Бремя летящего времени

Серые улицы пытались докричаться до меня. Я ехал в троллейбусе, заглядываясь на коробчатые сооружения с частыми наростами непропорционально выпирающих балконов, полностью игнорируя их зов о помощи. Где когда-то была идея о великом и светлом будущем, остались лишь разрушенные воспоминания. Искорёженные прутья детских площадок, разбитые куски асфальта и унылые панельные дома, в которых люди умудряются жить. Без какой-либо уверенности в завтрашнем дне. В оконном стекле на меня смотрело моё отражение. Каштановый брюнет, одетый в серый плащ, глядел на меня суровым взглядом. Его тёмные бакенбарды выглядели слегка неряшливо, будто их забыли уложить. Я провёл рукой по своей щеке и усам, укладывая непослушные щетинки. Отражение всё ещё казалось суровым. Кондуктор подошёл и потребовал деньги за проезд. Я расплатился и уже приготовился выходить. — Остановка Центральная. — произнёс громкоговоритель. Людей оказалось на удивление мало этим вечером, и я спокойно покинул транспорт. До офиса Филина было идти ещё десять минут пешком. И я погрузился в свои размышления. Проходя мимо немногочисленных ларьков с цветами, павильонами со всякой всячиной, я думал над своим положением. Мне нужно поменять жильё. После этой миссии стопроцентно. Ещё немного и на мой след могут выйти мусора или, например, противники из других группировок. Конечно, регулярная смена одежды, грим и накладные волосы спасают ситуацию, но разум должен главенствовать в такого рода вопросах. Я засиделся на одном месте. Хотя, девчонки в борделе в моём районе неплохие. Как некстати заканчиваются деньги, эх. В центральной части города уже зажглись фонари. Магазины ярко светились своими витринами. Прохожие периодически встречались на моём пути, но никто ни разу не перешёл мне дорогу. Обожаю воскресенье. Я уже почти подошёл к нужному зданию. Когда я работал на себя, всё было иначе. Десять лет назад. Я знал, что в городе есть негласные хозяева. Однако, размах, который приобретала их деятельность, тогда поразил моё воображение: рынки и магазины, рэкет, распространение наркотиков, чёрные нотариусы, ритуальные услуги и церковь. Всё оказалось в их руках. Куда ни плюнь, у любого заведения или дела был свой хозяин. И сейчас мало что изменилось. Филин держит всю алкогольную продукцию в городе и часть табачного бизнеса. Стервятник стрижёт собственников торговых точек на бабки и не только. Ворон прикрывает ритуальные услуги, имея с них свою долю. У Ибиса церкви с его паствой. А Воробей распространяет дурь. У главарей есть негласные правила — не распространять дурь в их районах и не обирать людей не в своём районе. И не втягивать в это дело родственников. Нарушивший что-то из вышеперечисленного будет отвечать головой перед остальными хозяевами Города Птиц. Последние годы им удавалось поддерживать шаткий мир и как-то договариваться друг с другом и находить общий язык с птицами поменьше. Нужное здание вскоре было найдено. Сооружение пыталось внушить всем прохожим, что оно сделано из стекла. На самом деле то просто были сплошные окна с тонкими перемычками рам. Я зашёл внутрь. На рецепции уже было пусто. Я сел в лифт, и серебристая изнутри коробка отвезла меня на двадцать первый этаж бизнес-центра. Пройдясь по офису до конца зала, я постучался в кабинет и прошёл внутрь. Как и много раз до этого. — Вечер. — Привет, Грач. Садись. Есть дело. — сказал Филин сухим тоном. Его телохранитель, Орёл, как всегда, выражал сосредоточенность и стоял недалеко от стола своего хозяина, готовый защитить его в любой момент. Я сел напротив Филина. Но говорить он начал не сразу, что насторожило меня. Он, конечно, никогда не был весёлым. Разве