El amor duele

v (4:15): hola, Чимин-и, как делишки? jimin (4:16): кажется, я еще не просил тебя разбудить меня в 4:20. v (4:16): поэтому я пишу тебе на 5 минут раньше. v (4:17): в любом случае, почему ты не веселишься со мной, сеньорита? jimin (4:18): потому что я не хочу шататься с тобой по клубам. и прекрати меня так называть. v (4:19): но это ведь весело, моя маленькая сеньорита. тебе не весело со мной? jimin (4:20): прекрати. я не девчонка! jimin (4:20): вот теперь я пойду вскрываться, пока, моё время пришло. v (4:21): ну не надо, мне будет так скучно без тебя (извини, малыш. jimin (4:22): dios! vas a callarte?* v (4:23): нет, малыш, я не заткнусь jimin(4:23): joto.** v (4:24): от гея слышу, Чимин. сладких снов, малыш-сеньорита. te amo.***       Чимин кричит в подушку и больно бьет кулаком по стене, слыша, как от этого выплеска эмоций за стеной просыпаются родители. Он принимает вид крепко спящего и хорошего сына, у которого не спутаны мысли, как будто не его ежедневно разрывает на части только от существования одного совершенно чокнутого человека.       Они познакомились на фестивале, спустя год с того момента, как семья Пак переехала в Испанию. Около Тэхёна постоянно находилась какая-нибудь девушка, а то и несколько, он с первого взгляда показался Чимину слишком уж безбашенным для кого-то с корейскими корнями. Тогда Паку показалось забавным то, каким клишированным плохим парнем и бабником он был, тогда он сам про себя пошутил, что влюбиться в Тэхёна для любого человека было бы настоящим адом на земле. Он не ошибался.       Тэхён говорил по-испански плохо, путаясь в произношении, но почти всегда хорошо понимал устную речь с лёту. Чимин находил это милым, иногда помогал новому приятелю пополнить свой словарный запас. Тэ больше нравилось заучивать грязные ругательства, которые он не стыдился произносить прямо перед родителями бедного краснеющего Пака. Тэ действительно был сумасшедшим, по мнению Пака. Но почему-то его не пугало это, наоборот, почти каждую его выходку он находил забавной, или милой, или чем-то между.       Ему никогда не нравились клубы, там было слишком шумно, пахло потом, марихуаной, сигаретным дымом и еще черт знает чем. Но с Тэ всё это становилось не таким отвратительным, приобретало такой же сумасшедший шарм, как и сам парень. Чимин рядом с ним чувствовал себя действительно маленькой девчушкой, от того иногда забывал огрызнуться на его «сеньорита Чимин-и», лишь надеясь, что в едком освещении клуба румянец на его щеках не заметен.       Чимин падал в этот омут медленно, чувствуя обволакивающее тепло, будто он тонет не в Тэхёне, а в бутылке красного вина, смешанного с его собственной кровью. Он жадно глотал терпкую жидкость и поначалу пытался всплыть, отчаянно грёб руками, но задевал ими стенки сосуда, мешкал и тонул снова. Он повторял себе, что это всё глупо и ему, наверное, правда стоит найти милую девушку в одном из очередных клубов, как ему дружески советовал Ким. Но как можно?       Как можно следовать этому совету, когда Тэхён продолжает жестоко шутить с его сердцем? Чимин прекрасно видит, как друг сменяет любовников, как тот относится к своей собственной жизни и жизням других людей. Он продолжает убеждать себя в том, что Тэ хороший, что он просто запутался, застрял в подростковом возрасте, что он просто… просто…       Может, Чимин сумеет его изменить?       Он тайком уходит из дому через окно и спешит в излюбленный клуб Тэхёна. Ноги сами несут внутрь, на уши давит невероятно громкая для Чимина музыка, голова кружится то ли от недосыпа, то ли от сконцентрированных запахов дури и человеческой глупости. Он лихорадочно высматривает в толпе красную макушку Кима, шарахается немного от веселых людей вокруг него и старается протиснуться к бару. Голова кружится еще сильнее, когда он подходит к Тэ.       Чимину кажется, что музыка скоро заставит его голову взорваться, лопнуть, как воздушный шарик, а неприятный тяжелый запах как будто уступает запаху Тэхёна, что, конечно же, невозможно. Чимин окликает Тэхёна по имени, кладя ему на плечо руку. Его голос звучит как-то выше обычного, то ли от попытки перекричать музыку, то ли от давящего комка в горле, который не получается проглотить. — Для тебя просто Ви, детка. Чем могу?.. — Тэхён с убийственной для Пака ухмылкой поворачивается к нему и замирает, как будто ударяя Чимина по голове чем-то очень тяжелым, произносит — А, ты, Чимин-и. Соскучился?       Чимин выдыхает и старается протиснуться к Тэхёну, потому что музыка перекрикивает даже его мысли. Он собирается с силами, он сможет… сможет что? Что может он, Чимин, сделать для Тэ такого, чего не может любая путана в этом городе, чем он отличается, что он может… — Тэхён, если бы мы с тобой встречались, ты бы развлекался с другими? — Чимин сам не понимает, как выговаривает т а к о е, голова кружится сильнее, он держится за барную стойку и послушно вливает в себя шот текилы, любезно предоставленный Тэ. — Моногамия мертва, малыш Чимин-и. С чего такое спрашиваешь?       Чимин смотрит на Тэхёна, как ему кажется, злым и обжигающим взглядом, раскрывает рот, чтобы высказать ему все, сказать, что он не хороший, что он мудак, что в его голове лишь его собственный pene****, что он эгоистичный ребенок и что умрет он от спида, но не выговаривает ничего. На голодный желудок и из-за недосыпа алкоголь ударяет в его голову, и он наклоняется ближе к Тэхёну, они встречаются взглядами и Чимин пытается игнорировать ухмылку на лице Тэ. Он знает, все прекрасно знает о Паке, знал с самого начала. Чимину хочется исчезнуть или стать таким же, как этот красноволосый дьявол, хочет не заботиться ни о чем. Не быть больше Пак Чимином. — Я хочу звать тебя Ви. — Зови, малыш Чимин-и.       Как у него так легко все выходит? Как у него т а к все выходит? Чимин не находит ответа, он смотрит в омут глаз напротив снова, теряется в густом запахе и тушуется спустя несколько секунд. Если Тэхён огонь, то Чимин — льдинка, которая тает от окружившего его пламени. Лёд тает и Чимин чувствует капли воды на своих щеках, лихорадочно моргает и прячет от Тэхёна глаза. Его лицо поднимают длинные пальцы с ухоженными ногтями, чужие бархатные губы касаются его, и теперь Паку дышать точно не чем. Тэхён играет им как марионеткой, а тот гнется только лишь под его взглядом, ему кажется, что сейчас он рассыплется в песок, а после исчезнет на всегда, разлетевшись по этому грязному и неприятно пахнущему месту. — Можешь звать меня, как угодно. Моя сеньорита.