Вечности больше нет

В объятиях Харуки так тепло и спокойно. Её руки осторожно, прядь за прядью, перебирают длинные волосы, отгоняя сомнения и терзания. Усаги хочется замереть в этом мгновении — не совершать судьбоносный выбор, не копаться в своих разодранных чувствах, не готовиться к разлуке с дорогим человеком — просто чувствовать пальцы Харуки в своих волосах и улыбаться тому, как она вполголоса ругается, натыкаясь на спутанные узелки. Усаги так завидует Харуке и Мичиру, их любви, сумасшедшему пониманию и безграничному доверию друг к другу. Как если бы… Усаги трясет головой и прижимается ещё ближе, прячась от боли. Она только-только спасла всю галактику, пережив столько, что хватило бы на всех жителей Токио, неужели она не заслужила своё спокойное счастье, только её? — Эй, котёнок. Ты точно в порядке? В её голосе неприкрытое беспокойство, предназначенное всего для двух человек во всей вселенной. Харука всё ещё переживает, что им с Мичиру пришлось изобразить предательство и яростно атаковать свою Принцессу, поэтому после воскрешения она не отходит от Усаги ни на шаг, безуспешно попытавшись скрыть свои отчаяние и облегчение от прощения за привычным «ты слишком мягкая». Усаги это только на руку, и она сама сбегает к Харуке домой — подальше от девочек с их ожиданиями, что теперь всё будет прекрасно. Подальше от Мамо-чана. — Как ты поняла, что любишь Мичиру? Харука прекрасна во флирте, но каждый раз смущается, когда дело доходит до настоящих чувств — её пальцы едва заметно подрагивают, а шея горит. — Просто однажды я посмотрела на неё и поняла, что больше не хочу смотреть ни на кого другого. Что с тобой, оданго? От ласкового прозвища невольно выступают слёзы, потому что уже несколько месяцев оно прочно ассоциируется только с одним человеком. И не с тем, с которым должно бы — ради будущего и всего Королевства. Усаги прикусывает губу и тихо признаётся в том, о чём не говорила ещё никому, даже намёком. — Просто мне кажется, что… что я не люблю Мамо-чана. Я ужасна, да? — Котёнок, ты не можешь винить себя за то, что чувствуешь или нет. Но… ты уверена? Ты так ждала его все эти месяцы. Усаги отстраняется и садится, прижимаясь к спинке дивана, не в силах чувствовать чьи-либо прикосновения, пока она вскрывает эту гноящуюся рану на своём сердце. — Конечно, я ждала его. Мы ведь предназначены друг другу, верно? Нео-королева Серенити и Король Эндимион, правители Хрустального Токио, родители прелестной Чибиусы. Прямо как в сказке, разве не об этом мечтают все девочки? Только всё это где-то там, в будущем, а здесь… Мы же просто узнали про нашу прошлую жизнь и сразу сошлись, но почему? Потому что это здорово — встречаться со взрослым парнем, таким красивым и заботливым? Но когда он был нужен — когда он действительно был нужен — его никогда не было рядом. И каждый раз это не его вина, но я сражаюсь за него, раз за разом, а он говорит, что ему просто очень хорошо со мной. — Усаги плачет, и Харука всё-таки обнимает её, крепко прижав к своей груди и не позволяя снова отстраниться. — Рэй так удивилась, когда я призналась, что не получала от Мамо-чана никаких вестей столько месяцев, она не понимала, почему я не сказала сразу. Я не сказала, потому что мне не нужны были их жалость и советы ждать, ведь «ну ты же понимаешь». Я все время жду, все время понимаю. Я даже не подумала, что с ним что-то случилось, потому что это просто то, что Мамо-чан всё время делает, по своей воле или нет, — оставляет меня позади. И мне так стыдно, что я злюсь на него, ведь он был мёртв, но я так привыкла быть без него, что уже не могу радоваться тому, что он здесь. — Это последнее, за что тебе должно быть стыдно, — мягко замечает Мичиру, и Усаги вздрагивает, потому что не услышала, как она вошла, но Харука успокаивающе гладит её по спине. — Совершенно не удивлена, что тебя нельзя оставить и на пару минут, ты сразу найдёшь очаровательную девушку, которая упадёт в твои объятия. — Тебя не было гораздо дольше, чем пара минут, — хрипло смеётся Харука, и Усаги расслабляется от их привычного флирта, особенно