что, после выпивки. Но эта пауза и вызвала у меня неприятное предчувствие. Нельзя нарушать тишину первым — правило этикета. В серванте стояла какая-то памятная посуда, пара брошюр с достопримечательностями города, а на стене тикали обыкновенные часы китайского производства — со стрелками и циферблатом. Наконец, босс начал говорить: — Есть один человек, который нарушил наши договорённости. Он толкал наркотики на нашей территории. Из-за его безрассудных действий мою племянницу подсадили на героин. — босс выждал небольшую паузу и стал подкуривать трубку. — Этот тип называет себя Соловьём. Но что-то подсказывает мне, что его имя ненастоящее. Воробей божится, что это не его человек. Ну, раз не его, значит мне должно наводить порядок. Это моё личное дело. Убери его. — Есть информация, которая поможет мне в этом деле? Филин одним движением руки пустил фотографию по столу. Я остановил её пальцами и начал вглядываться. На ней был изображён человек средних лет, чьё лицо выражало вселенскую печаль и какую-то растерянность. Это был бы обычный человек, если бы не доведённые до крайности впалые щёки. Он был очень худым. — Вот, такой вот персонаж. Остальную информацию найдёшь в пакете. — он также пустил по столу плоский жёлтый конверт. Я забрал его, бегло осмотрел содержимое и с фотографией положил его во внутренний карман плаща. — По срокам, у тебя есть неделя. А может и меньше. — Есть причина для спешки? — Есть. Надо, чтобы он не ускользнул. С его клиентом мы уже решили вопрос — из него выбили всё дерьмо, а сам он вышвырнут из города. Так что, твой Соловей уже догадался, что с ним тоже произойдёт кое-что неприятное. — Тихо или громко? Способ уборки? — Оставь способ на своё усмотрение. Но лучше не устраивай погром, а просто убери его, как можно быстрее. Когда всё закончится, получишь свои деньги. Как обычно. Как обычно — означает, либо один день, либо неделя, пока не станет понятно, что никто меня не пасёт. После анализа полученной информации, я не смог понять в чём подвох. Дело должно быть лёгким. Всего одна цель и на руках нужное количество данных. Была даже информация, где ошивается этот наркодилер. Что-то здесь неладно. Такое же чувство было, когда нужно было убрать Индюка. Тот чисто случайно узнал о бомбе в своей машине до того, как сел в неё. Он вызвал подмогу, пытаясь скрыться на запасной машине. Взрывом мне удалось заглушить звук от выстрела своей винтовки. Один меткий выстрел тогда довершил начатое. В тот раз я не додумался поставить бомбу на таймер. Она была взорвана по нажатию на кнопку. Это было безумно неудобно — левым безымянным пальцем зажимать кнопку пульта, который был прислонён к винтовке, а правым указательным пальцем нажимать на курок. Одно моё движение пальцем и его мозги разукрасили заднее сидение премиального автомобиля. Приходилось скрываться от правоохранителей тогда, когда я уже должен был быть на большом расстоянии от взрыва. Просто повезло, что никто не нашёл меня. И накладная борода с усами весьма кстати не выдали моей истинной внешности. За всё это время Орёл ни разу не издал и звука, глядя в точку, где я сидел, изредка отводя взгляд. Профессионал. Настоящий телохранитель всегда на чеку. Конечно, я ни разу не давал повода думать о себе плохо, но все эти шесть лет я был и остаюсь наёмником… Работая на одного заказчика. Я отошёл от воспоминаний. — Будет сделано. — Если потребуется, можешь обратиться к Клюву за инструментами. — Хорошо, босс. Могу идти? — Да. Удачи! Бросив короткий кивок, я покинул помещение с мрачными мыслями. Последующие полтора дня я сидел в прихожей у себя в квартире за столиком, изучая содержимое конверта и планировал способ и