Зеркало души

Говорят, что глаза — зеркало души. Коджиро никогда не предполагал, что задумается об этом всерьёз. Ему всегда казалось, что если ты хорошо знаешь человека, то понимать его будешь легко. С Каору такой фокус не прокатил.Он всегда умело скрывал эмоции, никогда не выдавал своих намерений, если не хотел этого. Для всех вокруг его чувства всегда остаются загадкой. Для всех, кроме Коджиро. /20 лет назад / — Эй, ты чего такой злой! Я же просто предложил прокатиться, ты сам согласился!!! — Мало ли на что я согласился, ты должен был предупредить, что с этой деревяшки так легко упасть. — Каору, ну попробуй ещё раз! Ты же всё умеешь, на скейте точно сможешь кататься! — Отстань. — Ну Каоруууууу!!! /10 лет спустя/ — Ты чего медленный как черепаха? Совсем растерял всю свою уверенность рядом с Адамом? — смеялся Сакураяшики над другом, — он крутой, но ты не зацикливайся на том, что он лучше. Просто катайся «Как будто, если я буду дурака валять, ты обратишь на меня своё драгоценное внимание, принадлежащее только Ему.» — думал Коджиро, грустно глядя на друга Любому, кто пообщается с Коджиро чуть больше недели, станет ясно, что он от чего — то страдает. Да вот только единственный с кем он общался вообще, сейчас витает в облаках, не обращая на него внимания. Коджиро не дурак. Он понимает, почему его друг сам не свой в последнее время. При чём внешне это почти никак не выражается, изменения в Сакураяшики можно заметить только, если хорошо его знаешь. 10 лет например, как Нанджо. За всё время, он стал присматриваться к его глазам. Сейчас они горели ярким огнём, блестели, будто в них насыпали целую упаковку блёсток. И сияли. Сияли, как далёкие и прекрасные звёзды в ночном небе. Казалось бы, Коджиро должен быть рад, что у его друга нашёлся стимул жить и развиваться в лучшую сторону, шанс стать счастливым. Но почему-то это чувство не было похоже на счастье. Совсем не похоже. Оно сжигало изнутри, болело и саднило как глубокая рана. Ему было больно даже смотреть на своего друга. Больно было смотреть в глаза, отражающие сияние души при виде Адама. Больно было понимать, что это сияние принадлежит не тебе. Что оно не твоё, и твоим не будет наверное никогда. Прошло уже достаточно времени, чтобы смириться. Достаточно, наверняка не для каждого, но Нанджо был сильным. Не только в физическом плане. Да, его чувства были написаны на его лице, как на открытой книге. Но это была книга, которую никто не хотел читать. Никому не нужны были слова, написанные в ней. Он смирился. Просто смирился с тем, что эти прекрасные глаза уже почти не смотрят в его сторону. Смирился, что Каору больше не его Вишенка, казалось, что когда раньше он его так звал, тот не был против, хоть и не показывал это демонстративно. Но кажется сейчас, назови его так Коджиро, тот сморщится, будто съел что-то горькое. Посмотрит так, будто его друг совершил что-то ужасное. А может это лишь тараканы в голове Коджиро дали жару на танцполе, может он бы так и не отреагировал. Он бы скорее не обратил на это внимание. Ему не до этого… Это было самое печальное. Нанджо даже проверять не стал. Просто забил. Уже не в первый раз он мирится с тем, что дорогой ему человек предпочёл ему другого. Но пусть это останется другой историей. И снова время пролетело так быстро и незаметно. И снова всё в корне поменялось. Нет больше сияющих, как золото глаз, нет больше мечтательного и счастливого Каору. Снова они вдвоём. Снова всё свободное время Каору принадлежит его зеленоволосому другу. Только тот этому совсем не рад. Разве есть желание у любящего человека смотреть на отчаяние своего любимого? Разве захочется видеть своего близкого человека таким разбитым, какой сейчас Каору? Коджиро тоже думает, что нет. Он такого и врагу не пожелает. Уставший взгляд Сакураяшики, бродивший всё время по комнате, внезапно остановился на Нанджо. Губы приоткрылись и послышалось тихое: — Мы молча уже пол часа сидим. — Ты хочешь о нём поговорить? — устало выдохнул Коджиро — Н-нет… Просто… Давай будем честными. С тех пор как он уехал, нам стало не о чём говорить. Будто смысл жизни потерялся. — Нам стало не о чём говорить, потому что ты только о нём до сих пор думаешь. Мой смысл жизни остался при мне, он со мной уже давно и всегда остаётся рядом, никуда ему не потеряться. А вот тебе пора бы поменять свой. Он уехал, он не вернётся. Тебе нужен новый. Новый человек, новый смысл. Да хоть скейт новый, только бы ты двигался вперёд и не заставивался в таком состоянии. Видеть тебя уже таким не могу. — Ну, с последним полегче будет, — грустно улыбнулся Каору, — поможешь мне дизайн для покраски выбрать? Я уже купил скейт — Давай, — глаза Коджиро весело заблестели /настоящее время/ «Глаза — зеркало души. Давно я не видел душу Каору в таком ужасном состоянии. Ужасно подавленом. Прошло уже целых 10 лет.» — думал Коджиро, держа Каору за руку, находясь в больнице. Вся жизнь пронеслась перед глазами. Казалось он в один момент вспомнил все моменты, связанные с Каору. Каору смело можно назвать его жизнью. Ведь они почти всю свою жизнь рядом друг с другом, он, буквально говоря, живёт и дышит им. Прошло уже 20 лет с их первой встречи. Коджиро не верится. Кажется прошло совсем мало времени, совсем немного… «Я помню как ты взрослел, Каору. Помню как ты был сначала просто примерным учеником, потом ботаном, презираемым всем классом, потом той ещё оторвой. Помню как ты менялся внешне, менял своё отношение ко мне, ко всем вещам в мире. Одно никогда не менялось и не изменится. Мои чувства к тебе. Они уже со мной до самого конца. Как и ты. " — Ждал пока я проснусь и случайно заснул сам? — раздался тихий шёпот Каору Коджиро открыл глаза. — О, спящая красавица встала. С добрым утром, принцесса, — улыбался Коджиро, не ожидая, что проснётся и увидит тёплую улыбку на лице мужа — Ты кого принцессой называешь, горилла перекаченая, — по-каоровски проворчал тот Нет, всё-таки Каору поменялся с тех пор. Совсем немного, но всё же заметно. Его глаза до сих пор выдают все его чувства при любом случае. Но и он уже не старается их скрыть. Ему больше не нужно прятать смущение и радость при виде своей гориллы, они уже 9 лет вместе, и 5 лет как женаты. Ему больше не за чем волноваться из-за прошлого и Адама. Всё уже в прошлом. Все его чувства к нему остались где-то там, 10 лет назад. Они не пошли вслед за Каору в его новую жизнь. Они остались там, как их общие с Коджиро воспоминания. Нанджо всегда заботился о свой вишенке, о своей маленькой принцессе. О своём личном, маленьком сокровище, которым он ни с кем, никогда, ни за что, не поделится. Ну, конечно, Каору тоже свою любимую гориллу любит и бережёт, жалея, что не сразу понял свои чувства, на что вечно получает причитания Коджиро о том, что они живут здесь и сейчас, а не тогда — давным давно. А он то прав. Нужно всегда жить настоящим, а не прошлым.