когда Мичиру по очереди целует их — в лоб и в макушку. — Усаги, пойдём, у тебя гостья. Усаги никуда не хочет идти и тем более кого-то видеть, но всё же позволяет Мичиру взять себя за руку и вывести во двор. Там на невысоких качелях катается Хотару, а рядом с ней смеётся… — Чибиуса!!! Её прекрасная розововолосая малышка, которой она однажды даст жизнь под сводами Хрустального Токио. Дочка Мамо-чана. Её девочка, не заслуживающая сомнений Усаги и её проблем с давно предначертанным. — Усаги, задушишь! — Прости, прости. Я так скучала! И так рада тебя видеть! — А ты опять плачешь. Усаги, — у Чибиусы непривычно серьёзный голос и чересчур взрослый взгляд. — Я очень тебя люблю и рада, что познакомилась с тобой и с Мамо-чаном. Но у меня есть родители, которые любят меня и друг друга, я это точно знаю. И я не хочу рождаться у людей, которые остались вместе только из-за ребёнка или того, что им это предназначено. — Чибиуса… — Пуу рассказала мне, что чувствует колебания времени и грядущих событий. И это ты, Усаги. Ты можешь изменить будущее, но боишься, из-за меня. Поэтому я здесь. — Чтобы я снова полюбила Мамо-чана? — Чтобы ты не боялась идти за своим сердцем, дурочка Усаги. Я никуда не денусь. Мы больше не увидимся, но моя жизнь с моими родителями останется со мной. Если ты откажешься от Мамо-чана, то просто создашь другое будущее, понимаешь? У тебя будут другие дети, другой Король, ну, или Королева, — Чибиуса подмигивает и уже сама обнимает Усаги. — Ты будешь счастливой. — Значит, это прощание? — Только не вздумай снова реветь, Усаги! — Ещё скажи мне забыть тебя, — сквозь слёзы всхлипывает Усаги, но всё же пытается улыбнуться. — Я тоже очень сильно тебя люблю. — Маленькая Леди, нам пора. Я должна вернуть вас, пока связь с вашим будущим не оборвалась окончательно. Плутон, конечно же, тоже здесь, и глядя на неё Усаги кое-что вспоминает. — А как же ты? Чибиуса ведь твоя подруга, неужели вы тоже больше не встретитесь? — Как и сказала Маленькая Леди, ты создаешь новое будущее, в котором мы все будем жить. Но я страж миров и мне доступно чуть больше. Не переживай обо мне, принцесса. Подумай лучше о том, чтобы твоё будущее и правда было таким, как ты мечтаешь. Сегодня последний день. — Сегодня последний день, — послушно повторяет Усаги и сжимает кулаки. — Я так и думала, — обреченно роняет Харука, когда Плутон и Чибиуса исчезают. — Ещё когда ты заговорила про любовь — я так и знала, к чему нас это приведёт. — Харука, мы говорили об этом. — Мы много о чём говорили! Мамору мы хотя бы знали, но как я отдам своего котёнка этому… этой… — Старлайты были готовы умереть, защищая её. Не пытайся притворяться, что ты всё так же их ненавидишь, — чуть насмешливо замечает Мичиру, прижимаясь к плечу Харуки. — Харука… Сейчас, когда я наконец разобралась в своих чувствах к Мамо-чану, я понимаю, что больше не хочу смотреть ни на кого, кроме Сейи. Я не знаю, что такое любовь — настоящая, а не из-за прошлого или будущего, — но мне кажется… Я чувствую себя собой рядом с ним. Но при этом такой особенной. И я не думаю, что мне нужно что-то изменить в себе, чтобы соответствовать Сейе, или что-то ещё. Но я доверяю ему. — Оданго… — Пожалуйста, Харука. Дай ему шанс. — Оданго, ты же в курсе, что Звёздная Воительница — девушка, верно? — Странно, что именно тебя это смущает. — Меня смущает как раз не это, но ты раньше встречалась только с парнями. Ты уверена? — Я раньше встречалась только с Мамо-чаном, это другое, — твёрдо произносит Усаги и уже не так уверенно добавляет: — И, возможно, я немного была влюблена в Рэй? Я имею в виду, пока не узнала про Лунное Королевство и Эндимиона. — А ты не перестаёшь удивлять, котёнок, — Харука трёт слегка покрасневшие щёки и неожиданно вздрагивает от звонкого смеха Мичиру. — Люблю, когда ты теряешь дар речи. — Мичиру, ты прекрасно знаешь, что тебе для этого нужно делать. Усаги смеётся — впервые за последние дни искренне и открыто, — обнимает их обеих и тянет за собой. Сегодня её последний день, чтобы всё изменить, и они не могут опоздать на прощание со старлайтами.