время убийства. Я перебирал все способы, начиная от самых лёгких, вроде ядов и, заканчивая прямым устранением со взрывом. Время для подготовки было совсем мало. И я выбрал самый верный способ — застрелить жертву. У общественности останутся вопросы, когда тело найдут с пулей в голове, но в новостях это вероятно обзовут «разборкой преступных группировок». Для такого идеально подойдёт пистолет. Я забрал спецодежду и свой старый-добрый SW 1911 у Клюва. И три семизарядных магазина с боезапасом «Parabellum Luger 9×19» к нему. Вполне хватит на одну стычку, если вдруг наркодилер окажется не один. Это будет даже с запасом. Бронежилет было решено не брать. Даже жилет скрытого ношения увеличивает очертания корпуса тела и сковывает движения. Конспирация выше этого. Были мысли просто применить взрывчатку, убив того в подъезде. Это было бы легко, но дорого. На драгдилера не просто жалко, но и бессмысленно тратить дорогое и, плюс ко всему, одноразовое оружие. Я решил быстро убрать его, когда он окажется дома. Это будет на втором этаже. Квартира номер восемь. Здание старое, а значит, систем слежения в нём нет. Но это ещё предстоит проверить. Прочистив дуло, я собрал и зарядил до этого разобранный пистолет, поставив его на предохранитель. И тут я встал с пыльного дивана и зашагал по комнате. Мысли в моей голове зароились с новой силой, извергнувшись в осмысленное состояние: «Зачем он торговал наркотой в чужом районе? Он же наверняка знал, что последует наказание за нарушение правила. Его хозяева отвернулись от него? Ему пообещали, что всё будет нормально и за него впишутся, но как только произошедшее с ним и его клиентом дошло до верхов, от него резко отказались? И девчонка Филина. Точнее, племянница… Каким образом она связалась с наркотиками? Клиент Соловья был вышвырнут из города. Это он подсадил её на героин?» Что-то тут явно нечисто. Ответов не было. Но работу необходимо было выполнять. Я взял из дома портативную камеру, а затем отправился на осмотр квартиры и всего, что к ней прилегает. Перед выходом я нанёс лёгкий грим на лицо, а усы положил в карман. Их время ещё придёт. Окно из основной комнаты выходило на сквер через дорогу. По планировке этого здания, в его квартире должна быть ещё вторая комната. А вот из неё вид должен открываться на задний двор. Находясь в сквере, я посмотрел в бинокль и увидел часть его комнаты с входной дверью. Больше не позволяли шторы, которые перекрывали окно наполовину. Впрочем, этого мне достаточно. Я убрал бинокль за пазуху, отойдя от дерева. Вот теперь время крепить усы. В отражении телефона я проследил за результатом преображения своей внешности. Выгляжу недурно. Нормальный такой старичок в плаще. Только газеты «Комсомольская правда» не хватает под мышкой. Я прошёл в задний двор, но там окно на втором этаже было грязным, и с деревянной рамой. Обзора не было совсем. Под окнами палисадник. Больше ничего примечательного. Я огляделся и увидел почти наглухо перекрытый многоэтажками двор. Только один выезд на дорогу через узкий переулок. Осталось осмотреть подъезд. А в подъезде было темно. Облом. Камеру не поставишь, хотя, впрочем, у меня уже возникла идея. Я зажёг зажигалку и стал выискивать любые устройства слежения. Я осмотрел у входа, стены и стены рядом с лифтом. Так, всё понятно. Ни одного прибора в этой старой разъёбанной «брежневке». Их и не могло быть. Впрочем, профессия обязывает проверять. Ведь это может стоить жизни. Я зашёл в лифт и поднялся на последний, десятый этаж. Доступа на крышу здесь не было. Что ж, обойдёмся основным входом-выходом. Я спустился пешком на второй этаж. Осмотрел переходы между соседними этажами. В крайнем случае, можно