Будь громче

За окном начинает светать. Давно утро здесь не такое солнечное — наоборот — тусклое, совсем не приветливое, да и не особо-то оно весеннее. На часах почти пять утра, а они наконец закончили с сессией. Деку в широкой домашней футболке, которую он забрал у Кацуки, заходит на кухню, устало садится за стол, где Бакуго сидит и мешает ложкой чай. — Я закончил, — он на полуслове прерывается на широкий зевок и протягивает вперед себя несколько листов. Кацуки принимает их в руки и бегло скользит взглядом по строкам. Изуку в это время наливает себе в чашку горячую воду, перекладывает ароматный чайный пакетик из чашки Кацуки в свою, смотрит как вода медленно окрашивается в золотисто-коричневый цвет, устало вздыхает. Кухню заполонил сладковатый ягодный запах какого-то дешевого чая, который они, кажется, втихую стащили из столовой. Перед ним сидит Бакуго в черной домашней майке, в широких шортах. — Ну как тебе? — интересуется Мидория, подносит к губам чашку с причудливым рисунком, отпивает и морщится от боли: — Язык обжег, — шипит он, кривит усыпанное веснушками лицо. — Не хочу думать сейчас, — Бакуго кладет листы в сторону. Ему и правда невдомёк, всю ночь он провел в попытках закончить работу в срок, а в итоге сделал даже раньше времени. — Нам через час вставать, а мы еще не ложились. — А, может, не пойдем сегодня? — Изуку спрашивает это, глядя на Кацуки как-то заговорчески. Бакуго хмурит брови и хочет ответить «нет», но его прерывает резкий звук дрели. Соседи сверху уже битый год делают ремонт, Кацуки однажды даже затесался помочь им, но вот процесс это никак не ускорило. Стены из фанеры затрещали от дрели. Деку закатил глаза, Кацуки раздосадовано ударил по деревянной клади стола кулаком, поморщился от боли. — Снова сверлят, — растерянно проговорил Изуку, поднимая взгляд к потолку, откуда ему на голову посыпалась побелка. Он обеими ладонями обнимал горячую чашку, грелся и наблюдал за своим соседом по комнате. Бакуго хмурится, злится, садится напротив Деку и они сидят так, под аккомпанемент сверла в стене этажом выше. Изуку осторожно разглядывает мешки под глазами Каччана, а тот глядит в свою чашку с чаем: по воде симметрично расходятся круги, дрожит даже стол, за которым они сидят. — Деку, — голос Бакуго зазвучал серьезно, когда звук дрели утих. — М-м? — Изуку отвел взгляд от зашторенного окна и посмотрел на одногруппника. — Давай отомстим им? — Что? — Изуку сонно заморгал и, широко распахнув глаза, уставился на Бакуго. По его заинтересованному тону с легкостью можно сделать вывод, что Деку, в принципе, был не против согласиться на что-то сумасшедшее после ночи подготовки к сессии и еще часа непрерывного слушанья не самого приятного звука дрели: — У тебя есть идеи? Бакуго резко встал из-за стола, чашка на краю пошатнулась, но не упала. Кацуки уверенно подошел к Деку, его рука скользнула по талии одногруппника и он поднял Мидорию со стула, глядя ему в глаза как-то непривычно. Обжигающее дыхание обдало холодное лицо Изуку:  — Просто будь громче. Изуку упирается ладонями в грудь Кацуки, думает, что тот как-то по-дружески флиртует. Флирт между друзьями — обычное дело, даже когда вы оба — парни. Деку смущенно отводит взгляд, когда Кацуки утыкается носом в горячую шею Изуку, заставляя кудрявого студента невольно вздрогнуть и задержать дыхание, бояться пошевелиться, разрушить желанную, неожиданную идиллию. Мидория тихо, почти судорожно выдыхает, старается не дрожать, но все его тело сковывает юношеское возбуждение, переходя в покалывания в кончиках пальцев и где-то внизу, около внутренних сторон его бёдер. — Ты не шутишь? — Изуку спрашивает это осторожно, кладет ладонь на колючие волосы Кацуки и не понимает, от чего сердце так быстро колотится в груди. Неужели Каччан узнал о его чувствах? Но Бакуго не такой плохой человек, чтобы издеваться из-за этого. Неужели это происходит взаправду? — Не шучу я, глупыш, — Кацуки подается вперед и его руки скользят дальше по талии Деку, заползают под футболку, заставляя Мидорию тихо ахнуть от неожиданности, смешавшейся с возбуждением. — Будь громче, не стесняйся, — Бакуго говорит это, обдавая горячим своим дыханием ухо Деку, затем целует его в щеку и на мгновение отдаляется, заглядывает в глаза одногруппника, чтобы увидеть желанное согласие в возбужденном взгляде Мидории. — Хорошо, — дрожащим голосом Мидория согласился и прильнул губами к шее одногруппника. — Я постараюсь, Каччан, — он перешел на шепот. Что они творят? Они ведь даже не пьяны. Получается, он тоже нравился Каччану все это время? Разум