Мне страшно

      Эта дыра становится шире. Она разъедает меня изнутри. Мне безумно страшно! Я боюсь, что она станет настолько огромной, что однажды меня не станет. Пустота поглотит меня полностью, оставляя лишь мою оболочку. Мне страшно, что я потеряю все свои чувства и эмоции окончательно. Я хочу чувствовать радость, счастье, гнев и раздражение. Я не хочу чувствовать это давление, я устал от удушающего чувства, которое мешает мне дышать. Я боюсь потерять всё, что позволяет мне чувствовать хоть какую-то радость от жизни. Я боюсь манящих мыслей о смерти, я боюсь, что этот соблазн однажды станет сильнее здравого смысла.       Лезвие аккуратно плывёт по коже, разрезая её, как ледокол лёд. По ней, такой холодной и бледной, стекает горячая кровь, заставляя меня чувствовать, что я ещё живой, заставляя меня чувствовать что-то ещё помимо пустоты. Мне нравится смотреть на то, как багровая жидкость стекает на стол. Мне кажется это красивым и вызывает слабую улыбку. Мне нравится чувствовать холодный металл, боль. Меня радует тот факт, что я ещё не опустел полностью.       Мне страшно, что кто-то узнает о моем средстве заполнить себя чувствами. Мне страшно, что они подумают, что я сошел с ума. Я же ещё не псих, верно? Или псих? Я не могу быть уверенным в чем-либо больше. Мои руки трясутся, как у человека, сидящего на героине. Лезвие вылетает и со звоном падает на кафель. Стук стула о пол, а потом и моего тела, но я этого уже не слышу. Тяжело дышу, отползаю от стола, а по щекам текут слёзы. Мне страшно вновь, но я не знаю почему. Помогите мне, пожалуйста, я не знаю, что делать, не знаю, как избавиться от страха опустеть полностью.       Однажды, я смог почувствовать то, чего не чувствовал очень давно. Моё сердце тогда пропустило удар и заколотилось как бешеное. Я испугался тогда, не зная, что это за чувство, которое начинало растекаться по всему телу, когда я задерживал на тебе взгляд, слышал твой голос, чувствовал твой запах, видел твою улыбку и слышал твой смех. Я начинал радоваться вместе с тобой, хоть и повода у меня не было. Ты притягивал меня к себе. Мне казалось, что ты можешь мне помочь вернуть всё на круги своя, и я смогу вернуть свои эмоции и чувства. Ты был моим спасителем от моей «смертельной болезни» и страха иссушиться до последней капли. Я помню, как ты подошёл ко мне однажды и заговорил со мной. Счастья не было предела. Моё сердце трепетало, щёки наливались румянцем, а голос дрожал при разговоре с тобой. Я нервничал, боясь сказать глупость, но ты слушал меня. Слушал и не просил замолчать, просил рассказать что-то ещё. Ты выслушивал меня, тебе было интересно, что я тебе скажу, и, кажется, был рад нашим разговорам. Я помню, как приходил домой после наших прогулок и, закрывая лицо ладонями, визжал, как восьмиклассница после первого поцелуя. Ты стал моим наркотиком. Я не мог без тебя больше жить. Мне нравилось что-то чувствовать, что-то, что не приносило боль, а лишь облегчение и радость, которой мне так не хватает в этой жизни. Ты был моим островком жизни, дарил счастье и веру в лучшее, мотивацию жить дальше. Твоё тепло, которое ты дарил мне при объятиях, смех, пробирающий меня до мозга костей, сияющие жизнерадостные глаза — всё это помогало мне идти дальше, ты спасал меня. Нам было хорошо вместе. Мы были не разлей вода, я доверял тебе, а ты мне. Тогда почему ты сделал то, что сделал?       Почему ты так поступил со мной? Я же просто сказал тебе, как сильно тебя люблю, я просто поделился с тобой тем, что так долго держал в себе. Почему я стал тебе отвратителен? Почему ты оттолкнул меня, Аме? Я говорил не слишком искренне? Подобрал не те слова? Что я сделал не так? Чем я заслужил такое отношение к себе после тех слов? Я помню, как чуть не вскрылся после твоих так больно режущих слов. Я помню, как меня, било в истерике днями напролёт, я помню, как я рвал на голове волосы и бился о стену, как с остервенением смотрел на себя и изрезал каждый миллиметр кожи на себе.

«-…ты мерзкий»

      Я ненавидел себя за свое существование. Я молил прощения, крепко обнимая себя, упираясь лбом о пол. Хоть ты меня не слышал, ведь был в квартире один, я продолжал. Горло саднило, я даже, кажется, сорвал себе голос. Я содрал ногти, пока царапал кожу, стены и пол. Я не знал, куда деть себя. Мне вновь стало страшно, что пустота вернётся, и теперь она сможет поглотить меня. Мои истерики становились ещё более частыми. Я помню, как прижимал к себе и невольно мял наши с тобой совместные фотографии, как рвал их, но потом бережно склеивал и вновь обнимал. Мне стало так одиноко тогда и плохо, что меня даже начинало тошнить от моих слёз.       Знаешь, ты прав. Я правда мерзок. Мне больше не страшно. Я пустой. Я надеялся на твою помощь, но, видимо, я не достоин её. Я жалок. Прости, что появился в твоей жизни, прости, что нагружал своими эмоциями, прости, что посмел полюбить тебя. Мне, наверное, стоит поступить так же, как поступил когда-то отец, чувствуя то же самое, что и я, — прыгнуть с крыши, смеясь при полёте. Ничего не чувствую. Мне так…так… Я не знаю как. Пустота разъедает меня, и я не знаю, что могу ощущать. Мне кажется, я уже умер. И мне не страшно, мне не больно, мне не грустно… Мне никак, абсолютно никак. И дышать легко и думать тоже. Ах, да, мне же думать не о чем. Все мысли испарились вместе с остатками чувств. Я громко рассмеялся, но так, как обычно смеются роботы: бесчувственно, однородно и безрадостно. Пустые банки вокруг меня аж задрожали. Мне кажется, я умираю не только морально. Аспирин заставляет меня сжиматься в судорогах. Внутренности выворачивает наизнанку. Меня тошнит. Мне так хорошо сейчас, но я этого не чувствую.