затаиться за мусоропроводом. Такое себе укрытие, но никогда не знаешь, когда придётся прятаться. На втором этаже я установил управляемую камеру на коробку с проводами на стене и настроил по Bluetooth передавать изображение в мой личный смартфон. Будет передаваться изображение двери в восьмую квартиру. Длина передачи данных не ахти какая, но 40 метров — это край сквера. В принципе нормально. Хоть и вносит небольшую корректировку. Захотелось проверить камеру. Я отошёл к краю сквера. Зашёл в приложение на смартфоне. Выбрал свою камеру. Было темно. Но можно было разглядеть часть белых исписанных стен и закрытые двери квартиры. Свет лифта будет освещать жертву, когда она будет из него выходить. Мне подходит. На сегодня всё с планированием. В идеале было бы попасть в его квартиру заранее, ведь плана жилья у меня на руках нет. Но взлом квартиры в многоквартирном доме может спровоцировать чужое внимание, чего мне совсем не нужно. Завтра необходимо закончить с этим заказом. Один выстрел в голову и всё. Хотя, для себя хотелось бы выяснить хотя бы один ответ на один из вопросов. Посмотрю по ситуации. А пока можно немного развеяться. Напряжение снять, например. Я снял усы и бороду, достал телефон из кармана плаща и начал набирать давно знакомый номер. — Алло, это перелётная птица! Алира есть через полчаса? — Не, Алира занята. Марфа есть через полчаса. — Пойдёт. Скоро буду. — Давай. Есть в одном дворе на районе подвальчик. Заведение Грифа. Птицы иногда захаживают сюда. Путь до него занял немного времени. Настроение поднималось. На сегодня план выполнен, волноваться пока не о чем. Я спустился по ступенькам вниз и нажал на кнопку. И мне открыли. На рецепции сидел человек в белом костюме и бордовой рубашке. — Привет Грач! Тебе как обычно? — Привет! Да, держи, сдачи не надо. — сказал я протянув стодолларовую купюру. — Подожди пару минут. Марфа скоро будет. — Ладно. Пока что можно осмотреть этот неоновый рай на рецепции с кучей безделушек. Всё тот же вид, как и всегда — дипломы об окончании курсов по массажу на стене, искусственные цветы в вазонах по углам комнаты, искусственные цветы на стенах, особо не на что смотреть. В дверном проёме, который ведёт в коридор, появилась Марфа. Женщина лет сорока с обычной внешностью. Слегка полная. И сегодня она в очень короткой юбке и топе с открытым декольте. Четвёртый размер. Я люблю поменьше — так чтоб в ладонях помещались. Но ей идёт. — Приветик! Можешь заходить. — Привет! Пойдём. И мы молча пошли в комнату. Комната с микроремонтом, как я это называю. Какие-то светлые обои, неоновый голубоватый свет, диван, стул, стол и зеркало в полный рост. — Давай как обычно. — Угу. — она ярко улыбнулась. У неё изо рта слегка пахло зубной пастой с ментолом. Обычная процедура для неё, но мне плевать, сколько там и чего у неё было. Сосёт она охуенно. Я встал напротив зеркала, а она села на корточки, упираясь головой мне между ног. Марфа гладила мне яйца, переходя на член и обратно. Долго это делать не пришлось, ведь у меня привстал ещё тогда, когда мы только направлялись в эту комнату. Ещё тогда я предвкушал, что будет происходить. — Какой резвый! — изображая восторг воскликнула шлюха. Она расстегнула мне ширинку и достала мой агрегат, очень уверенно разминая в своих тёплых руках. И настал мой любимый момент. Словно изголодавшаяся по хуям, она страстно начала вылизывать мои яйца. Сначала мне было сильно щекотно, но дальше произошёл прилив крови в голове и я уже готов был схватить за волосы и оттрахать Марфу глубоко в глотку. Но сдержался — так будет слишком быстро. Да и платил я не за это. Тем временем, шлюха уже посасывала мою головку, а затем вылизывала, переходя