Что ты знаешь о любви?

      Его жена прекрасна.       Утонченные черты манят коснуться, кровавая улыбка обещает грех, мягкие прикосновения рук ласкают, баюкая в своей колыбели. Она состоит из противоречий, сливающихся в единое целое, успокаивает и возбуждает, оплетает и отталкивает, и Джеймс не может представить себе женщины совершенней. Она приходится по вкусу его тьме, считает его дом своим — разве мог он желать чего-то большего? Любовь для него — пустой, раболепный, лживый звук, и Джеймс решает, что поиски наконец закончены.       Как же жестоко он ошибается.       Его зовут Джон и он счастливый отец двоих детей. Марч смотрит в глаза, чей цвет бессмысленно сравнивать с небом или родником, и чувствует ток крови в давно остывшем сердце. Он не берётся описать то, что видит и то, что чувствует — блекло, тускло, пошло до ужаса, а ведь он только что нашёл частичку себя. Его жена не чувствует перемены: она рада оставить его как можно раньше, и короткое «Прощай, Джон» вдруг превращается из проницательного в нелепое. Блеск гаснет, графиня становится обычной второсортной актрисой, но знает об этом только сам Джеймс Марч.       И скоро начинает чувствовать Джон.       Говорить с ним — всё равно что слушать голос человека, по которому истосковался, парить в бесконечном потоке свободы, ощущая себя легче воздуха. Его борьба — восхитительное представление, жаркие игрища совести и желаний, чьего примирения он никак не может найти. Джеймс подталкивает его медленно — шаг за шагом, неистовствует и раболепствует, отдает приказы и умирает от восторга, когда Джон исполняет их сам. Он поражён в самое сердце, ослеплён, и упускает момент, когда лёд обращается огнём, обжигая не только его отель, но и самого Джеймса. От этого пламени горят губы, болят запястья, исчезает лоск, теряясь в сорванных с постели шелковых простынях. Джеймс впервые отдаётся мужчине, но Джон — иное, он продолжение его самого, его начало, само совершенство, Бог и Дьявол, дарующий новую жизнь. Его любовь безумна, чувства обострены: больно смотреть, как Джон таскается за женой, которая не ставит его ни во что, как разрывается напополам, терзаясь провалами в памяти. В каком-то смысле он напоминает Джеймсу себя — но план уже приведён в действие и остаётся последний аккорд, после которого не будет пути назад. Ему страшно — возможно впервые за всю свою жизнь по ту сторону и по эту, и сладость скорой встречи с женой уже не радует его так, как он представлял себе это когда-то. Ему тяжело отпускать, тяжело показывать правду — что, если выберут не его, что если он снова станет заменой другим людям, чьи чувства по силе далеки от его? Серебро отбивает секунды у самого сердца, стол накрыт на двоих, и когда появляется Джон, Марч снова сходит с ума, видя в его глазах знакомый огонь. Они не притрагиваются к ужину, ломают стол, и Джеймс находит в удушении особенное удовольствие — когда Джон торопливо срывает с него одежду, когда раскладывает прямо на ковре, упиваясь кровью, льющейся рекой. Он помнит всё, и признания, что ядом проникают под кожу, теперь не вытравить и за тысячи лет — Джон влюблён, влюблён до сумасшествия, и Джеймс тонет в глазах, смотрящих на него с убийственной жадностью, голодной тоской.       Отныне его тьма — родная по крови тьме Джеймса.