***

И всё же Усаги не была бы собой, если бы не опоздала, но они всё ещё там — прощаются с Ами, Рэй, Минако и Макото. Всю дорогу Усаги подбирала слова, но сейчас, увидев Сейю, делает то, что у неё получается лучше всего — просто действует, не раздумывая. Она слышит крики за спиной и успокаивающий голос Мичиру, но не обращает на них ни малейшего внимания, потому что Сейя замирает от неожиданности, а потом обнимает так отчаянно крепко, что у Усаги сердце рвётся из груди, и отвечает на поцелуй. Харука её простит, Усаги уверена, но нет, на самом деле она хочет остаться навсегда именно тут, с Сейей. — Оданго… — Прости, что мне понадобилось так много времени, чтобы понять, как много ты для меня значишь. — Ради такого я бы ждал и дольше. Сейя сияет без всякой звёздной формы, и Усаги уверена, что со стороны выглядит точно также, но её это совершенно не волнует. Только то, что не могло быть никакого «дольше», не со старлайтами, отправляющимися на родную планету. Усаги изо всех сил сжимает ладонь Сейи и уговаривает себя не плакать хотя бы сейчас. Ей так не хочется, чтобы Сейя запомнил её беспомощной и слабой. — Принцесса, прошу… — Я знаю. Тебе нет нужды просить о таком, я вижу, как ярко и для кого сияет твоя душа. Ты можешь вернуться на Землю, как только мы восстановим Кинмоку. Принцесса нежно и понимающе улыбается своей сейлор-воительнице, и Усаги облегчённо выдыхает, не веря, что всё вышло так просто. Вот только Сейя снова сжимает её ладонь, а затем перевоплощается и падает на одно колено. — Принцесса, молю вас. Я уверена, что Создательница и Целительница смогут обеспечить вашу безопасность во время пути домой и восстановления нашей планеты. Умоляю, не думайте об этом, как о предательстве, но одан… Усаги несколько месяцев ждала возвращения человека, который просто не мог вернуться, и меньше всего на свете я желаю, чтобы она пережила это снова. Усаги всё-таки плачет, но замечает, что даже Харука выглядит впечатлённой таким поступком. И если до этого момента Усаги не была уверена в том, что такое любовь, сейчас она точно знает, что это. Любовь — это то, что она чувствует к Сейе, к Воительнице — неважно. Любовь — это то, что Сейя чувствует к ней. — Конечно, мы сможем, — чуть надменно заявляет Целительница, но подмигивает Усаги. — А если что-то случится, то Воительница, разумеется, вернётся, и скорее всего даже не одна, — соглашается Создательница. — Ну что же. Береги мою звезду, Усаги. А ты береги ту, что заставляет тебя сиять, Звёздная Воительница. — Ценой жизни. — Лучше живите сами, — улыбается принцесса и отходит на шаг, протягивая руки к оставшимся старлайтам. — Пусть это не будет прощанием.

***

— Есть кое-что, что я загадала, — шепчет Воительница, глядя на три падающие звезды. — Я уверена, что твоё желание сбудется, — также тихо отзывается Усаги и снова целует её.