от головки до основания члена и обратно. Да, сука, да. Лобызай от начала и до конца. Блядина, ты моя сейчас! Потом она стала заглатывать головку, ритмично двигая головой взад-вперёд. Постепенно амплитуда стала увеличиваться и она уже стала заглатывать половину моего хуя. Я собрал её волосы в пучок и начал приближать её голову к основанию члена. Она всё поняла. Марфа напрягла губы, тем самым увеличивая плотность воздействия. Затем она ускорилась, заглатывая мой хер почти до его основания. А в зеркале я отлично видел её ягодицы и чёрные трусики под юбкой. Новый заряд удовлетворения разлился по всему телу. И тут я почувствовал, что уже не смогу сдержаться и протянуть подольше. Семяизвержение произошло как раз тогда, когда шлюха двигала голову обратно. Но, несмотря на это, она ещё сделала несколько ритмичных движений, освобождая мои яйца от лишней спермы. Спасибо ей за это. Чувство эйфории продлилось на три секунды дольше, чем могло. Когда я вынул свой член из её рта, струйка спермы стекала по её подбородку. Не глотает. Да и пофиг. Дело сделано. Я надел трусы со штанами обратно. — Спасибо, Марфа. Ты как всегда супер! Пока. — слегка прикоснувшись ладонью к её щеке на прощание, я вскоре зашагал прочь из комнаты. — Пока, Грач. Заходи ещё. Зайду, не сомневайся. В следующий раз натяну тебя сзади. Я попрощался с чуваком на рецепции и отправился домой. Пока шёл, вспоминал, почему я так потребительски отношусь к женщинам. И вспомнил. В институте были и знакомства, и общение, и романтика, и секс. Тогда давно я уже понимал, что из всего этого меня интересовал только секс. Говорить с ними можно, и даже нормально общаться. Дальше, что-то за сексом должно следовать, типа совместной жизни, семьи и всего такого. А мне это просто не нужно было. Да и сейчас не нужно. А если за сексом ничего не должно следовать, исходя из отношений, то зачем эти лишние пункты со знакомством, общением и ухаживаниями проходить? Я и нашёл лазейку, когда бабки появились. Платишь — получаешь секс. Такие дела. Возвращение домой ничем примечательным не отметилось. И слава богам, которых нет. Следующий день начался как обычно. Банка безалкогольного пива, яичница и утренняя сигарета. Мысленная подготовка. Мировые новости по интернету, которые были лишь фоном для моих мыслей. Все вещи для задания сложены ещё со вчерашнего вечера. Я полностью готов. Отправившись в сквер на восемь часов, я прихватил сумку с инструментами. Ствол был у меня во внутреннем кармане рабочего костюма. Вроде того, что носят слесари ЖЭК-а. Я стоял у дерева в сквере и время от времени смотрел в бинокль. Безусловно, меня скрывали сумерки. Иначе, при моём обнаружении здесь, я не был бы похож на обычного человека. Моего плаща здесь уже не было. Я откровенно убивал шею, вглядываясь в каждого типа, который шёл по тротуару с той или другой стороны. Вскоре, нужный человек появился в поле зрения. И тут я реально удивился. Тот был одет в клетчатый деловой костюм и рубашку с галстуком. Шёл сгорбленный спокойно, слегка потупив свой взор. Это точно был он. Хотя, вид у него был такой, что он собрался завязать со всеми своими злоключениями. Поздно, друг. Ты заказан. Я подождал, пока он дойдёт до нужного подъезда и зайдёт. Ждать. Отсчёт — семь раз. Он зашёл. Семь, шесть, пять, четыре, три, два, один. Должен уже подходить к лифту. Я подошёл к краю сквера и развернул приложение в смартфоне. Мне открылось изображение Соловья, который вышел из лифта, влача свои кости к двери квартиры. Он быстро открыл дверь в сумеречном освещении и зашёл в дверь. Я ещё подождал немного. Вот, сейчас нужно двигаться. Я зашёл в подъезд. Поднялся, не торопясь, на второй этаж