Изуку застилает пеленой внезапного возбуждения и он не хочет больше об этом думать. Бакуго посадил Деку на стол, сжимая хрупкую талию Изуку обеими руками. На пол со стола полетела пустая чашка Кацуки, но они даже не обращают внимание на то, с каким грохотом она свалилась на линолеум. —Хочу тебя, Каччан, — стараясь не сдерживаться, стонет Изуку, когда Бакуго запускает руки под широкую футболку одногруппника, бесстыдно скользя ладонями по спине кучерявого парня. — Я и не думал, что ты такой бесстыдник, — Кацуки наклоняется вперед и через мгновение их горячие губы соприкасаются во внезапном поцелуе. Деку никогда в жизни не подумал бы, что его друг, сосед по комнате и одногруппник так невероятно целуется. Неужели они действительно жили все это время вместе и ни разу не целовались даже по пьяни, а сегодня с утра пораньше, буквально на спор, готовы сделать все на свете друг для друга. Мстят ли они соседям? Да. Исполняют ли они свои тайные желания, что месяцами питали друг к другу? Конечно, да. Наверное, даже еще больше, чем ненависть к соседям, их разум накрыло волной влечения друг к другу. Футболка Изуку быстро показалась им лишней и сразу же отправилась на пол, к лежащей под столом чашке. Кацуки усеивал шею, ключицы, плечи и грудь Мидории резкими поцелуями, раз за разом оставляя на фарфоровой тонкой коже соседа пылающие отметины. — Ты мой, — шепчет Кацуки, серьезно смотря в глаза Мидории. Изуку ощутил, как к горлу подступил ком восторга. Он гладит Каччана по волосам, по щеке, что покалывала лишь отчасти сегодняшней щетиной, которой даже видно и не было. — Твой, — соглашается Деку. Они продолжают. Изуку пахнет клубникой, ягодами. Вкус его губ — ягодно-вишнёвый, весенний, и Бакуго совсем не хочется прекращать его целовать, прикусывать губы и слушать, как Мидория, не стыдясь, стонет ему в губы даже от таких мелочей. Но они пообещали отомстить соседям, поэтому вынуждены продолжать. Кацуки нехотя отдаляется от лица Изуку, которое ему хотелось расцеловывать теперь каждый день: в кровати, в ванной, на кухне, на парах когда никто не видит. Какой же его друг все-таки сексуальный. А друг ли теперь? Бакуго еще несколько мгновений изучает тело Деку взлядом: он замечает бледные родинки на плечах, родимое пятно на левом ребре, бледный шрам на правом боку от операции на аппендицит. Невероятно. Все это видит он впервые, но уже готов влюбиться в каждый сантиметр тела Изуку. — Я сниму это? — Бакуго смотрит на боксеры Мидории, которые до этого закрывала его мешковатая футболка. Изуку решительно кивает: — Я разрешаю тебе всё. Слишком поздно отказываться, да и делать этого ему совсем не хочется. Ему безумно хочется услышать над своим ухом сбитое дыхание Кацуки, хочется увидеть его лицо во время их первого секса. «Интересно, когда Каччан стонет, то его стон срывается на рычание?» — и Изуку совсем не стыдно от своих мыслей. От боксеров Деку тоже избавились, теперь они лежат на его футболке где-то внизу. Кацуки сглатывает и ведет ладонью от ключиц Мидории к его заднице, сжимает ее в руке и довольно улыбается. — Открой рот, — Бакуго просит, надавливая на губу Изуку большим пальцем свободной руки. Деку послушно открывает и смачивает указательный и средний пальцы Кацуки слюной. Бакуго довольно кивает и опускает руку к упругой заднице Изуку, смазывает влажными пальцами: нужно разработать проход прежде, чем вставлять член. Так он и делает, углубляя пальцы внутрь Деку, ощущая обжигающее тепло и чувствуя, как Изуку изгибается от удовольствия, закатывает глаза и томно, умоляюще просит взять глубже, резче. Кацуки слушается, шевелит внутри пальцами, готовя Деку к его первому анальному сексу. Изуку стонет громко, так, как даже Кацуки не представлял себе, когда предлагал. На самом деле, он никак себе этого не представлял, сказал лишь то, что вдруг появилось в его голове. Но то, как сексуально стонет Деку, как запрокидывает голову, хватается за плечи Бакуго, — лишь подначивают, только заводят беловолосого студента еще больше. Кацуки уже до легкой боли жмет набухший член, зажатый между его телом и тканью боксеров. Он ловко вынимает из задницы Деку пальцы, причмокивает губами и приспускает шорты. Изуку с интересом смотрит на член своего одногруппника, облизывает пересохшие от частого прерывистого дыхания губы и осознает нечто теперь уже понятное им двоим: Изуку Мидория обязательно станет зависимым от этого члена. Они все еще на кухне, из зашторенного окна поддувает легкий весенний ветерок, играючись с кудрявыми волосами Мидории. Тело Изуку пробирает легкая дрожь от одной мысли