в два раза больше, — зевает Чуя. — М, ещё кое-что, мне сегодня сообщение от Куникида пришло. Они встречу выпускников в воскресенье устраивают. Придёшь? — Только если ты пойдешь, — отвечает Чуя. — Иначе мне там нечего делать. — Ну, я-то точно пойду. — Тогда и я, наверное. Хотя посмотрю потом. Мне слишком лень куда-то идти. Дазай улыбается. — Возвращайся поскорее, а то у тебя уже гитара пыльная и расстроилась сильно. — Опять мою гитару трогал? — Ну в смысле опять? Один раз взял, а уже «опять». Чуя вяло улыбается. — Я, кстати, планирую постричься? Что думаешь? — А почему ты меня спрашиваешь? Твои волосы — твое дело. Я тебя с любой прической люблю. Чуя закатывает глаза. — Блин. Ну я просто решиться не могу. Вдруг мне не очень будет? — Если хочешь, — то постригись. И вообще, как это — «не очень»? Тебе все очень даже «очень». — Ладно, я подумаю ещё. Дазай потягивается и уставшим голосом спрашивает: — А когда ты вообще приехать собираешься? — Как получится. Работы еще достаточно, но это ненадолго, — Чуя тоже уже устал и сонно потирает глаза. ― Ладно, я уже спать хочу. Спокойной ночи! ― Спокойной ночи! ― тепло произносит Дазай, а Чуя отвечает ему вымученной улыбкой. Дазай отключает звонок и встает с дивана. Он быстро снимает с себя уличную одежду и надевает пижаму. Как только Дазай снова ложится на диван, то почти сразу засыпает. Усталость, перенагрузка и бессонные ночи дали знать о себе.

***

Дазай просыпается. Конечно, без будильника. Он уже привык вставать в шесть утра, и будильник ему не нужен. Дазай с закрытыми глазами потягивается в разные стороны, но чувствует, ― что-то не так. Диван узкий, а Осаму уже несколько раз перевернулся и еще не упал. Дазай открывает глаза. Он в спальне, не в зале. И лежит не на диване, а на кровати. Дазай что, ходит во сне? Или так устал, что не заметил, как лег на кровать? Осаму встает с кровати, продолжая удивленно оглядываться по сторонам. Нет, ну он точно не помнит, как оказался здесь. Скинув все это на излишнюю усталость, Дазай начинает заправлять кровать. ― Идиот, ― раздается столь знакомый ворчливый голос за спиной. Дазай резко разворачивается к дверному проходу, чтобы проверить реальность происходящего. У входа в спальню стоит, скрестив руки на груди, хмурый Чуя. ― Идиот, ― повторяет он. ― Чуя!? ― удивленно вскрикивает Дазай и подходит к нему. ― Подожди, ― говорит Чуя. ― Я с тобой не разобрался. Ты ― идиот. Дазай смеется. ― Ты говоришь это уже в третий раз. ― Могу хоть десять повторить. Ты какого фига лег на этот диван?! Он узкий и короткий, совсем о своем здоровье не заботишься! Удобная поза во сне ― это очень важно! А ты в три погибели свернулся, совсем идиот, да?! Я уже молчу о позвоночнике. И вообще, ты такой тяжелый, ужас. Так еще и опять курил в квартире! Мог бы выкинуть окурок хотя бы? Дазай виновато отводит глаза в пол. ― Ну без тебя так непривычно было спать на кровати, ― пытается оправдаться Дазай. Чуя раздраженно закатывает глаза и отворачивается, направляясь в сторону кухни. ― То есть ты хочешь сказать, что спал на диване все две недели?! ― кричит он на ходу. ― Да подожди ты, ― тоже кричит Дазай. ―Ты вообще почему мне не сказал, что возвращаешься сегодня? ― Сюрприз, бля, ― продолжает орать Чуя на всю квартиру. ― У тебя получилось, ― кричит в ответ Дазай. ― Хватит орать, иди сюда. ― Но ты первый начал! Тебе надо, ты и подойди. ― А, то есть есть ты сегодня не будешь? ― Буду-буду, ― отвечает Дазай и тоже заходит на кухню. ― Что на завтрак? ― Откуда я знаю? Я домой пришел сорок минут назад. ― Тогда омлет? ― Сойдет. ― Блин, ― сокрушается Дазай. ― Я хотел к твоему приезду кексы приготовить, кто ж знал… ― Поэтому я тебе и не сказал. Ты и так на работе устаешь, еще бы и у плиты час возился. Чуя обнимает Дазая. ― Я скучал, ― тихо-тихо произносит Чуя, что это почти не слышно. ― Я тоже, ― так же шепотом отвечает Дазай. Он поворачивается к Чуе и наклоняется к его лицу. Чуя не ждет и первым целует Дазая. Осаму проводит ладонью по щеке Чуи и отвечает на поцелуй. Затем Дазай касается губами подбородка Накахары и опускается ниже. Легкий поцелуй в шею, и Чуя начинает смеяться. Он резко хлопает Дазая по плечу и отстраняется. ― Ха-ха, Дазай, я же просил не целовать в шею! ― все еще смеется Чуя. Дазай тоже улыбается. ― Прости, я забыл. Дазай с Чуей еще какое-то время стоят в объятьях друг друга, а потом вместе готовят завтрак, болтая обо всем на свете.