пешком, снял камеру и надел белые перчатки. Затем я настойчиво стал звонить в звонок восьмой квартиры. — Кто там? — крикнул человек за дверью. — Это ЖЭК. У вас протечка. — Да вы охренели! У меня вообще всё в порядке. — Соловей приоткрыл дверь, оставив застёжку двери в пазе. — Сто лет не было, и вот опять! Но у меня уже были в руках большие кусачки. Я просто перекусил цепь ими. Соловей округлил глаза и понял, что в его квартиру по-настоящему вламываются. Я выронил кусачки в прихожей. Он потянулся куда-то вправо к пиджаку на вешалке, но я успел выхватить пистолет из ремня, снять предохранитель и выстрелить ему в плечо. — Ааа! Бля! Больно, сука! — его лицо покраснело. — Вы поплатитесь за это! Все. — Чё за? — мне сложно было осмыслить, почему он мне угрожает. Сам не без греха, урод. Я забрал у Соловья пиджак. В нём оказался шокер. Странно, что пушки нет. Я кинул пиджак во вторую комнату, не сводя глаз со своей жертвы. Я защёлкнул замок на двери и повернулся к жертве. — Ну? Не объяснишь, зачем ты дурь толкал на чужой территории? — Ничего ты не получишь! Клыки вонзятся в каждого из вас! Ваше время прошло. Сдохните! Всё это время я держал свой SW наведённым на голову жертвы. Вдруг, дверь начали выламывать. Я рефлекторно нажал на курок. Мозги Соловья забрызгали прихожую. Взяв свою сумку, я побежал во вторую комнату, вспоминая о палисаднике во дворе. Я выбил окно и прыгнул на чёрный грунт. Он смягчил падение. Пока падал, я слышал, как дверь сзади меня проломилась. Какой-то мужик сидел в белом «Жигули» во дворе, с открытой дверью, и слушая касский рэп. Это была белая «копейка» с надписью «No Drift No Fun» на заднем стекле. Тут же из переулка вышел человек в форме и закричал: — Руки вверх! Это полиция! Я наставил ствол на него и выстрелил три раза в район шеи. Он упал замертво. Потом я подбежал к водителю, наставил на него ствол и, вышвыривая его второй рукой, сказал: — Вали отсюда нахуй! Мужик не стал спорить и действительно мгновенно испарился. Мент со второго этажа, видя, что его товарищ упал мёртвым, открыл по мне огонь. Пара пуль вонзилась в приборную панель, навсегда похерив в этой машине человеческий вид. — Ни с места! Брось оружие! Я одной рукой стал поворачивать ключ в замке зажигания. А левой косо начал стрелять в район второго этажа. Все пули пролетели мимо. Зато мент пригнулся. Я смог завести чудо советской техники и сдать назад по узкому переулку. Затем разворот на девяносто градусов. Я выхватил старый телефон-раскладушку и позвонил: — Это Эрл. Дело сделано, но за мной хвост. Кажется, псы что-то мутят. «Клыки. Он сказал, что клыки коснутся каждого из нас. Неужели, кто-то из Волчьей Ямы набирает себе солдат в этом городе? Кто-то явно мутит воду. Босс узнает, что с моей стороны всё выполнено. А менты… Похоже они должны были прийти именно в эту квартиру. Кто-то хотел отмазать нашего Соловья. Это немыслимо. Кто? В любом случае, теперь Соловей мёртв.» Я сломал телефон-раскладушку на две части и выбросил в окно. В какой-то момент я понял, что адреналин хлещет по моим венам, а я гоню «под сто двадцать» по не самой пустой дороге на старой и ржавой посудине. Я сбавил обороты, заехав в один из переулков. Пора покидать это корыто и валить домой. Я спешно переоделся и быстрым шагом отправился на остановку, попутно снимая усы и бороду. Остановка должна быть недалеко. Сука, бедро болит. Вот, троллейбус. Подожди же, сейчас добегу. Фух, успел. С испариной на лбу и одышкой я буквально забежал в собиращийся уезжать транспорт. Подняв воротник плаща, я облокотился на окно, приводя дыхание в порядок. Окружающим меня людям, похоже, было плевать на мою персону. Вот и славно. Пора домой.