об их близости. Бакуго грубовато провёл ладонью по внутренней части бедра Деку и осторожно вошел. — Расслабься, Деку, — он наклоняется, кладет руку на голову Изуку и та моментально утопает в его зеленых кудрях. Второй рукой Бакуго придерживает худую изящную ножку Изуку так, чтобы помочь себе войти во всю длину. Мидория кусает губу почти до крови, но эту его идиллию прерывает сладкий поцелуй Кацуки: — Все будет хорошо, — Бакуго шепчет ему в губы и отдаляется. Кацуки не глупый, знает, что входить сразу — больно обоим, потому и оттягивает момент, позволяет Изуку расслабиться, входит не резко, постепенно. Глаза Деку прикованы к процессу: он следит за всем, его сердце так оглушительно бьется, отдавая эхом в ушах, что ему почти не слышно прерывистого дыхания Кацуки, его слов и тихого стона, когда он наконец вошел внутрь полностью. Кучерявого студента с головой накрывают эмоции, чувства, словно тонкая нить струны натянуты, а на ней страстно играет Кацуки. Деку прислоняется спиной к стене и едва не плачет от наслаждения, от того, как резко боль сменилась на невероятное наслаждение. Кацуки упирается ладонями в стенку, нависает над Изуку и двигается быстрее. — Я тебя люблю, — Мидория готов заплакать, он говорит это дрожащим от возбуждения голосом, так наивно, по-детски тянется к губам Кацуки, чтобы получить заветный поцелуй. А Бакуго не смеет ему отказывать, наклоняется и целует, сжимая их губы в прерывистом от движения поцелуе. Изуку тянет Кацуки на себя, не желая лишать Бакуго ласк. Как удав, он оплетает шею Каччана руками. Со стола на пол звонко летит солонка, тарелка с печеньем к чаю и чашка Деку. Но о порядке они позаботятся потом, точно не сейчас. Толчок за толчком приближал Кацуки к разрядке, но никому из них этого не хотелось, поэтому Деку меняет позу, они перемещаются со стола к стене, Мидория упирается в нее горячими ладонями, Кацуки делает тоже самое и продолжает движение. Изуку стонет так, что его голос тонкой нитью натягивается, вот-вот сломается, но этого никак не происходит лишь на зло соседям. Бакуго упивался этими стонами, а Деку даже не замечал того, как громко кричит от наслаждения. Наверняка, весь двор по ту сторону приоткрытого окошка уже был убежден в том, что эти двое занимаются невероятным сексом, а уже к вечеру их обсудит каждая старуха внизу у подъезда. Плевать. Звонок в дверь не прерывает их наслаждения друг другом, они прекрасно знают кто их сегодняшние гости - соседи сверху. Изуку поворачивается к Бакуго, тот наклоняется и целует его. — У нас получилось, — он улыбается и Деку видит, как с его виска скатывается капелька пота. Интересно, сколько они провели уже времени вместе, как одно целое? Они переплетают пальцы их рук и Кацуки ускоряется, Деку, даже если бы хотел, точно не смог бы сдержать хотя бы долю тех стонов, что срывались с его уст каждое мгновение. — Не прекращай, — умоляет Изуку. Ему хочется дольше чувствовать Кацуки рядом, всегда, всегда, всегда и быть лишь с ним одним, произнося в бреду лишь одно имя и никто не смеет мешать им ни сегодня, ни завтра, никогда. Кацуки кричит в ответ на угрозы позвонить в полицию, доносящиеся из-за входной двери, где стояли разозленные соседи: — Не забудьте рассказать полицейским о своей дрели! — Ее звук в пять утра нас очень возбуждает, — Деку кричит в полголоса, потому что громче - не может. Соседи грозятся еще чем-то, но эти двое уже давно перестали их слушать. Кацуки устанавливает свою руку на шее Деку и небольно сжимает, лишь слегка придушивает и Мидория почти сразу кончает, закатывая глаза от удовольствия. Еще немного, всего несколько толчков и Кацуки сам выгибается, отпускает шею Мидории, прерывисто стонет: — Мы молодцы. Каччан вовремя вынимает член и кончает на усыпанный веснушками бледный живот Мидории. Они оба сползают на холодный пол, стараются отдышаться, но Деку все равно лезет целоваться. — Ты невероятный, — Мидория гладит Бакуго по щеке, когда Каччан поднимает его, берет на руки и толкает бедром дверь в ванную. — Подумать только, — Кацуки усмехается и включает воду, они оба примут душ вместе, спустя столько времени дружбы они наконец смогли признаться друг другу в чувствах, пускай даже так необычно. — Нас свела дурацкая соседская дрель. Мидория заливисто, громко смеется. Удивительно, что у него до сих пор хватает сил на смех: — Нужно будет как-нибудь отблагодарить их. — И как же? — Кацуки поднимает брови, игриво улыбается и садится на край ванной. Мидория встает, кладет обе руки на плечи Кацуки, целует его, словно они уже тысячу лет вместе: — Вторым раундом.